Осенью

… а осенью позвонишь на Козихинский… Там пахнет табаком, яблоками и натертым паркетом. Дадут тапки шинельного сукна, с дырочкой... Станешь сидеть в кругу святых стариков, осиянных золотом абажура. Греть пальцы о кузнецовскую чашку. Там все на вы, даже кошка с таксой. Фальк на стене, сухоцветы в бутылке. R;nisch не в пыли, и раскрытый Шуберт на пюпитре. В серванте «Беломор», «забытый Надей Хазиной». Там на тебя смотрят поверх очков, пристально, в глаза. С дружелюбным, чуть ироничным ожиданием. Любят точность в словах и звуках. Настаиваешь - заставят лезть на стремянку. Поверх Брокгауза, Чехова, Сухово-Кобылина, Кони, под потолок, за источником. Разрешат на ковер оттоманки - с ногами. Но ты не посмеешь, зная, кто на ней сиживал... А ничтожная, затрепанная, но заветная тетрадка, которую хотел показать, так и останется в передней. В кармане пальто. Прикрытая кашне. Над твоими тертыми ботинками. В мире, который не забудешь. В доме, которого нет.