Вечера над Тихой Сосной. Легенда о солнечном зайчи

Нынешним летом случилось у меня особенно много встреч с людьми, кого любознательность и лёгкие ноги привели в наши места. И как-то в поездках и вечерних разговорах возникла общая мысль записать сокровенные сказания старины в небольших легендах, сделать их чем-то вроде визитной карточки Бирюченского края. Я долго отнекивался, ибо иметь дерзость говорить от имени истории мне не позволяют ни способности, ни знания. Однако же нынче, после ещё одной встречи с паломниками по Белогорью, я согласился записать дюжину преданий с тем только условием, чтобы их не относили ни к краеведению, ни к народному творчеству. Это просто мой вольный пересказ тех событий, о которых я слышал от старых людей, или читал в документах далекой поры. Я буду выдавать их по новелле в каждый вечер и надеюсь, что читатели простят мне незамысловатость рассказов.
Приступим, помоляся.
* * *


В старые времена веселовский князь Юсупов купил у знаменитых венецианских стеклодувов невероятных размеров зеркало. Поле его являло плоскость, составленную семью аршинами ширины и двадцатью одним аршином длины. Толщина стекла составляла шесть дюймов. Изначально зеркало готовили в канцелярию Папы Римского. Но когда понтифик узнал цену, он открестился от зеркала.
Князь за ценой не постоял. Для перевозки стекла из Италии в воронежское имение Веселое князь снарядил особый обоз. Он купил лошадей и нанял возчиков. Под зеркало приготовили жёсткое деревяннное ложе, расположив его сразу на восемь телег, закреплённых одна за другую. Тянули упряжку шестнадцать лошадей. Этому странному и нелепому сооружению предстояло преодолеть чуть не три тысячи вёрст через горы, по мостам и топям.
А сам князь уехал налегке. В России объявили крестьянскую волю, и его присутствие требовалось во многочисленных имениях.
В марте, перед самым началом полевых работ, князь прибыл в Веселое. Он первыим делом велел скликать во двор имения велел своих крепостных.
Надобно запомнить, что крепостные к тому времени имели свои личные земельные наделы,но, по сути ,принадлежащие помещику . Раскрепощение высвобождало крестьян из личной зависимости и закрепляло приусадебные участки за общиной . И участки эти ещё надо было выкупить. Крестьяне перестали быть имуществом помещика, но становились полностью зависимыми от сельской общины. Раньше за право владеть землей они работали на барских угодьях. Теперь за то же самое они обязаны были долгие годы выплачивать князю денежный выкуп.
Это была лукавая отмена крепостного права.
И вот что предложил князь своим вчерашним крепостным.По приговору мiра с каждым хозяином бывшего крепостного подворья он заключил договор аренды. То есть – он освободил крестьян от выкупа за землю, но оставил её за собой и раздал мужикам же на правах аренды. То есть – князь показал кукиш общинному крестьянству. Ему удалось сохранить помещичьи земли единым клином, не подвергать его изнурением чересполосицей.
И до того на селе было как бы два крестьянских мiра – государственные хлебопашцы и владельческие, помещичьи крестьяне. Теперь же в Веселом возникли как бы два лагеря по способу обработки земли – общинный и ещё один общинный, но на закрепленных землях.
Это сразу раскололо село. И до того община судилась и самозахватывала юсуповские земли. Теперь же, по реформе, община уже видела помещичьи угодья своими.
Село поволоновалось, и притихло. Но уголёк полспудно тлел, и дымком пахло в воздухе постоянно.
И князь занялся достройкой имения. А к Троицину дню того же года в имение привезли то самое зеркало из Венеции. И громадное стекло заняло всю стену новенького вестибюля княжеского дворца.
И в этом зеркале отражалась вся жизнь великосветского дома. Взросление детей, криолины дам, мерцание свеч на глянцевой крышке рояля. Ему, зеркалу, показывал язык маленький Феликс. Тот самый, что станет убивать потом сумеречного Гришку Распутина…
А потом грянула революция Пятого года.. Здесь случился чуть не самый крупный крестьянский бунт в России. Его подняли общинники-чересполосовцы, дорвавшиеся, наконец, до княжеского добра.
Бунт на спад пошёл не тогда, когда в селе появились казаки. И даже не тогда, когда с карательной командой в село прибыл сам губернатор.
Бунт схлынул, когда крестьяне ворвались в княжесмкий дворец.
Они увидели зеркало…
Нет, неверно.
Они увидели в зеркале себя. Разъярённых, пьяных, в крови и лаптях. Они увидели зверей, грозящих уничтожить их же самих.
И зеркало было разбито на мелкие кусочки. Как в сказке Андерсена, кусочки стекла попали в глаза бунтовщикам, и кривой мир для них стал выглядеть нормальным.
Бунтовщики разбегались, унося осколки зеркала. Каждый тянул кусок на подворье, и в несколько дней по веселовским хатам засверкало солнце, отраженное во вмурованном в глиняную стену расколотом венецианском шедевре.
Собственно, бунтовщиков потом и брали по этому признаку: есть в хате осколок юсуповского зеркала – пшёл под суд!

Говорят, ещё и нынче в старых заколоченных хатах по округе можно найти куски венецианского зеркала.