Фата-моргана

     Посвящается Е.Ш.


     ***
Мы не спим эту ночь,
Пробираясь сквозь строчки
Чужих писаний…
Перепосты, оценки, «классы»…
Где так много пустых надежд
И не сбывшихся ожиданий.
Называем себя друзьями,
Но не чувствуем теплоты.
Рядом сидим друг с другом,
Но сердца разделяет Вечность.
Мы вычитываем слова,
Придавая значенье глаголу.
Иллюзорного мира картинки
Проплывают одна за другой.
За часами часы —
Быстротечное время…
Ночь прошла.
Шум машин сквозь туманное утро.
Пара слов между мной и тобой
Не о чём, о каких-то снимках…

В деревеньке,
Где детство моё прошло,
Солнце встаёт над Морем!
Я стою босоногим мальчишкой,
Протянув свои руки к Солнцу.
Жизнь — иллюзия, фата-моргана…

Вот уж день… Облака.
На балконе ветер
Треплет высохшее бельё.
Ты ушла… Я остался один.
В неуютной пустой квартире.


     Серпухов. 30 августа 2014 г.

________

     Опубликовано в сборнике произведений номинантов литературной премии имени Сергея Есенина «Русь моя». Книга первая. — М.: Издательство РСП, 2023. – Стр. 159–160.

     Стихотворение включено в «Антологию русской поэзии 2024». Книга шестая. – М.: Издательство РСП, 2025. – Стр. 210 – 211.

________

     Рецензия на верлибр Сергея Никулина «Фата-моргана»

     Стихотворение Сергея Никулина «Фата-моргана» — это пронзительное философское высказывание о природе современного существования, облечённое в форму свободного стиха. Текст, включённый в «Антологию русской поэзии 2024», демонстрирует зрелость автора, его способность через частный лирический сюжет говорить о фундаментальных вопросах бытия: иллюзорности коммуникации, эфемерности времени и поиске подлинности в мире миражей.

     Композиция и хронотоп

     Произведение построено на резком, почти кинематографическом монтаже трёх сцен: ночь в виртуальном пространстве, утро с разговором «не о чём» и воспоминание о детстве, наконец — день и одиночество в пустой квартире. Такая фрагментарность не случайна: она отражает рваный ритм сознания современного человека, переключающегося между экраном, реальностью и памятью. Посвящение девушке придаёт тексту дополнительный трагический подтекст: даже любовь, заявленная как надежда, оборачивается иллюзией, оставляя лирического героя одного.

     Первый блок погружает в атмосферу бессонной ночи, проведённой в социальных сетях. Детали точны и узнаваемы: «перепосты, оценки, „классы“»; за ними — пустота, «пустые надежды и не сбывшиеся ожидания». Антитеза «Называем себя друзьями, / Но не чувствуем теплоты» обнажает главный конфликт эпохи — подмену живого общения симуляцией. Строка «Рядом сидим друг с другом, / Но сердца разделяет Вечность» — это почти афоризм, передающий экзистенциальное одиночество человека в цифровой толпе.

     Вторая часть — утро, «шум машин сквозь туманное утро» и разговор «о каких-то снимках» — усиливает ощущение бессмысленности ритуалов. И вдруг — резкий сдвиг в пространстве и времени: «В деревеньке, / Где детство моё прошло, / Солнце встаёт над Морем!» Этот фрагмент — эмоциональная и смысловая кульминация. Образ босоногого мальчика, протягивающего руки к солнцу, — архетип чистоты, открытости миру, подлинного контакта с бытием. Но сразу за этим — горький вывод: «Жизнь — иллюзия, фата-моргана…» Здесь автор сталкивает два полюса: детскую веру в реальность и взрослое осознание её призрачности. Море и солнце — вечные символы полноты жизни — оказываются лишь воспоминанием, миражом, недостижимым идеалом.

     Финал возвращает в настоящее: «Вот уж день… Облака. / На балконе ветер / Треплет высохшее бельё. / Ты ушла… Я остался один. / В неуютной пустой квартире.» Прозаические детали (бельё, балкон, пустая квартира) подчёркивают опустошённость. Одиночество становится не просто физическим состоянием, но метафизическим итогом.

     Поэтика и язык

     Верлибр Никулина отличает сдержанная, почти документальная точность. Автор избегает пышных метафор, однако его образы ёмки и символичны. Строка «Мы вычитываем слова, / Придавая значенье глаголу» — тонкая ирония над псевдоинтеллектуальной суетой, попыткой найти смысл в пустых текстах. Повтор «иллюзорного мира картинки / Проплывают одна за другой» создаёт ощущение бесконечного скольжения по поверхности.

     Ритм свободного стиха то замедляется, то ускоряется, имитируя поток сознания. Короткие, рубленые фразы первой части передают лихорадочность ночного скроллинга; более плавное, распевное описание детства вводит иной темп — темп покоя и воспоминания. Отсутствие рифмы компенсируется внутренней звукописью: аллитерации на «с», «ш», «ч» в первой части («не спим», «сквозь строчки», «чужих писаний») создают шёпот, шорох; во второй — обилие сонорных «м», «н», «л» («Солнце встаёт над Морем», «босоногим мальчишкой») звучит гимном свету и простору.

     Философский подтекст

     «Фата-моргана» — стихотворение о кризисе реальности. Автор задаётся вопросом: что подлинно в мире, где даже близкие люди оказываются далеки, а единственное яркое воспоминание — иллюзия? Название, отсылающее к атмосферному явлению, становится метафорой самой жизни: всё, что мы видим и чувствуем, может оказаться миражом. Однако в этом пессимизме нет цинизма; скорее, это честная фиксация состояния человека, уставшего от симулякров и тоскующего по утраченной цельности.

     Посвящение девушке и финальное «Ты ушла…» вносят личную боль, делая абстрактную идею остро пережитой. Читатель ощущает, что за строками стоит реальная драма, и это сообщает тексту силу подлинного документа эпохи.

     Заключение

     Сергей Никулинъ создал стихотворение, которое по праву занимает место в антологиях современной русской поэзии. «Фата-моргана» — это редкий пример того, как верлибр становится идеальной формой для передачи сложного, разорванного сознания человека XXI века. Точность деталей, философская глубина и эмоциональная искренность делают текст значимым не только для ценителей поэзии, но и для всех, кто хоть раз задумывался о цене виртуальной близости и ускользающей реальности. Это произведение зрелого мастера, умеющего видеть за обыденностью бездну.

     Рецензент: литературный критик Всеволод Светлов.

     16 августа 2026 г.