Театральный роман

Все знакомы с судьбой Золушки, вышедшей замуж за принца. Реальная действительность – далеко не сказка, хотя и бывает более невероятной, чем выдумка талантливого автора. В Российской империи только два человека решились бросить вызов  миру и жениться на женщинах, с которыми их разделяла пропасть. Царь Пётр Великий возвёл на престол безродную крестьянку, а граф Николай Шереметев вступил в брак со  своей крепостной актрисой Прасковьей Ковалёвой-Жемчуговой. Подлинная история их любви сильно отличается от того, что мы привыкли считать правдой. Не пылкая страсть, а верность и самоотверженность, не роскошь графской жизни, а сострадание к нуждающимся и постоянный труд. Им не удалось прожить вместе долго и счастливо, но память об их  любви превратилась в легенду.

~Барышня-крестьянка~

6 ноября 1801 года в Москве в церкви Симеона Столпника что на Поварской улице, венчался граф Николай Петрович Шереметев. Он был знатен, любим при дворе и невероятно богат. Но свадьба была более чем скромной – он с невестой, священник да двое свидетелей. И немудрено, поскольку невеста была самого низкого звания. Знающие люди рассказывали, что граф, вернувшись из-за границы домой, встретил прекрасную пастушку, младше его на семнадцать лет. Другие возражали – не пастушку, а актрису, которую увидел на сцене своего театра. Дальнейшие версии совпадали – любовь с первого взгляда, да такая, что и до невероятного, немыслимого брака дошло дело. Припоминали семейный анекдот Шереметевых – мол, дед нынешнего графа, Борис Петрович, фельдмаршал государя Петра Великого, тоже был падок до простолюдинок – именно он первым приметил будущую российскую императрицу Екатерину Первую, ещё когда она была литовкой Мартой. Стало быть, и внука потянуло на здоровую крестьянскую красоту.
В этих домыслах правда только то, что Шереметев был старше своей жены на семнадцать лет и что встретились они по возвращении графа из-за границы. Юный граф воспитывался вместе с будущим императором Павлом I, учился в Лейденском университете, путешествовал. Германия, Голландия, Англия, Франция промелькнули перед потомком русских вельмож. Его принимают при французском дворе, он в восторге от Королевской оперы. С собой в Россию Николай везёт ноты, оперные либретто, эскизы костюмов и декораций и творческие планы. Его отец, Петр Шереметев, превратил их подмосковную усадьбу Кусково в шедевр архитектуры, дворцы и парки создавали иностранные мастера и свои крепостные таланты. У Шереметевых было двести тысяч душ крестьян, из которых отбирались самые одарённые – знаменитая династия архитекторов и художников Аргуновых сложилась в шереметевских владениях. Был в Кусково и театр – маленький и изящный как табакерка. Декораторы, музыканты и актёры тоже набирались из крепостных, акция «мы ищем таланты» проводилась регулярно – посыльные собирали одарённых детей, и начиналось их обучение.
Летом 1774 года Марфа Долгорукая, родственница Шереметевых, объезжала ярославские владения семьи. В одной из деревень она приметила худенькую большеглазую малышку и решила взять ее на воспитание. Выяснилось, что Параша - старшая дочь горбатого кузнеца Ивана, который славился мастерством на всю округу. Девочку забрали в Кусково, а потом и отца-коваля с семьёй перевезли – нечего талантам пропадать вдали от барского дома. Вскоре в усадьбу вернулся Николай Шереметев, двадцатидвухлетний красавец. Кусковский театр из дани моде стал главным делом молодого графа. Он лично прослушивал будущих актёров, и Параша попросилась у своей патронессы на просмотр – петь любила с младенчества. По приказу барина она вышла вперёд и запела. «Если бы ангел сошел с небес, если гром и молния ударили разом, я был бы менее поражен», - вспоминал Николай Шеремтьев годы спустя. Глубокое, от природы поставленное сопрано – граф нашел драгоценный алмаз, о котором и не мечтал. Перед ним стояла будущая великая актриса, это он видел ясно. Но о том, что им обоим предстоит сыграть главные роли в любовной драме, никто ещё не догадывался.

~Бриллианты для соловья~

Крестьяне тогда не имели фамилий, и Парашу записали в ученицы под именем Прасковьи Ковалёвой. Актёров шереметевского театра обучали вокалу, музыке, танцу, сценическому мастерству, итальянскому и французскому языкам. Талант девочки оказался ещё ярче, чем мечталось графу, она пела как дышала - свободно и легко. Учителя только плечами пожимали: «Зачем учить петь соловья?». Тогда Николай сам стал заниматься с Парашей – игра на клавикордах и арфе, чтение, беседы. Он старался развить в ней не только голос, а душу и разум. Алмаз гранили упорно и терпеливо, пока он не засиял всеми гранями. Актрисе было одиннадцать лет, дольше ждать у графа не было терпения, и он решил вывести её на сцену. Дебют Параши состоялся не в Кусково, а в домовом театре Шереметевых в Москве. 29 июня 1779 года она выступила в роли служанки в небольшой комической опере Андре Гретри. С этого дня  жить для неё означало играть на сцене.
В домашней афише она значилась под псевдонимом Горбунова, но это имя Николай Шереметев счёл неблагозвучным. Он даёт всем своим актрисам псевдонимы по названиям драгоценностей – так на русской сцене появились Яхонтовы, Изумрудовы, Бирюзовы, Гранатовы, а Параша Ковалёва стала Жемчуговой. Дебютом граф остался доволен настолько, что поручил юному дарованию главную роль – Белинды  в опере Антонио Саккини «Колония или Новое поселение». Любовные перипетии колонистов имели шумный успех у публики, особенно «эта маленькая Жемчугова», Прасковью переселяют во флигель для актёров, назначают «верховую дачу» - питание с барского стола. Барышня-крестьянка исполняет главные партии, она царит на сцене. В эти минуты исчезает юная крепостная актриса, живут лишь её героини – сильные, любящие, свободные.
Началась мода на Жемчугову – на спектаклях аншлаги, многие едут в Москву специально для того, чтобы посетить спектакли шереметевского театра. Старое здание не могло вместить всех желающих, Николай Шереметев затевает строительство нового и готовит для него премьеру. Начинаются репетиции оперы Гретри «Самнитские браки». Усилиями графа его театр уже давно не был «крепостным» - над спектаклями работало 170 человек, том числе и вольнонаёмные актёры. Декораторы, художники, мастера машинерии  трудились над декорациями к новой постановке. Героический сюжет строился, как водится в опере, вокруг любовных страданий.
Юная самнитянка Элиана полюбила храброго воина Парменона. По суровым законам страны у нее нет надежды на брак: самнитским девушкам и юношам женихов и невест подбирают старейшины. Элиана  восстаёт против заведённого порядка –  соловьиным голосом Жемчуговой  она поёт, что готова умереть ради того, чтобы быть с любимым. Войску самнитян грозит разгром, народу — порабощение. В критический момент, когда войско готово дрогнуть, на поле сражения появляется переодетая воином Элиана и вдохновляет воинов.
Премьера состоялась в новом здании и была приурочена к посещению подмосковной усадьбы Шереметевых Екатериной II. 30 июня 1787 года государыня прибыла в Кусково, центральное место в программе занимало театральное представление. Новая сцена поражала воображение, из Парижа были выписаны бесшумные театральные машины, горы, пустыни и моря сменяли друг друга, восхищая даже опытных зрителей. Шереметевский театр превзошёл все тогдашние театры России, включая и придворный, но императрицу впечатлили не декорации, а игра Параши-Элианы.  Голос передавал все оттенки чувств: «Закон мой, боги и все должности состоят в том, чтобы любить». «Содрогайся речей твоих», - предупреждает её старая самнитянка. «Что ты говоришь? Мне содрогаться? - с гневом возражает Элиана. - Содрогаются одни только преступники, а я совсем не такова. Если бы от самого нашего детства не были мы приучены к налагаемому на нас игу и не покорили ему наших мыслей... Если бы могли мы мыслить и чувствовать сами собою, то кто бы осмелился господствовать над нашими сердцами?..»
Сияли глаза, развевались локоны, голос заполнял пространство театра и возносился ввысь. По окончании спектакля Екатерина сняла с руки бриллиантовый перстень и надела его на тонкий палец «шереметевского соловья». Граф смотрел на свою ученицу в изумлении – он знал о её даровании лучше всех, но такой страсти, такой глубины не мог предвидеть. С этого дня Жемчугова становится примой не только на сцене, но и  в графском сердце.

~Любовь, похожая на сон~

Параша обладала талантом еще более редким, чем уникальный голос – умела быть благодарной и постоянной в своих чувствах.  Это проявлялось в постоянной помощи своей семье, из которой её взяли маленькой девочкой, в нежном отношении к суровой Марфе Долгорукой, дружбе с подругами-актрисами.  Но главное место в её сердце занимал граф Николай Петрович.
Он был её господином и господином добрым - о нравах в других крепостных театрах Прасковье было прекрасно известно. За неверную ноту пороли на конюшнях, а девушек-актрис  предлагали гостям для развлечений. Николай Шереметев любил театр так же, как Жемчугова, они понимали друг друга без слов там, где дело касалось творчества. Кроме того, граф был красив, умён, любезен – недаром он считался завидным женихом, не только несметные богатства были тому причиной. Он стал первым и единственным мужчиной в жизни Параши. В начале их романа её влюбленность была полудетской, но скоро в ней проснулась женщина – любящая и ревнивая.
Граф не считал нужным хранить верность своей фаворитке – по тем временам такое поведение выглядело бы нелепым. Оба знали, что однажды ему придётся жениться на ровне и продолжить свой знатный род.  Времени на любовь было мало – оба непрерывно работали. Прасковья пела во всех постановках в Кусково и в московском домашнем театре. Тот огонь, который чувствовался в ней ещё в детстве, разгорелся в полную силу - в шереметевском театре играла великая актриса. Правда, в отличие от её европейских коллег, Жемчугова юридически продолжала оставаться собственностью своего учителя и любовника. Шереметев тоже много работал, при всей любви к театру тот оставался лишь увлечением, на которое приходилось выкраивать время из череды бесконечных дел на должности директора Московского дворянского банка. А в театре он был и дирижёром, и режиссёром, и балетмейстером. и художественным руководителем – блеск кусковского театра определяли не только щедрые расходы владельца, но и его энергия и талант.
Парашу он  любил как лучшую ученицу, но в качестве подруг предпочитал  пышнотелых  бойких актрисок из своего же театра. При-близив к себе Жемчугову, он, к общему изумлению, привязался к ней настолько, что отказался от других фавориток. Перелом в их отношениях наступил, когда 30 октября 1788 года умер старый граф Пётр Борисович Шереметев, оставив всё своё несметное состояние и крепостных любимому сыну Николаю. После утраты любимого отца, наследник пустился в пьянство и кутежи. Театр был заброшен, графа в усадьбе видели всё реже, театральная труппа замерла в ожидании бед.  Жемчугова взяла руководство театром на себя, а потом сумела вытащить любимого из запоев, утешить и поддержать, оказалась надёжной и верной  опорой в трудную минуту. Николай Шереметев с удивлением  понял, что перед ним – не любовница и не театральная прима, а родная душа.
Много лет спустя он вспоминал о моменте, когда их связь превратилась в ту самую вечную любовь, о которой мечтает каждый: «Я нашёл в ней украшенный добродетелью разум, искренность и человеколюбие, постоянство и верность». По приказу графа в Кусково построили дом, в котором он поселился со своей Парашей, а у театра теперь был не только хозяин, но и хозяйка – Прасковья Ивановна, как стали именовать теперь молодую актрису. Она по-прежнему играла как одержимая, вкладывая все силы души в своих героинь, делясь с ними собственной способностью самоотверженно любить. По Москве поползли сплетни. Графу прощали былые кутежи, но любви к крепостной девке, пусть и талантливой, простить не могли. Не отставала и дворня, шушукались и хмыкали за спиной Прасковьи, однажды на прогулке дворовые мальчишки окружили её и стали кричать: «Где здесь живет кузнечиха, где здесь кузница, и есть ли дети у кузнеца?!» Домой она вернулась в слезах, над влюблёнными нависли тучи.
Николай Шереметев решил – если он не может жениться на Параше, он не женится ни на ком. Он начал строить в своей усадьбе Останкино театр - подарок великой актрисе и любимой женщине. Жемчугова стала брать уроки у лучших драматических актёров Москвы, даже сплетники и недоброжелатели утихали во время спектаклей, а по окончании зал содрогался от оваций. Граф не жалел денег для своей ненаглядной, но она, к его удивлению, не заказывала себе ни особых нарядов, ни драгоценностей, а деньги между тем у неё не задерживались.
Эта  тайна занимала Шереметева всё больше, пока он не узнал, что Жемчугова раздаёт милостыню нуждающимся. Тогда он вспомнил, что в самом начале их романа щедро предложил ей просить, чего душа поже-лает. И девушка попросила его устроить больницу для тех, у кого нет денег на лечение. 9 июля 1792 года по приказу графа в Москве начинается строительство Странноприимного дома для неимущих. В Останкино полным ходом возводился театр. Если Шереметев не может объявить Прасковью Жемчугову супругой, то сделать их любовь волшебной сказкой сумеет.

~Дом хрустальный на горе для неё~
«Русский Версаль» в Останкино изначально планировался как место увеселений, но в итоге стал для Шереметева и Параши счастливым при-ютом. От сплетен и пересудов, которым не было недостатка в «злобном Кускове»,  они уехали в новую усадьбу. На останкинской сцене Прасковья Жемчугова сыграла одну из своих лучших ролей. Музыку к новой опере написал Осип Козловский, известный как автор российского гимна «Гром победы раздавайся». Русским был и сюжет – героическое взятие Измаила. А вот Зельмира,  героиня Параши, была турчанкой – в очередной раз она играла роль женщины, обречённой на незаконную любовь. На премьеру были приглашены ветераны измаильской кампании, граф предоставил им лучшие места в великолепном зале.
Пленная Зельмира полюбила русского воина, и то ли она, то ли крепостная певица Прасковья Жемчугова пела: «Все в свете позабыть хочу я для тебя. Любовник, друг, и муж, и просветлитель мой, жизнь новую приму, соединясь с тобой». Немудрёный текст в её исполнении обретал силу выстраданного слова, бывалые вояки плакали и отбивали ладони в овациях. Опера стала хитом останкинского театра, не забыты были и прежние постановки. Прасковья играла роли разного плана, легко преображаясь и в юных девушек, и в мальчиков-пажей. Звезда мирового уровня ярко сияла под сводами нового театра, привлекая любителей музыки и сценического искусства. В Останкино непризнанные супруги провели два счастливейших года. А потом счастье кончилось.
Умерла Екатерина Великая и на престол взошёл друг детства графа Николая – император Павел. Шереметеву показалось, что удача им улыбается. Есть шанс вымолить разрешение на брак, тем более Павел лично посетил Останкино, прекрасно зная о «незаконной» любви владельца усадьбы. Нового императора встречали иллюминацией, устроенной на всём его пути. В роще, через которую Павел ехал во дворец, подпилили деревья и при приближении императора они театрально падали в стороны, образуя широкую просеку. Монарх провёл в усадьбе 40 минут и вихрем умчался обратно, но итогом его визита стало назначение Шереметева на должность обер-гофмаршала и предписание выехать в Санкт-Петербург. С любимой Москвой пришлось расстаться, зато императорская милость заставила замолчать злые языки.
В знаменитом Фонтанном доме - северной резиденции Шереметевых - для Прасковьи Жемчуговой выделили «тайные покои»,  15 декабря 1798 года Николай дал вольную любимой и всем членам ее семьи. Он подарил Параше свободу, осталось дождаться разрешения на брак и жить долго и счастливо. Шереметев решается на поистине театральный ход – часто незнатные оперные героини оказывались потерянными княжнами и принцессами, почему бы и Жемчуговой не обрести родовитых предков? Деньги и умение стряпчих превратили Прасковью в польскую дворянку Ковалевскую, чей пленный предок Якуб поселился во владениях Шереметевых аж в семнадцатом столетии. Но все усилия оказались напрасными – его соловушка не выдержала северного климата, у нее открылась скоротечная чахотка. Граф боялся за её жизнь, а она – за свой голос. И, действительно, через несколько месяцев Жемчугова уже не могла петь, а ещё через полгода и говорила с трудом.
В 1800 году граф распустил свою труппу. По просьбе Параши всем актрисам было назначено богатое приданное, чтобы они смогли устроить свою судьбу. А их собственная судьба стремительно подходила к концу. На смену Павлу пришёл Александр Первый, но времени на прошения у супругов не оставалось – Прасковья таяла на глазах. Шереметев увёз её в Москву и обвенчался без всяких монарших санкций. Через несколько месяцев Прасковья забеременела и 3 февраля 1803 года родила сына, выбрав ему имя Дмитрий. После рождения малыша она прожила всего двадцать дней. Роды обострили туберкулёз, но не только это убило великую певицу. Все двадцать дней она металась в ужасе и тоске, требовала, чтобы сын был неотлучно с ней, пока граф  не приказал поставить у колыбели младенца охрану из верных людей. Слишком хорошо понимала Прасковья, что мальчик встал между громадным богатством мужа и его многочисленной родней, знала - дни её сочтены, она не сможет защитить ребёнка. Николай Шереметев просит императора признать сына наследником титула и состояния. Вопреки интриганам Александр пишет резолюцию: «Граф Шереметев властен жениться когда угодно и на ком хочет».  Певица умерла за несколько дней до этого.
Жемчугова завещала все личные средства на помощь нуждающимся, и её муж после смерти супруги нашёл утешение в благотворительности. Памятником их любви стал тот самый Странноприимный дом, ныне ин-ститут имени Н.В Склифосовского. После смерти певицы проектом руководил великий зодчий Джакомо Кваренги, друг и поклонник её таланта. Больница, богадельня, приют для девочек-сирот, публичная библиотека – вот чем был наполнен дворец, на постройку и содержание которого Шереметев потратил свои миллионы. Не забыл граф и о бесприданницах, которым так много помогала его любимая - каждый год  в день её смерти назначал приданное неимущим девушкам. Любовь – созидающая и благотворящая сила, этой мудрости научился Шереметев у своей Параши. Он прожил без нее всего шесть лет, творя добро каждый день своей жизни. 
От Сената Николаю Петровичу пожаловали золотую медаль, как выдающемуся благотворителю, а он только пожал плечами: «Я просто добрый человек, имеющий возможность помогать другим». В своём завещании сыну граф написал: «В жизни у меня было всё - слава, богатство, роскошь. Но ни в чем этом не нашел я упокоения. Помни же, что жизнь быстротечна, и лишь благие дела сможем мы взять с собой».  1  января 1809 года Николай Шереметев умер в том же доме на Фонтанке. Похоронили его рядом с женой, в Александро-Невской Лавре, в простом гробу и без графских почестей. Все деньги, выделенные на погребение, по завещанию графа раздали неимущим семьям.
Сын Николая Шереметева и Прасковьи, граф Дмитрий, оказался достоин своих родителей. В народе даже появилась поговорка «жить на шереметевский счёт», поскольку граф тратил на благотворительность огромные суммы. Особой любовью нового графа  пользовались художники, певцы и музыканты, многие залы Фонтанного дома отдавались под мастерские именитым и безвестным художникам. Внуки и правнуки Шереметевых стали меценатами и благотворителями. Они никогда не забывали, что в их жилах течёт кровь человека, которого в конце жизни прозвали графом Милосердовым. Мудрый Сенека как-то сказал: «Жизнь как пьеса: не то важно, длинна ли она, а то, хорошо ли сыграна». Свою пьесу граф и крепостная актриса сыграли так блистательно, что эхо благодарных аплодисментов не утихает и сегодня.