Новый ковёр

     Лида оглядела свою комнату. Что-то в ней не так. Кровать они с мамой уже поменяли. У новой кровати спинки деревянные, а у старой были железные, никелированные. Деревянные спинки сейчас вошли в моду. Раньше Лида не обращала внимания на обстановку. Что случилось сейчас? Она подросла, стала подростком, и стала понимать, что она обделена самым главным в жизни - уютом и комфортом. Барак, одна комнатка в одиннадцать квадратных метров, разве это жильё? Рядом с кроватью на стене висит маленький старый клеёнчатый ковёр с лебедями, довоенное наследство.
- Мама, - вдруг громко сказала Лида - поехали завтра на барахолку.
- Зачем?
- Купим новый ковёр на стену.
- А чем тебе не нравится этот?
- Он не современный. Ну, пожалуйста!
- Хорошо, хорошо! Я как раз получку получила.
- Ура! Я позову Аллу с нами?
- Зови, если хочешь.

  Лида выбежала в коридор. В коридоре уже меньше стало керогазов и примусов. Люди купили электроплитки. Вдоль стены у каждой двери висят только рукомойники, а под ними на табуретках стоят вёдра для сбора воды. Комната подружки находится в конце коридора. Долго идти Лида не хотела и поэтому побежала. Чувства переполняли её. Новый ковёр стал символом новой жизни. "А потом мы купим новое покрывало на кровать. А потом..." Лида, недомечтав, добежала до комнаты Аллы. Брат сказал, что она стирает на кухне. Она всегда стирает. У её мамы руки болят и поэтому все домашние дела делает Алла. Общая кухня - это просто пустая каменная коробка с окном. Там никто не варил. На цементном полу стоит табуретка, на ней таз с горячей водой. На кирпичной плите с дырками и дверкой для дров стоит чайник. Видимо, в нём была горячая вода. Из носика ещё идёт пар. Воду Алла слила в таз.
- Поедешь с нами на барахолку? Мы хотим купить новый ковёр.
- Завтра? Не знаю. Как мама. Если отпустит, поеду.

  Мама Аллу отпустила, ведь она выстирала бельё. И в четыре часа утра Алла уже постучала в комнату Лиды. Лида ещё спала. Будильник звенел, но Лида проигнорировала его. Хорошо ездить на барахолку, но уж очень рано вставать. Лида потянулась, перелезла через маму и впустила подругу.
- Ну, вот, ты ещё спишь, как всегда.
- Всё, всё, я мигом.
Она оделась, вышла в коридор и умылась. Чистить зубы не стала. Это долго, а она торопилась. Мама тоже встала и, привыкшая быстро собираться, уже стояла готовая. Они вышли в морозное утро на первый автобус.

   Бараки лежат справа и слева, будто спят, растянувшись на земле. Однако на автобусной остановке народу уже много. Воскресенье и все едут на барахолку. Ещё её называют толкучкой, потому что там много продавцов и покупателей, которые толкают друг-друга в поиске нужных вещей.
   На барахолке есть всё: обувь, одежда, верхняя и нижняя, посуда, постельное бельё. Люди продают своё не нужное. Приезжают и магазинные машины-лавки.
  Вещи лежат на клеёнках по земле.

  Автобус подошёл уже полный.
- Надо было идти на конечную остановку, там садиться - сказала мама.
Конечная остановка следующая, но уже поздно. Лида, Алла и мама полезли в автобус, втискиваясь между потных мужчин и старух с тюками. Лиду зажали так, что не вздохнуть. Она широко раскрыла рот и вдохнула побольше воздуха. Автобусная дверь закрылась и автобус тронулся.
- Не останавливайтесь! - закричали пассажиры, когда увидели, что на следующей остановке стоит ещё больше народу, чем в автобусе.
- Хорошо! Хорошо! - ответил, улыбаясь, шофёр - Я не враг себе. Автобус-то лопнет.
  По салону пробежал шепоток облегчения. Так Лида, Алла и Лидина мама доехали до Центрального рынка. Это только половина пути. Здесь надо пересаживаться
 с шестого маршрута на тройку. Проблема почти неразрешимая.  В третьем маршруте уже сидят, ранее приехавшие, пассажиры со всех районов города.

    Ждать пришлось долго. Но, наконец, Лида, Алла и мама втиснулись в очередную тройку. Поехали. Если в шестёрке Лида могла открыть рот, то в этом маршрутном автобусе дышать нечем совсем. На остановках он не останавливается, потому что все едут на барахолку.

  Приехали и вывалились из автобуса, как из ковша экскаватора, и покупатели, и продавцы.
На улице ещё темно.  Тут же на автобусной остановке на клеёнках, на снегу, лежат вещи, стоят женщины, закутанные по самый нос пуховыми платками, в валенках и в рукавицах.
  Лида, Алла и мама прошли первый ряд, второй, третий...
- Ничего не видно - сказала Лида.
- Скоро начнёт светать - успокоила её мама.
Они подошли к посуде. Женщина продавала эмалированные кастрюли, белые-белые с голубыми цветочками. Лида долго не могла оторвать от них глаз. Три одинаковые кастрюли: маленькая, средняя и большая.
- Какой красивый набор! - выразила своё восхищение девочка.
У них с мамой только две алюминиевые кастрюли и ковш.  Лида вздохнула, понимая, что на набор у них денег нет. В полутьме белые кастрюли хорошо видно и Лида не хочет от них отходить. Наконец, Алла её увела.

   Солнце брызнуло из-за горы, как фонарь, который включили.
- Ура! - послышалось со всех сторон.
  Обрадовались не только покупатели, но и продавцы. Теперь хоть покупать начнут, а то только рассматривали, прищурив глаза. Долго ходить по толчку не получилось. Холодно. Зима. Пальцы стали замерзать. Алла увидела длинный коричневый плащ с мехом внутри, померила и купила.
- Он тебе великоват - сказала Лида.
- На вырост - со знанием дела ответила практичная Алла - пойдёмте домой.
- Подожди, мы ещё не купили ковёр.
- Вон ковры - потянула подругу Алла к машине с открытыми бортами. На бортах висели ковры, красивые, красные и коричневые с жёлтыми кренделями.
- Сколько стоит? - спросила продавца мама и тут же отошла от машины.
- Дорого. У нас не хватает.

 Лида, понурив голову, пошла в противоположную сторону и на земле у женщины увидела пикейное одеяло, которым покрывают кровати. Рисунок у него похож на ковровый орнамент. И Лида позвала свою маму.
- Давай покрывало повесим вместо ковра.
- А что, неплохо придумано. - поддержала её подруга.
  Мама осмотрела покрывало, сторговалась и они купили новый "ковёр".
Когда дома его повесили над кроватью, в комнате стало красиво и уютно. По размеру он больше прежнего, и белёная стена расцвела. Засыпая, Лида долго смотрела на узоры "ковра".
- Хорошо как! Красиво!