Семья

Много тепла отводилось на броню. Суставы почти не гнулись. Резкий скрежет от каждого движения чудовищно бил по мозгу. Но надо двигаться. Жар во время движения и холод, едва остановишься. Но так скапливалась необходимая влага. К тому же воздухозаборник открылся только один. И очень хотелось есть. Нет, не очень. На грани аварии. Нет, есть хотелось вплоть до отключения систем. Вот только охота уже невозможна. Хелицеры основательно прихватило ржавчиной. Один глаз еще сохранял подвижность и им можно было разглядеть разрушения. От тела почти ничего не осталось. Задний сегмент отвалился, и вездесущие мыши уже кромсали пластик. Шаг, еще. Надо уползти дальше. Громкие удары внутри били и били по мозгу. Еще шаг...
Она почувствовала, как привод задней ноги закрутился, потеряв сцепление с шестернями и стих. Остались две передние лапы. Подскочивший из засады зверь мигом отхватил остановившуюся конечность почти у основания, опрокинулся в свое колесо и радостно понесся в степь, держа лапу наподобие балансира. Закон в действии.
По глазу мазнул свет. Радужный полудиск. Для ночи это было непонятно. А все непонятное - опасно. Со скрипом развернув стебель глаза, Она огляделась. Но вокруг царил тот же полумрак, что и всегда. Вспышка заставила лепестки диафрагмы почти закрыться. Но объект зафиксировался. Но только Она стала осторожно приоткрывать изображение, как тело сковал лютый холод. Двигаться. Взвыли редукторы. Металл натужно застонал. Передние лапы потянули массивное тело. Снова жар. Жар лучше, чем лед. Жар спадает, проходя точку комфорта и можно анализировать. Холод сковывает тело. И хотя мысли яснее, но нельзя допустить застывания смазки.
Она открыла изображение. Яркий цветастый полукруг, мелькающий за несущимися по небу синими тучами.
- Луна...
Голос какой странный. И знакомый. Луна? Странное название. Откуда такое слово? Его не было, оно всплыло из ниоткуда. Накопитель сделал выборку, мозг обработал данные. Раз за облаками, далеко в небе, то только Луна. Раз далеко... Один глаз не позволял оценить дальность точно. Но даже приблизительно получалось около четырехсот тысяч километров.
Красный зверек выпрыгнул на поляну прямо перед носом. Еда. Активная. В тот же момент глаз перестал видеть: включились фильтры. Но в памяти четко зависло изображение яркой  изломанной линии, осветившей в последний момент жертву. Зверек упал. Яркое свечение потихоньку затухало. От чудовищной траты энергии плоть внутри панциря забил озноб. Но осталось только подползти и вот она - еда! Плохо, что лап осталось только две. Двигаться неудобно. Вокруг добычи замелькали темно-красные пятна мышей. Неимоверным усилием раскрыв хелицеры, она рванулась вперед. Моторы приводов завизжали, повинуясь команде. Но бросок не удался. От нагрузки левая нога подломилась и тело рухнуло. К биению прибавилась боль от удара. Все. Больше шансов не было. Остался голод, вызывавший отключение то одной системы, то другой.
- Выходи! - громыхнуло где-то рядом странное в таких обстоятельствах слово. - Выходи! Ты сильная! Ты можешь! Ты должна!
Кто так вторгся? Тестовый прогон не показал повреждений. Внутри никого. Только Она. Одна.
- Напрягись, тупая тварь! Не надо никуда ползти, надо выйти!
Выйти... Куда выйти? Как напрячься? Хелицеры скрежетнули, глаз повернулся на приводе. Последняя уцелевшая лапа странно изогнулась и выпрямилась. Запрос не распознавался.
- Не то, дура! Не так!
Дурацкий голос! По синапсам волной прошли странные импульсы. Сказал бы как, раз такой умный! Но с одной лапой оставалось только экономит энергию, чтобы протянуть подольше. Она отключила здоровую конечность, хелицеры и глаз. Мозг сделал выборку: да, если не можешь двигаться - ты обречен. Это Закон. И Она им тоже когда-то  пользовалась, загоняя слабых. Но сквозь металлопласт надо еще пробиться. Как? Вопрос завис, крутясь в памяти до получения дополнительных сведений.
Собранные данные говорили о том, что жизнь осталась только внутри брони. В общем-то и этой информации становилось все меньше. Потихоньку отрывались проводники датчиков. Мозг словно затухал, теряя информационную подпитку. Смерть? Ее вдруг проняло. Смерть для мелочи, для еды, а Он наводила ужас на всю округу. Здесь ее ареал, ее вотчина. И никаким тварям не прорваться сквозь броню! Эта мысль создала сумятицу в мозгу. Категории хорошо/плохо немного меняли потенциалы, но никак не провоцировали создание мыслеформ. Наверное, это тоже голос. Тот, что призывает выходить. 
Послышался звон. Это лопался внешний корд металлопласта. То, что останавливало любую крупную зверюгу, пасовало перед кристалликами грызунов. Ниточка за ниточкой рвались нити. Изредка на пути маленьких тварей попадались датчики. Тогда бешеная пляска импульсов вызывала неприятные ощущения, заставляя вздрагивать плоть.
- Боль!
Голос неумолим. Чей он? Боль. Слова в базе не было. Слово... Что такое значит это слово? Боль и слово. База. Нет базы... В Ее мозгу словно взорвалась бомба. Появились пустые пространства пустой памяти. Тут же стали появляться образы, странные цветные разводы, голоса... Тело дергалось в агони. Отключился накопитель и мозг инстинктивно искал решение, пытаясь из остатков, обрывков информации синтезировать что-то, привязанное к предыдущему опыту. Тщетно. Не было подгрузки. Обнаженная память уже не в состоянии была чем-то помочь мозгу. Остались только базовые инстинкты. Один из которых - жить!

Ловцы с шестами крадучись двигались вдоль ржавчины, камня и выцветшего пластика. Как ни странно, но именно здесь можно было обнаружить долгохвостов. Иммунные или осторожные, но у этих существ не было оборотней. А может быть они убивали заболевших еще до того, как появлялись первые чешуйки пластика. Никто доподлинно не знал повадок длиннохвостов. Даже Дикий. Хотя он-то, вроде, знал все на свете.
Охотники разошлись полукругом, стараясь ступать бесшумно. Резко пахнущий ржавчиной и химией ветер неистовствовал в развалинах сегодня особенно яростно. Встречный, он выдувал тепло, пытался сорвать одежду, вышибал слезы и заставлял трястись от холода. Впрочем, это было на руку. Ветер в лицо позволял незаметно организовать ловушку.
На примеченной еще днем мшистой поляне, через которую пролегали тропки, каждый поставил шест. Прошли тянульщики, растягивая сеть на колья и расставляя корзины. Люди ежились, с надеждой и ожиданием вглядываясь в темноту. Внезапно там, на развалинах, вспыхнули огоньки. Охотники подожгли фитили гранат и принялись швырять их в нагромождения мусора. Загрохотали взрывы. Охотники потерли светляков. Лавина пищащих долгоохвостов устремилась на людей. Сеть затряслась. Зверьки отпрыгивали и, стараясь найти прорехи в странной стене, ныряли в дыры, за которыми  стояли корзины. Но проскакивая сквозь крышку, работающую в одну сторону, оказывались в мешке. Через несколько минут охота была завершена. Долгохвосты поняли, что тут ловушка и устремились обратно. Охота завершилась. Люди собрались около камня. Натертые светляки заливали место сбора призрачным голубоватым светом. Кто-то в открытую закурил; сейчас тут было самое безопасное место за пределами Территории. Оборотни не жаждали нападать на толпу вооруженных людей на открытой местности. А зверье поменьше и так старалось быть подальше от развалин, где найти еду было почти невозможно, а смерть - запросто.
Беспалый огладил изуродованной ладонью бороду и кивнул:
- Что ж, сегодня получилось хорошо...
- Угу! - Ушастик скептически хмыкнул. - Раньше так "хорошо" считалось плохим уловом.
- Мало ли что было в старые добрые времена. Дичь стала осторожней. Ты, Ушастик, ружье не потерял опять?
Люди засмеялись. Все помнили, как в Южных Развалинах Ушастик оставил оружие. Хотя сам он всех уверял, что ружье у него отобрал призрак, но никто толком в это не верил. Призраки только болтали и это было общеизвестно. Нет, кое-кто верил, конечно. Ведь находили дозорных, сверху донизу распотрошенных, а то и буквально размазанных по серой поверхности дороги. Добро бы одиночки, бывало даже весь отряд! Но большинство все же не верило в невидимых убийц. Умные держали язык за зубами, чтобы не попасть в разведчики-одиночки. Ушастик тоже не жаждал уйти, но он-то помнил, как неведомая сила вырвала ружье и отшвырнула в сторону. Днем. Посреди поля. Когда они загоняли ревущего быка к развалинам, чтобы забрать его сердце для подстанции. А животное глухо гремело броней и время от времени угрожающе выдвигало телескопические иглы, с которых сыпались искры. И если бы не Дикий тогда... В общем, терпение Ушастика кончилось. Пора было как-то решить спор. Тем более, что беспалый сам был не без греха: уронил патрон в нору и попытался его достать. Потому-то и надо было бить наверняка. По болевым точкам.
- Сколько вспоминать можно, Беспалый? У меня хоть руки целыми остались...
Охотник хмыкнул, непроизвольно взглянув на ладонь:
- Нам бы надо выяснить кое-что, да? Хочешь возглавить следующую охоту?
- Угадал.
Гомон стих. Вызов был явным. В темноте защелкали предохранители ружей. Охотники подхватили добычу, не забыв мешки Ушастика и Беспалого. И уже через минуту, построившись в ощетинившийся стволами треугольник, люди отправились к границам Развалин, целясь во враждебную тьму: дуэль могла быть опасной для всех.
Едва последний охотник скрылся, Ушастик и Беспалый потерли светляков. В неярком свете два человека посмотрели друг на друга и разрядили ружья. Маслянисто пролязгала сталь. Дуэлянты молча обменялись патронами. Из рук в руки.
- Пусть решит Солнце.
- Да, пусть решит Солнце.
Ушастик повернулся и сделал шаг назад, на миг прижавшись спиной к спине противника. И потом побежал в темноту, на ходу заряжая ружье и пряча светляка. Благо, место было знакомым, а ночь была чуть светлее, чем обычно. Говорят, Луна.
Ушастик забился в щель межу двумя плоскими камнями, из которых торчали ржавые прутья. Место было хорошим. Защищало от ветра и имело второй выход, о котором знали немногие. А отсюда можно было рассмотреть все как на ладони. После рассвета начнется дуэль. Охота охотников друг на друга. Из Развалин на Территорию придет только один. Второго навсегда изгонят. Дорога одна. Через поле ночью не пройти: там слишком много голодного зверья. А отсюда мимо Ушастика не пройти. Но и Беспалый в курсе. Только ждать.
Ветер все так же гудел в развалинах. Что-то противно скрипело, холодя душу похлеще ветра.
- Ты зачем здесь? - голос заставил Ушастика вздрогнуть.
Вопрос произнесли из-за плеча, а там была стена. Значит, призрак. Обычный болтун. Тоже вроде оборотня, хотя и не зверь. Призраки эти были безвредными, хотя иногда сводили кое-кого с ума, привязавшись надолго. Или заводили слишком уж внимательных слушателей в пасть к песчаному льву. Дикий, впрочем, утверждал, что людей никто никуда не заводил, а просто они были невнимательны. Поговаривают, что к старику призраки каждый день приходят, но то слухи...
Ушастик перехватил ружье поудобней и принялся внимательно вглядываться во тьму. Время оборотней: не до болтовни.
- В кого ты хочешь стрелять?
Голос был тихий  и немного грустный. Впрочем, призрака слышал только тот, к кому он приходил. Стоящий рядом не мог услышать этот голос, но зато слышал ответы. Ушастик шепнул:
- Отвяжись, злыдень!
- Я не злыдень, я обычный. А вот ты...
На поляне что-то глухо лязгнуло, взвыли приводы. Посыпались искры. Насколько можно было понять по силуэту и повадкам - пантера. Опасный зверь, непредсказуемый. Первые три пары острых ног из прочнейшей стали она могла выстрелить метров на пятьдесят. Людей она убивала так же, как и любое другое существо, только не жрала. Может быть и убивала-то за умение двигаться. Но от этого было не легче.
Пантера замерла, растопырив надкрылья. Те вращались вокруг своей оси с легким скрипом.  Тварь прислушивалась. По скрипу Ушастик понял, что зверюга была старой. Внезапно надкрылья с молниеносной быстротой схлопнулись, раздался свист нагнетаемого воздуха. Обтекаемое тело присело на лапах. Хлестко хлопнуло и пантера взвилась в воздух, на ходу выдвигая короткие крылья. Тень мелькнула и канула в воющую мглу. Ушастик укутался поплотнее и перевел дух. Смерть стояла совсем рядом, смерть искала и нашла цель. И отвлеки его призрак...
- Ты боишься?
- Не гнуси. Отвяжись!
- У меня к тебе просьба.
- Откинуть копыта? Беспалый тоже был бы рад обратится ко мне с этой просьбой.
- Ваш Дикий доверяет мне.
- На то он и Дикий, - не сразу сообразил Ушастик, потом проняло. - Дикий? Ты знаешь Дикого?
- Да. Давно уже. Именно я рассказываю ему про места охоты на крыс.
- Мы не охотимся на крыс. В них даже шестеренки мягкие. На что они нам? Вали отсюда.
- Долгохвосты. Вы их зовете долгохвостами.
- Врешь ты, - Ушастик сплюнул в темноту и достал флягу. - Но складно врешь.
- Нет, не вру. Жаль, что ты не веришь. Одно могу сказать: Дикий давно потерял глаза и теперь его глаза - я.
Ушастик отхлебнул, почувствовал, как добрая настойка пробрала его до костей, отогрела душу и мягко стукнула куда-то в черепушку. Сразу полегчало и потеплело. Охотник тщательно приладил крышечку и спрятал емкость за пазуху. И только спустя несколько секунд сообразил, что сказал призрак. Поговаривали, что Дикий - слепой, да. Если провести ладонью у него перед глазами, он не реагировал. Но всегда спокойно шел по самым узким тропкам, обходил препятствия и перепрыгивал через ямы. Выходит, вот оно что...
- Просьба-то какая? Из Развалин мне сейчас не выйти - Беспалый ждет.
- Если ты пройдешь к Западным Воротам, то найдешь там, за ними, маленького человека. Совсем маленького. Ему помочь надо. Иначе он скоро погибнет.
Ушастик хмыкнул. К Западным Воротам можно было пройти довольно легко, но там, говорят, обитал паук. Правда, не в развалинах, а в поле.
Человек... Маленький человек... Когда-то у Ушастика был сын... Был... Как-то резанул призрак душу этим маленьким человеком. Может быть... ? Нет, конечно нет! Он уже держал на руках безжизненное тело своего малыша, до которого добрался крот. И помнил, как в бессильной ярости стрелял в серое небо, в ненавистное поле, в проклятые ржавые остовы, торчавшие с незапамятных времен вокруг территории...
- Ладно, черт с тобой, пошли! - Ушастик сердито потер светляка, но тот был не в силах разогнать мглу вокруг. - Только идти долго будем. Видишь? Не видно ни зги!
- Все будет в порядке. Теперь молчи и постарайся рассмотреть огонек в темное.
- Какой огонек?
- Смотри внимательно. Видишь?
Ушастик краем глаза заметил странный изумрудный огонек. Совсем крохотный.
- Смотри, он будет сейчас расти.
- Угу.
Огонек рос, все сильнее освещая пространство вокруг. И в какой-то момент Ушастик увидел плечо человека, сидящего перед ним. Охотник схватил оружие. Незнакомец все сделал одновременно с ним.
- Все в порядке. Ты видишь себя со стороны моими газами. Как Дикий видит.
Ушастика прошиб холодный пот. Шуточка была ничего себе, если подумать. Значит, вот как Дикий избежал высылки и находил пастбища долгохвостов в развалинах. Призрак подождал немного, давая человеку возможность адаптироваться, а потом спросил:
- Идем?
Ушастик встал:
- Ага.
Идти было непривычно. Призрак шел чуть впереди и надо было рассчитывать каждый шаг, чтобы не споткнуться об камень или не провалиться в яму. Неуловимое мгновение, когда чужие глаза уже видели препятствие, а ногу поднимать было еще рано, приходилось учитывать, обдумывать. Сперва получалось не очень, но вскоре дело пошло живее. И каждое следующее препятствие давалось все легче. Глаза призрака рассеивали тьму, превращая ее в яркую зеленую реальность. Не просто даже зеленый, как редкие травинки, а мощный веселый цвет. От которого становилось хорошо на душе. Даже пронизывающий ветер казался не таким уж холодным. Развалины выделялись темными контрастными зубьями. И еще эти глаза видели сердца оборотней. Даже самых мелких. И оборотни явно что-то такое чуяли и не нападали. А может быть просто везло?
- Черт! - шепнул себе под нос Ушастик, ложась за ближайший камень.
Давешняя пантера была тут, у западных ворот. Она направила надкрылья на точку впереди. И цель ее тоже была хорошо различима: ребенок! Маленький человек, как говорил призрак, сидел тут, за аркой, рядом с каким-то разодранным в клочья существом. Сидел и махал рукой. Человек. Не оборотень. Сердце не светилось.
- Помоги ему! - попросил призрак.
Ушастик отмахнулся от надоеды и прицелился. Пантера стремительно сложила надкрылья и подняла торс, готовая выстрелить лапами. Ушастик нажал курок. Громыхнул выстрел. Потом еще. Человек быстро перезаряжал оружие; пять выстрелов почти слились в очередь. Нет, зверя он не убил, но отвлек. Пантера отпрыгнула в сторону, приникла к земле и снова расправила надкрылья. О ребенке она теперь забыла. Ушастик боялся пошевелиться и даже дышать. Ружье было разряжено. Нож? Смешно. Нет защиты, вот что плохо. И зарядить оружие его не успеет. Едва звякнет металл - пантера будет здесь. Изображение начало словно бы укрупняться. Ушастик запаниковал было, но потом сообразил: призрак приближался к существу. Ярко и отчетливо светилось сердце хищника. Скоро стали видны словно бы огненные нити внутри тела пантеры. Все ближе, все ярче. Зелень превратилась в невыносимо белый цвет и вдруг все пропало. Стало темно и холодно. Ушастик попытался разглядеть огонек, но тщетно. Лишь где-то впереди слышались громкие хлопки и скрежет, перекрывающие шум ветра. Когда глаза привыкли к предрассветной серой мути, Ушастик увидел умирающую зверюгу. Судорожно дергались конечности, воздух беспорядочно шипел. Передних лап не было. Человек осторожно вышел из-за укрытия, на ходу заряжая ружье. Надо было спасать ребенка, если он еще жив. Когда зверь умрет - сердце тут разнесет все в клочья!
Жив! Уже у самых ворот Ушастик различил тоненький плач. Он подхватил совсем голенького найденыша и побежал по серой ленте дороги. Дальше, как можно дальше! Бежать было нелегко. Ребенок плакал, ружье болталось на ремне и било по ногам. Дальше, дальше! Едва не упав, споткнувшись о камень, Ушастик бросил ружье. Сердце гулко билось, норовя выскочить из груди. Через пять минуту громыхнул взрыв. Над Развалинами возникло и тут же погасло зарево. Ушастик рухнул на дорогу, закрывая собой ребенка. Громыхнул взрыв. Земля задрожала. Одна из торчащих гнилым зубом стен впереди рухнула. Ребенок плакал навзрыд. Девочка.  Это была девочка лет двух от роду. Совсем раздетая, вся в оспинах, грязи и запекшейся крови. Ушастик стянул свой плащ и укутал ребенка. Девочка всхлипывала, успокаиваясь.
- Все уже, все, маленькая! - шепнул охотник.
Он встал и бережно держа на руках драгоценный сверток, пошел обратно. Надо было подобрать ружье. По дороге теперь уже бывший охотник мимолетно подумал с жалостью, что ворот, скорее всего, уже теперь нет. Ему нравилась эта арка, где в верхней точке еще можно было различить колосья. Вдогонку пришло осознание, что дуэль закончилась победой Беспалого, если того не сожрали оборотни, конечно.
Дозор встретил Ушастика у Территории.
- Проигравший, ты идешь в разведку. Беспалый пришел первым. Дуэль закончилась.
Охотник кивнул, чуть опустив плечи.
- Да, он победил. Но я пришел не один.
Дозорный приоткрыл плащ и посмотрел на чумазое личико.
- Она больна?
- Нет. Никаких признаков не видно.
- В общем, вот твое барахло. Ребята тебе патронов подкинули.
- А ребенок? Возьмете?
- Это мальчик?
- Какая разница, Коготь? - спросил Ушастик и нехотя процедил. - Ну, девочка...
- Забирай с собой. Женщин и так слишком много. Они умирают от голода. И она умрет.
Ушастик поднял на дозорного глаза и спокойно сказал:
- Убей ее сейчас, Коготь. Я не успею ей найти еды, а она просидел всю ночь на ветру. Ее сегодня чуть не разорвала пантера.
Дозорный смущенно почесал переносицу:
- Лапа, Ключарь - постойте здесь!
Двое молодых дозорных с ружьями наизготовку не сводили глаз с Ушастика. Они знали его, но это уже не был человек с Территории и мог представлять опасность, как всем внушалось сызмальства.
Девочка плакала. Тоненько, слабо. Ушастик качал ребенка, стараясь хоть как-то успокоить малышку.
- На, вот! - Коготь вернулся с узелком. - Тут мясная каша, молоко и вещички по мелочи. Все, вали отсюда! Вернешься через год, как сказало Солнце.
- Я не знаю, как...
Коготь махнул рукой:
- Сегодня умер Дикий. У него остановилось сердце. Я просто обменял его долю и твою. Все, исчезни.
Ушастик повернулся и неспешно побрел по дороге. Потом обернулся и крикнул:
- Спасибо, Коготь! И поклон Пестренькой!
Дозорный отвернулся и вздохнул. У него было пятеро детей и Пестренькая не обрадуется такой прорехе в бюджете, когда узнает. А может и поймет. Кто ее знает?
Ушастик залез в покосившееся поржавевшее нутро какой-то развалюхи. В углу лежала приличная куча мусора. Достаточно мягкая. Ушастик пнул ворох несколько раз, но зверья там не было.  На такой подстилке можно было неплохо устроиться. Охотники так иногда делали.
Ушастик усадил девочку и развернул узелок. Там обнаружились порядком поржавевшая банка сгущенки и сверток мясной каши. Каша был явно свежей и аппетитно пахла. Видать, уже успели смолоть долгохвостиков с ночной охоты. В узелке еще оказалась старенькая теплая одежка. Достав из рюкзака воду, Ушастик умыл девочку. Под слоем грязи и крови оказалось прелестное маленькое личико. Одеваться малышка не хотела, упиралась, но охотник действовал умело.
Травинка умерла, когда сыну не исполнилось года и все заботы легли на Ушастика. А потом... 
Девочка поела и сонно разглядывала охотника.
- Спишь, маленькая? Спи. Вот устраивайся тут и спи.
Ушастик разровнял мусор, уложил девочку, лег рядом сам и укрыл их плащом. Так было тепло. Девочка почти сразу засопела. Ушастик боялся пошевелиться, чтобы не нарушить ее сон и тихо дремал вполглаза. Иногда он просыпался от того, что голова падала на грудь.

Девочка спала спокойно. Ей снился круг в небе, составленный из вложеннх друг в друга горящих цветных колец. Манящий, веселый... Очень-очень близкий, дарящий покой. Круг этот будто рассказывал историю. И укачивал... Мозг, лишенный накопители информации, заполнял ячейки, перебрасывал между ними электрические мостики. Круг был манящим, необъяснимым понятием. Снова вплыло давешнее:
- Луна?
Потом круг пропал и снова жар движений, сменялся холодом остановки.
Девочка начала дрожать. Ушастик поплотнее укутал малышку в свой теплый, несмотря на дыры, плащ и снова принялся клевать носом. За поросшим мхом пластиком бесновался ветер.  Ураган заставлял вздрагивать стены и скрипеть покореженное ржавое железо. Каждый порыв забрасывал в нутро машины облачко леденящего холода ночи. То ли казалось, то ли так оно и было, но пробирало сегодня очень сильно. И вдруг, в какой-то момент звуки пропали. Ушастик замер. Это было странно, а странное означает опасность. Стараясь не потревожить девочку, он подтянул поближе ружье и стал вглядываться во тьму. Тишина тяготила. Девочка вздрогнула и проснулась. Оглядевшись, сползла с импровизированной кровати и деловито направилась к проему. Ушастик не сразу сообразил что к чему и несколько секунд смотрел ребенку вслед. Затем он сорвался с места и побежал за девочкой. Догнал почти у выхода, схватил за руку:
- Стой, маленькая, подожди. Там опасно.
Девчушка серьезно посмотрела на Ушастика, насупилась, а потом вдруг обезоруживающе улыбнулась. Открыто, весело! Словно не кишащая хищниками степь была вокруг, а огород на Территории. Девочка крохотными пальчиками взяла Ушастика за указательный палец и повела за собой. Они спрыгнули на промерзшую землю. Было непривычно тепло и тихо. Что-то серебрилось вокруг в свете мощного прожектора. Странного, желтоватого прожектора, светившего сквозь разрыв в тучах. Машины и кочки отбрасывали резкие тени. И люди тоже. Ночные охотники и их жертвы замерли. Большинство, как и Ушастик, видели странный желтоватый круг впервые и тоже сочли его опасным. Степь словно вымерла. Девочка  завороженно смотрела на непонятный прожектор. И вдруг Ушастик сообразил, что никакого отношения к электричеству свет не имеет. Это была легенда, даже просто сказка, что каждая мать Территории рассказывала своим детям.
- Луна! - охотник горделиво кивнул, словно сам сделал это маленькое чудо. 
На самом деле у Ушастика подгибались колени, но ребенку нельзя было выказывать свой страх, чтобы не испугать. Девчушка серебряно рассмеялась, рассыпав звуки чуть не по всей степи, уцепилась посильнее за палец и вдруг серьезно, по-взрослому кивнув, не отрывая взгляд от диска в небе, сказала тихо:
- Мама!
- Мама... - эхом отозвался охотник, прищурившись на диск. - Да, наверное, так! Пойдем, маленькая, а то скоро тут снова будет темнота и ветер.
Словно подслушав человека, тучи сдвинулись, сперва размазав, а потом и вовсе закрыв яркий диск. Свет исчез, а ветер с остервенением принялся трепать ветхую одежду путников, затянув свою вечную песню.
Ночью не стоило идти по степи. Но сна не было, а укрытие не казалось надежным. Да и ветер ночной был намного милосерднее дневного. Скоро путники ступили на асфальт и идти стало намного легче. Ушастик старался шагать так, чтоб девочке не приходилось семенить. Но пройдя около часа, малышка уселась прямо на дорогу, глядя измученными глазами на охотника.
- Устала, маленькая? - Ушастик устроился рядом. - Давай отдохнем.
Отдых, впрочем, не получился. Недалеко с ревом пронеслась сова. Затем другая. Целый рой дисков бесшумно пикировал, чтобы у самой земли подобрать неосторожную добычу. Видать, совы обнаружили каких-то зверьков. Эти птицы охотно питались крысами, благо шестерни грызунов были из пластика. В недалеких кустах слышалось взревывание и урчание. Надо было уходить. Скоро к месту расправы устремятся падальщики и многие тоже не прочь перекусить.
Подхватив девочку левой рукой, Ушастик передернул правой затвор и положил оружие стволом на плечо. Малышка обвила ручонками шею охотника и тот вздрогнул, ощутив прилив забытой давным-давно нежности.
Он шел быстро. Но недостаточно. Позади раздался шорох. Прицелившись на звук, Ушастик выстрелил. Девочка вздрогнула, но не заплакал. Шорох позади стих. Нет, вряд ли было попадание. Скорее, зверюга затаилась. И точно. Через километр позади снова слышалось отчетливое шуршание. По звуку трудно было сказать, кто это, но скорее змея. Да и повадки у них такие примерно. Плохо, что зверюга не отстанет. Ушастик зацепил ремень ружья за шею и поколебавшись, сдернул с пояса гранату. Последнюю. Охотник ссадил девочку, нашарил огниво и чиркнул. Фитиль занялся бодро. Едва послышался шорох Ушастик метнул туда бомбу, схватил в охапку девочку и упал на асфальт. Громыхнул взрыв, на мгновение осветив местность вокруг. И снова ветер завыл свою унылую песню, разметав дым и пыль от взрыва по всей степи.
- Вот так, маленькая. Все. Нет больше врага. Пошли дальше?
Ушастик подхватил девочку. Очень скоро ее укачало. Он брел, прислушиваясь к сладкому посапыванию на плече. Куда? К легенде, наверное. Где убежище, много еды, не оборотней и ярко светит солнце. А почему нет? Луна, вон, есть, оказывается! А еще в том месте тепло... К рассвету ветер усилился. Серое небо было сегодня чуть более высоким, что предвещало холод. Мысль о тепле где-то там, впереди, дарила странное внутреннее тепло.
Как он пропустил паутину? Наверное, задремал на ходу. Ноги погрузились в серую, невидимую на асфальте массу клея. Вещество стало темнеть и твердеть. Потянуло зловонием. Как только запах донесет до хозяина паутины, он моментально будет здесь. Ушастик присел на корточки и пощупал поверхность ножом: липкая.
Паук ожидаемо заскрежетл справа. Старый, огромный. Сегменты были потертыми, а хелицеры изрядно поржавели. Под лапами вздрагивала земля. Приводы тяжело взвывали. Это даже против ветра это было слышно отчетливо. Дым из патрубков на загривке валил черный, голодный. Видать, давно постился. Объективы на телескопических штангах блестели равнодушно. Даже голодный, он все равно двигался неторопливо. Ушастик еще раз ткнул паутину ножом. Она уже сильно затвердела. Паутина твердела быстро, едва туда вляпывалась жертва. Охотник осторожно опустил девочку на ставший черным затвердевший блин, не сводя глаз с паука.
- Беги, маленькая! Уходи отсюда!
Сорвав с плеча узел, Ушастик швырнул его как можно дальше вперед.
- Беги, дурочка!

Девочка недоуменно смотрела на влипшего в неприятности человека. Образы переплетались, дополнялись. Строились какие-то мутные формы. Мозгу не хватало знаний. Человек свой. Это был устойчивый потенциал. Ползущее чудище было врагом и это был тоже устойчивый потенциал. Причем, существо казалось менее опасным.

Ушастик прицелился и принялся палить в морду бронированного паука. Пули с визгом рикошетировали. Монстр даже не заметил попыток его убить. Быстро перезарядив ружье, человек стал стрелять по глазам. Он кричал во все горло, чуть не заглушая выстрелы:
- Беги, беги отсюда!
Но девочка немного постояла, словно размышляя и вдруг направилась прямо к пауку. Тот растопырил лапы, но почему-то не ударил. Рассматривая ребенка. До слуха человека донеслась странная, ломающаяся, совершенно немузыкальная мелодия, режущая слух. Девочка подошла вплотную к пауку. Прошла прямо между лапами и положила ладонь ему на морду.

Мысли вдруг упорядочились. Информация из хранилища встраивалась в самостоятельно созданные цепочки, добавляя необходимое. Она поняла, что снова сильна. И даже гораздо сильнее, чем была. Мозг, что работал с хранилищем там, внутри, был примитивен, а, значит,  слаб. Без колебаний Она отключила дурацкую систему и замкнула управление на себя.
Впереди была добыча. Двуногий мягкотелый попрыгунчик, попавший в ловушку. Органика. Легко усваиваемая органика. И все же... Сведения из хранилища заполнили все пустоты, но факты теперь не были бесспорными.

Ушастик увидел, как паук дернулся. Из под лобовой брони выдвинулись две трубки. Он видел, как судорожно открываются и закрываются жалюзи на боках. Девочка стояла неподвижно, все так же держа руку на броне. Стрелять было нельзя. Раздалось короткое шипение. Боль! Он ощупал левой рукой грудь. В тело глубоко воткнулись стрелки с ядом. Внутри все словно затапливало невыносимым жаром:
- Беги, маленькая! - прошептал задыхаясь охотник. - Беги...
Ноги человека подогнулись и он, выронив ружье, упал на черную массу. Ветер равнодушно задрал ветхий плащ и забирал тепло остывающего тела.

Еда, энергия! Она двинулась было вперед, но эти странные картины и голос... Круг света в небе...
- Луна... Мама...
Она протестировала систему и вдруг незавершенные цепочки образовали странный, красивый узор. Не слишком логичный, но очень правильный. Девочка решительно сняла руку с разъема на броне и пошла к мертвому человеку. Малышка присела рядом с ним, обняла за шею и вдруг почувствовала, как странная огненная жидкость стекает по щекам из глаз. Задержавшиеся в узоре факты сложились в Голос. Он произнес:
- Слезы... Это называется слезы.
Она кивнула, погладила волосы, вытаскивая из них мусор, который успел принести ветер и всхлипнув, произнесла:
- Папа!