На распутье...

XXIX         Буду ждать...

Не радуют меня ни яркое могучее светило, ни чистые непорочные шестиугольные кристаллики, ни пушистое одеяло снега вокруг, ни бирюзово-безоблачное небо, ни льдинки, переливающиеся цветами радуги во всесильных лучах, ни диковинные строения из инея, ни драгоценные бусы и гирлянды на деревьях.

Последнее общение с Евгением раздавило моё самолюбие в лепёшку. Места себе не нахожу и не хочу поверить, что в жизни я — мальчиш-плохиш, что людям от меня одни проблемы. Как и сверстники, хожу в школу, внимаю наставлениям преподавателей и родителей, дополнительную информацию черпаю в кружках и секциях, общаюсь с подростками… А выходит — это напрасные потуги.

Но как жить идеально, чтобы никому не мешать и быть примером для других, стать эталоном счастья?

Своими размышлениями я загнал себя в тупик, и для отступления не осталось ровным счётом ни миллиметра пространства. Местом экзекуции стала площадка недалеко от дома Кристины, где, накручивая километры, я готовил собственную казнь. Ни свидетелей, ни адвокатов, ни прокуроров, ни судей не пригласил на это мероприятие, как не осмелился и постучать в дверь ненаглядной.

Неожиданно за моей спиной послышался скрип снега и напряжённое дыхание человека, бегущего по пересечённой местности и финиширующего на прямой.

«Женька», — мелькнуло в голове.

В предчувствии удара в спину я с опаской обернулся — и в распахнутую куртку упала Кристина. Прижавшись к груди, она ухватилась кулачками за свитер, с силой потянула меня к себе и тихо заплакала.

— Дорогая, милая Кристиночка! Успокойся, пожалуйста…

Прикоснувшись губами к её глазам, я снял с ресниц солёные капельки. Но влага, одержимая эмоциональной победой, покатилась весенним ручейком по щёчкам, падая в сумерки морозного вечера.

— Виновата я перед тобой, — глубоко вздыхая, оправдывалась Кристина.

— Не вдаваясь в подробности, Женя рассказал, что у тебя с ним был серьёзный разговор и вы поссорились. Могу представить, в какой тональности проходила встреча. Я не должна была доверять ему ни сердечных переживаний, ни даже элементарных вещей. Будем ли мы встречаться, как прежде? Слышишь, я люблю тебя! Больше жизни! Ты единственный на всём белом свете такой…

Внутренний мир Кристины распахнулся; эмоции вырвались наружу, и её колотил озноб.

— Миленькая, прошу, пожалей своё сердце. Я тебя тоже очень сильно люблю…

Целую вечность мы простояли обнявшись в сумрачном океане под куполом мерцающих звёзд. Когда шквальный ветер и внутренний шторм утихли, мы, не договариваясь, тронулись с пустыря и подошли к дому Кристины.

Лунный свет осветил разводы расплывшейся туши и красные глаза — напоминание о душевном волнении.

— Ты не ответил на вопрос. Придёшь?

— Кристина, понимаешь, я тебя никогда не обманывал. С того памятного дня, когда впервые увидел симпатичную девчонку, у меня не было ни желания лгать, ни дурачить, ни творить дурное — были только самые серьёзные намерения. С тобой я был предельно честен, откровенен и правдив. Ваш поступок, напротив, назвать достойным довольно сложно. Как вы додумались устроить судилище без моего участия? Где я допустил ошибку в своём поведении, что вы так безжалостно учинили расправу? Врать не стану: я не знаю. Я на распутье и ищу верную дорогу…

— Тогда у меня к тебе две огромные просьбы!

— Говори.

— Я заклинаю тебя: если мы половинки целого, приходи и не забывай меня! Сможешь поцеловать?

Девушка объяснялась в страстных чувствах, я же огородился амбициями и гордостью бесчувственного болвана. Пока я в замешательстве обдумывал неординарную ситуацию, которая выворачивала наизнанку мою внезапно опустевшую душу, губы мои почувствовали аромат весны и жар тела Кристины.

— Не говорю «прощай», а до свидания. Буду ждать, — выпалила Кристина и быстрым шагом направилась к подъезду.
Впервые за время нашего знакомства я предательски продолжал стоять посреди улицы, а силуэт Кристины медленно поднимался вверх в освещённых окнах этажей.

В комнате шелохнулась портьера.

За ней стояла моя любовь.

Темнота украла желанного человека…


(Продолжение: http://www.proza.ru/2014/09/16/538)