Цвет небесный, синий цвет

Когда впервые увидела миниатюры из Великолепного часослова герцога Беррийского - не помню. Кажется, ссылка на текст про средневековые миниатюры была мною замечена в чьём-то жж, перешла по ней и навсегда запомнила эти оттенки синего: ультрамарин и ляпис-лазурь. Забыть их невозможно, о чём-то  близком, родном и любимом напоминают они глазам и душе.

До этого миниатюр из Великолепного часослова не видела. Когда училась в Питере - ходила с филфака ЛГУ в соседнее здание, истфака, на лекции Булкина по древнерусскому искусству со слайдами. В Минске в школе попала на первую такую лекцию в художественном музее и как зачарованная сидела.

Волшебный фонарь - это больше про слайдпроектор, нежели про кино. Был ведь в нашем с братом детстве телик с мультиками - а больше помнится, как смотрели в тёмной комнате диафильмы на простыне.

Поэтому, когда сама стала преподавать, любила притащить на лекцию проектор, выключить свет и вещать в темноте под картинки. Казалось бы - хулиганам простор, ан нет, наоборот, слушатели замолкают и сосредотачиваются.

Лекции Булкина до сих пор помню. Они были вроде факультатива. Собирался десяток слушателей: историков и с филфака несколько "древниц" вроде меня,- и смотрели  слайды с храмами, иконами и фресками, а Валентин Александрович комментировал. Внешне он был русый русак с небольшой бородкой, в Новгороде работал на раскопках и реставрации. Это в середине 80-х было, никакого "второго крещения Руси", сплошной марксизм кругом.

Умудрялась в темноте записывать, помню эту тетрадь, больше на амбарную книгу похожую, была у меня такая "по всем предметам", куда я всё самое важное записывала. Ещё один внешний курс, палеографии, читал древникам в Публичке в отделе рукописей Вячеслав Михайлович Загребин. Там у него, а не у Булкина на слайдах, впервые увидела книжные миниатюры в пергаменных рукописях - европейских и древнерусских.

Тогда про русские иконы с фресками и европейские средневековые книжные миниатюры я в одной тетради писала, потом надолго на дальнюю полку её положила, а сейчас всё вспомнила.

Бывают краски, от которых поёт душа. Не буду углубляться в больную тему "весёлых картинок" - так один знакомый игумен называл современные росписи православных храмов в нашей отдалённой епархии. "Весёлые картинки" не так страшны, когда их при строительстве или восстановлении руин на чистых стенах малюют, в конце концов примитивизм - тоже искусство.

Хуже, когда замалёвывают то, что можно было бы расчистить и что на голову выше творений современных богомазов. Но как это понять человеку, который этого не чувствует, а рясу одел и власть имеет  -  не знаю, отношения музеев и церкви - острая тема.


Советские реставраторы, многие из которых были настоящими подвижниками, сделали шаг вперёд даже в сравнении с дореволюционной ситуацией. Тогда были сонмы церквей и древностей, но ценили русскую церковную старину преимущественно староверы, только в начале XX века положение несколько изменилось - были и выставки, и интерес к старине, связанный главным образом с празднованием 300-летия дома Романовых. А когда большевики стали крушить и жечь, когда "изъяли" драгоценные сосуды  и ободрали ризы - обнажились древние иконы и уцелели некоторые старинные церкви. И не сами собой уцелели, а потому что нашлись люди, вставшие на их защиту - до смерти крестной.


Когда училась - этого не понимала, если "красота спасёт мир", то себя саму - казалось, тем паче, а каким трудом и чудом - Бог весть.

Бабушка печёт блины, пылает печь, растёт ароматная горка. Булкин показывает, как формировался русский иконостас - от римских настенных росписей в катакомбах, от византийских мозаик - к Рублёву и Дионисию. Всё это - "спадчына":

"Ад прадзедау с пакон вякоу нам засталася спадчына,
 сярод сваiх и чужакоу яна нам ласкай матчынай,
 жыве у ёй дум маiх сямья и сняцца сны нязгодныя,
 завецца ж спадчына мая усяго старонкай роднаю".

Сейчас задаю себе вопрос: почему не у всех так, где "спадчына" тех моих современников и соплеменников, которые раньше разрушали и теперь оскверняют эту спадчыну, безценное наследство. Может, у них не было таких бабушек и таких учителей, и диафильмы с русскими сказками, и слайды с русскими храмами и иконами - никто им не показывал?


Попала много лет назад в Ферапонтово, собрала подруга небольшую группу, и поехали по русскому северу: Великий Устюг, Сия, Архангельск, Холмогоры. Вологда, Кириллов, Ферапонтово, Горицы, Белоозерск. Углич, Переяславль - Залесский, Кострома.

С нами был молодой священник. Когда мы приехали в Ферапонтово, он сказал, что не пойдёт в собор Рождества Богородицы фрески Дионисия смотреть за деньги: по случаю их 500-летия, которое тогда исполнилось, или постоянно, не вем, но билеты были по 75 р. У нас у всех денег было в обрез, я, помню, сначала купила в Кириллове на ярмарке изо льна вязаную шапочку-шлем, сзади закрывающую шею, и до сих пор её ношу - но только потому, что выкупила обратно у подруги, а тогда ей продала, чтобы на что-то другое хватило денег, они везде нужны были: в музеях на билеты, в монастырях на записки.

Батюшка надеялся, что музейщики даром его пустят. Может, и пустили бы, если бы одни мы были, но когда другие люди и начальство рядом - не разгонишься, так и просидел он во дворе на травке, пока мы внутри были. Когда группа арендует автобус - аренду делят на число участников, а священника берут безплатно, другие расходы ему оплачивать не предполагалось, но тут мы предложили - он отказался.

Священник неплохой был,  образование прикладное, обычный, словом. Не секрет, что не все священники с богословским университетским образованием, и на сельских приходах перебиваются с хлеба на квас. Я и сама так же перебивалась, но старалась их подкармливать, в гости зазывать, когда встречала в городе. Всё равно многие не выдерживали, убегали из своих медвежьих углов.

Но при этом если мои угощения они принимали, то попытки просвещать - в штыки, кто ты, дескать, такая, грешная душа. Разве что когда контрольную надо было за них написать в богословском - вот тут благодарили, да и то с оглядкой, чтобы много о себе не возомнила.

Будь моя воля - я бы всех их на казённый счёт и в Ферапонтово свозила, и на лекции со слайдами, и на экскурсию в отдел рукописей в Публичку. Много ли денег на это надо? Одно губернаторское или архиерейское застолье.

Так вот эта французская синева из Великолепного часослова мне Ферапонтово напомнила. Собор Рождества Богородицы, 500 с лишним лет назад расписанный мастером Дионисием с сыновьями за месяц от Преображения Господня до Рождества Богородицы.

В Ферапонтово фрески не такие яркие, как в миниатюрах из пергаменного французского часослова начала  XV, но по чистоте, по певучести - превосходят их, никакие репродукции не передают этот льющийся из-под купола свет, ласково и нежно высветляющий 600 квадратных метров блаженства.

Братья Лимберги, три брата, Поль, Жан и Эрман, миниатюристы Великолепного часослова, рано осиротели, пережили во время учёбы в Париже чуму 1399, и скончались в один год с заказчиком, герцогом Беррийским - 1416.

Мастер Дионисий с сыновьями работал в Ферапонтово, будучи "скорбен ногами" - и за месяц сотворил такое чудо, и это чудо живо. Так прорастает рукотворная красота, "сила Моя в немощи совершается". И не знаю, как во владениях герцога Беррийского, а в Ферапонтово - несомненно, эта красота рождается из созерцания художником  окоёма, "кормящего ландшафта".

  Родины - попросту говоря.