2 - Эпоха Возрождения

2. Эпоха Возрождения

II. ЭПОХА ВОЗРОЖДЕНИЯ

Другое изобретение, подготовившее наступление Нового времени, – это книгопечатание. До его появления, из-за трудности добывать книги, наука и мысль были вынуждены ограничиваться тесными кружками. Частному человеку было невозможно завести библиотеку; это было доступно только коллективам, а именно монастырям, которые благодаря своему богатству могли доставать рукописи, а их члены – благодаря образованию и досугу – могли ими заниматься. О том, насколько дороги были книги, свидетельствует тот факт, что в библиотеках рукописи приковывались цепями к стенам, чтобы их невозможно было похитить. Книгопечатание произвело громадный переворот: оно, так сказать, демократизировало науку, дав ей возможность свободно распространяться в широких массах; новые силы были приобретены для знания.

Говоря об открытии новых земель и путей, мы видели, как вследствие этого события расширился горизонт европейца. Но чтобы пользоваться открытиями, жить этой новой, интенсивной жизнью, нужно знать всё, что делается в расширившейся сфере. Древние мудрецы, чтобы научиться, обрести мудрость, считали необходимым путешествовать. Путешествие считается важным средством обучения и сейчас; но нельзя же путешествовать целый век. Благодаря книгопечатанию мы, оставаясь на одном месте и читая обо всем, что делалось и делается на свете, живем общей жизнью со всем человечеством. Положение нового человека можно назвать почти божественным в сравнении с положением древнего: новый человек сравнительно с древним — вездесущ и всеведущ, насколько эти слова применимы к ограниченному существу. До книгопечатания даже люди, стоявшие на вершине общества, плохо знали обстоятельства дела, случившегося вдали от них; а люди из народа узнавали о чем-либо, только встретившись с путешественником, и то узнавали о событии, давно прошедшем.

Книгопечатание, изобретенное немцем из Майнца Иоганном Гутенбергом около 1440 года, явилось в то самое время, когда умы пробудились и просвещение стало широко распространяться: то была знаменитая эпоха Возрождения наук. В этом Возрождении главную роль играет Италия. Италия в Средние века не могла достичь политического единства; она представляла собой страну самостоятельных городов. Свободное сельское население исчезло, и земледелие пришло в упадок еще в эпоху падения Римской империи, когда богачи, скупив мелкие участки у бедняков, превратили свои огромные владения в пастбища, где пастухом был раб, привезенный из чужой страны. В таком положении застали Италию сменявшие друг друга варварские народы; в это тяжелое время нашествий только в городах можно было найти некоторую безопасность. Варвары могли бы дать Италии политическое единство, если бы в ней образовался центр, к которому тяготели бы все остальные части. Но варварам постоянно мешало папство. Папы, усилившись в Риме и его окрестностях, стремились ослабить варваров, сталкивая их друг с другом: так, с помощью франков им удалось разрушить королевство лангобардов. Папская область, разрезающая Италию на Северную и Южную, препятствует единству страны до сих пор.

Непосредственное наследие античной цивилизации, полуостровное положение Италии на Средиземном море, близость торговых путей в богатые страны Востока, стечение паломников в Рим — столицу западного христианского мира, крестовые походы — всё это привело к процветанию отдельных самостоятельных городских общин, или республик. Насколько торговля и мореплавание способствуют быстрому развитию народов, настолько же итальянцы опередили другие европейские народы. В то время как в остальной Европе сила и богатство основывались на недвижимой собственности, на землевладении, в городах Италии появилась новая сила, начавшая играть важную роль в истории человечества: это были деньги, движимое богатство. Купцы и банкиры становятся здесь денежными государями, к которым обращаются за помощью другие государи — владельцы земель.

К концу Средних веков Италия представляла удивительное зрелище: страна раздроблена, правители и города ведут ожесточенную борьбу друг с другом, но тяжесть этой борьбы падает преимущественно на сельское население, а города процветают всё больше и больше. Ожесточенная борьба происходит и в самих городах, где одна политическая партия враждует с другой; когда одна побеждает, то изгоняет партию противника; побежденные уходят из родного города, унося с собой деньги, и способствуют богатству и процветанию города, где селятся. Всё ведет к господству денег, движимого богатства над недвижимым. При таком господстве банкиры становятся властителями целых областей. До сих пор главную силу составляло оружие; только вожди завоевателей основывали государства, становились родоначальниками династий. Но в Италии богатые купцы, банкиры Медичи становятся государями Флоренции, входят в родственные связи с древнейшими династиями и возводят своих представителей на папский престол.

Накопление богатств, проистекшая отсюда роскошь, вместе с красотой природы и остатками античной цивилизации, расширение кругозора вследствие торговли, наплыв иностранцев в Рим, значение этого города для всей Западной Европы и вытекающая отсюда обширная деятельность римской курии – все это вместе сделало итальянцев наиболее развитым, передовым народом в Европе.

Почва была подготовлена, и посев не замедлил. После падения Византии (1453 г.) ученые-греки переселились в ближайшую Италию, где нашли приют, покровительство и помощь у правителей и богачей, которые были уже настолько развиты, что могли понимать силу и прелесть знания. Началось сильное умственное движение, направленное на изучение античных авторов. Стали составляться греческие и латинские грамматики и лексиконы, начались переводы древних текстов. Произведения греческих мыслителей явили различие философских направлений и школ, и это различие привело к размежеванию среди итальянских ученых: одни стали последователями Платона, другие – Аристотеля. Близкое знакомство с изящными произведениями античной словесности сделало смешной средневековую «варварскую» монашескую латынь, и итальянские гуманисты, а за ними и ученые других народов, начали стараться говорить и писать на изящной латыни Цицерона. Тут-то изобретение Гутенберга пришлось как нельзя кстати, и появились великолепные издания античных авторов, выпущенные венецианским типографом Альдом Мануцием.

Но, как обыкновенно бывает, итальянцы не смогли устоять перед открывшимся античным миром, перед богатством и силой его мыслей, перед изяществом его форм. Они поддались ему, увлеклись и впали в крайность. Начали считать хорошим и достойным подражания только вновь открытое античное; всё средневековое стали считать дурным, от чего следует отказаться. Но античный мир имел свою религию, столь противоположную религии мира христианского. Если в античном мире было всё так прекрасно, значит, прекрасна была и его религия: зачем же она была заменена новой? Нашлись люди, которые увлеклись до того, что отвергли Христа и начали поклоняться античным божествам; у других дело не доходило до такой крайности, но христианские верования были сильно поколеблены подчинением авторитету античной, нехристианской философии. Этому ослаблению веры в Италии способствовали и другие обстоятельства, а именно страшный упадок нравственности, вызванный в первую очередь недостойным поведением римского духовенства, равнодушного к религии и озабоченного лишь мирскими целями. Чем ближе к Риму, тем сильнее было вредное впечатление от безнравственности клира, и тем сильнее оно было, чем образованнее и развитее были итальянцы по сравнению с другими католическими народами.

Папство своими мирскими устремлениями превратило религию в средство добывания материальных благ. Церковный государь собирал подати со всей Западной Европы и жил за чужой счет. Богатство высшего духовенства вело к роскоши и чувственности; привычка смотреть на религию как на средство вела к ослаблению убеждений, и тут-то появляется мода на изучение древности, античных писателей. Высшее духовенство предается этой страсти, предается умственному наслаждению, интеллектуальной роскоши, что окончательно подрывает христианские убеждения. Итальянский прелат, начитавшийся языческих авторов, считает своей привилегией не верить в христианские догмы, которые он предоставляет слепой, необразованной массе, а сам между тем живет за счет веры этой массы. Но что может быть безнравственнее явления, когда проповедник сам не верит в то, что проповедует, и превращает всё свое существо в обман и ложь?

Ослаблению нравственности в Италии способствовала и постоянная борьба партий, непрерывные усобицы и смуты. При богатстве, обилии денег борьба эта ведется с помощью наемников (кондотьеров), которые проливают кровь за любого, кто платит. Такая продажа жизни за чужие интересы не могла укрепить нравственность ни в продавцах, ни в покупателях, уничтожая в последних стремление жертвовать жизнью ради высших целей. За деньги можно купить всё, и прежде всего в Риме можно купить «царство небесное»!

Междоусобная борьба — самая жестокая, в ней противники не щадят друг друга. В Италии победители не щадили побежденных: отсюда привычка к насилию, к крови, привычка ни во что не ставить человеческую жизнь. Богатые умственным развитием, но слабые из-за разобщенности, итальянцы постоянно подвергались нашествиям иноземных народов, споривших за обладание их прекрасной страной. В сознании своей слабости, преклоняясь перед завоевателями, итальянцы ненавидели и презирали их как варваров, считая против них все средства дозволенными, прибегая к хитрости и коварству — оружию слабого в борьбе с сильным. Но употребление таких средств разрушительно действует на нравственность.

В таких-то условиях итальянской жизни и произошло Возрождение наук через знакомство с античным миром. Лучшие люди той эпохи были крайне недовольны этими условиями, и недовольство настоящим, порожденным средневековой жизнью, заставляло их еще больше обращаться к античности и искать в ней условия счастья для государств и народов.

Изложенное состояние Италии в эпоху Возрождения лучше всего отражается в сочинениях знаменитого флорентийца Никколо Макиавелли (умер в 1527 г.). Сочинения эти: 1) «Рассуждения о первой декаде Тита Ливия»; 2) «История Флоренции»; 3) «Государь». В первом сочинении блестяще выражено убеждение тогдашних гуманистов, преклонявшихся перед античностью: устройство Римской республики представляется им наилучшим. Макиавелли упрекает папство в том, что оно своим развратом подорвало христианство, лишило его политического влияния, и поэтому христианство не оказывает такого благотворного воздействия на гражданскую жизнь, как язычество. Таким образом, и в религиозном отношении, хотя и с оговорками, Макиавелли отдает предпочтение античности. В «Государе» он излагает правила, которым должен следовать человек, желающий достичь верховной власти. Здесь проявились господствовавшие тогда в Италии взгляды, что все средства допустимы для достижения цели, что политика не имеет ничего общего с нравственностью.

Но в то время, когда итальянские гуманисты во имя античных идеалов протестовали против печального состояния своей родины, забывая, что эти идеалы не спасли античный мир и что мир был возрожден не Аристотелем и Платоном, не Цицероном и Горацием, – была сделана попытка восстановить нравственные силы итальянского народа во имя религии. Вдохновенный проповедник Джироламо Савонарола, как древний пророк, обратился к флорентийскому народу с проповедью покаяния и исправления нравов. Проповедь произвела могущественное действие, и Савонарола стал во главе общины, готовой начать новую, возрожденную жизнь. Но против него восстали все, кто обладал властью и богатством; восстало духовенство, пороки которого он обличал, восстал папа Александр VI (из рода Борджиа), чудовище разврата. Папа объявил Савонаролу еретиком, все от него отступились, и он погиб на костре как еретик (1498 г.).

Попытка произвести нравственное возрождение итальянского народа религиозными средствами не удалась; римское духовенство осталось глухо к призыву очищения, которое одно могло поддержать его значение и власть. Оно убило пророка и продолжало вести «языческую» жизнь, окруженное прелестями искусства и античной учености, не подозревая, что эта самая ученость поднимет против него страшную бурю с Севера.

Возрождение наук не могло ограничиться одной Италией. Вся Европа жила общей жизнью; то, что происходило у одного народа, не могло долго оставаться чуждым другому. К тому же Италия, где началось Возрождение, была местом встречи всех западноевропейских народов, и новая жизнь легко распространилась повсюду. С самого начала Италия была тесно связана с Германией; король Германии был одновременно и императором «Священной Римской империи», и, начиная с Оттонов, немцы испытывали умственное влияние итальянцев. Немцы сталкивались в Италии с французами, которые также не спускали глаз с этой прекрасной страны и являлись по призыву пап, когда тем нужно было уравновесить французским влиянием немецкое. Испанцы также устремились туда и овладели южной частью Италии. И другие народы были хорошо знакомы с Италией благодаря тому, что там находилась столица католицизма: одни ездили туда из религиозного усердия, другие — по необходимости.

Новая научная жизнь, развившаяся в Италии, скоро проникла в Германию. И здесь лучшие умы с жадностью устремились к изучению древности. Университеты стали множиться, появились ученые кружки, члены которых находились в постоянном общении с Италией. При этом возбуждении умов сразу же было обращено внимание на церковные, религиозные вопросы. Это произошло, во-первых, потому, что в Германии вовсе не было того равнодушия к делам веры, которое наблюдалось в Италии; во-вторых, в Германии давно уже были недовольны поведением римского духовенства. Это недовольство было тем сильнее, что здесь оскорблялось национальное чувство. Немцы видели вопиющие злоупотребления власти, и власти чуждой, пребывающей в чужой стране, среди чужого народа. Вопрос о церковных преобразованиях давно уже поднимался в Германии, следствием чего были соборы в Констанце и Базеле; почва была подготовлена; вопрос об отношениях папской власти к национальной Церкви стоял на повестке дня, и понятно, что умы, возбужденные наукой, прежде всего обратились к нему.

В начале истории западноевропейских христианских народов католицизм имел то значение, что поддерживал единство Западной Европы внешним, видимым единством Церкви. Папа в этом отношении был хорошим опекуном этих народов во время их «младенчества». Но народы стали взрослеть, опекун становился всё более ненужным, основы общей жизни и деятельности европейцев были упрочены; народы стали стремиться к развитию своих национальных особенностей, и тут возникла помеха: старый опекун — папа — своей латинской мессой и латинской Библией, которую запрещал переводить на национальные языки, задерживал это развитие. К этому добавились злоупотребления, которые позволяла себе Римская церковь в отношениях с уже возмужавшими народами, в то время как ее нравственный авторитет крайне ослаб. Римское иго стало невыносимым. Лучшие люди, даже из духовенства, сознавали, что нельзя сохранять такие отношения Церкви с государствами и народами, и требовали соборов, власть которых должна была быть выше папской. Папа не хотел уступать ничего из своего прежнего значения и отверг мирную реформу. Таким образом, правильное и спокойное движение было остановлено, и тем самым было подготовлено движение неправильное, порывистое, судорожное — была подготовлена церковная революция, известная под именем Реформации.

Любопытно, как на ход Реформации повлияли национальные отношения к Риму. Первое сильное народное восстание против папства и латинской церкви произошло у чехов во имя славянской народности (гуситское движение в XV в.). Затем Реформация развернулась на германской почве, и западноевропейский мир разделился на две группы народов: германские народы (немцы, часть швейцарцев, голландцы, англичане, скандинавы) оторвались от Рима, свергая при этом чужеземное иго; романские народы (итальянцы, испанцы, французы) остались с Римом, так как латинская церковь и богослужение не вызывали у них такого отвращения — их государства возникли на римской почве, а латинский язык был для них языком предков и культуры.