На распутье...

XXX       Мир рушится...


Жизнь моя катится катастрофой под откос, а выправить положение не хватает опыта. При этом меня сопровождают необъяснимые приступы детского упрямства. Затмение разума произошло, например, в четверг на уроке Александра Егоровича, моего любимого учителя физики. Дьявол дёрнул демонстративно отказаться от комментария домашнего задания. Сослался на слабую подготовку. Тогда педагог попросил подойти хотя бы к доске и написать формулу. Но я заупрямился и остался стоять у своего стола. За бездумное невежество в журнале успеваемости напротив моей фамилии появилась не «пара», а жирная, ненавистная единица…

А в пятницу равнодушно пропустил мимо ушей настоятельную просьбу комсорга принять участие в «Празднике труда» по сбору металлолома.

В нашем классе — двадцать четыре прекрасные девчонки, а мысли только о Кристине. Она — единственное солнышко, которое светит и греет, питает неисчерпаемой энергией, и нет никого ближе и роднее её на белом свете. Апатия после размолвки заковала моё мышление в темницу, лишила возможности думать и принимать адекватные решения; я несчастно «болею» и тихо схожу с ума.

А сегодня у моей парты «случайно оказалась» Лилия Пушкина, выставившая меня безответственным элементом «за уклонение от общественной работы самого лучшего и сильного коллектива». К её высказыванию я отнёсся хладнокровно, потому что открыл для себя секрет свободы личности. Он гласит: «Не парься о том, что думают о тебе окружающие».

Но моё равнодушие задело её самолюбие, и она вспомнила о моральном кодексе, напомнив пункт о «добросовестном труде на благо общества».

— Виталька! А ты хам. Самый настоящий. Где, в каких координатах затерялась твоя совесть?

Лилия призывала ещё и к нравственной ответственности в тот момент, когда у меня кошки на сердце скребли. Сознаю: поступил не совсем честно. Но она же не спросила о причине моего состояния. О болезни!

— На субботник пришли одни девчонки, а что делал ты в это время? Как мог самоустраниться? Ума не приложу! Мы, — Лилия развела руками, показав на одноклассниц, — думали, что ты самый сознательный, самый дисциплинированный, самый верный и трудолюбивый, а ты, оказывается, далёк от примерного парня.

— Отстань, пожалуйста! Мне нездоровится. Я мыл полы…

— Что? Долго думал, чтобы озвучить эту глупость? Издеваешься? В субботу всем, без исключения, нужно убираться дома… Как нам в глаза смотреть будешь?

От окна, где закадычные подруги Нина Кличко, Элла Гросс и Лена Корчагина обсуждали что-то очень важное, в сторону последнего ряда пробежал робкий шепоток. Дотронувшись до каждого присутствующего, он породил громкую волну обсуждения, готовую перерасти в публичную казнь с четвертованием.

— Как смотрел, так и смотреть буду. Скажи: мир перевернулся? — парировал я, надеясь выжить в неравном поединке.

— Виталька, ты меня за полную дуру держишь? Я бы со стыда сгорела, а с тебя, как с гуся вода. Что ты за юноша, если у тебя нет уважения к девчонке? Какой же ты, к чёрту, кавалер, если такие понятия, как почтительное отношение к девушке и её чувствам, тебе незнакомы? Тогда, значит, ты ещё дитя!

— Ты говори-говори, да не заговаривайся! Профессор кислых щей…

— Если бы мне нравился человек, я бы постаралась быть наравне с ним, чаще общаться с ним, да и вообще как-то укрепить связь… Иначе дело закончится разрывом, — не унималась Лилия и продолжила урок нравоучений. — Вот ты бы смог прийти на мероприятие ради неё!

— Для неё — да! Но её на этом субботнике не было…
Лилия не слышала меня, а может, не хотела услышать, и продолжала развивать наступательную теорию о взаимоотношениях влюблённых.

— Да откуда тебе знать, была она на этом субботнике или нет? Ты ведь придумал небылицу о генеральной уборке квартиры, а остальное тебе по барабану… Если хочешь знать, она замечательная девушка, великолепно поёт, катается на коньках и, наконец, хороший человек…

Кристина классно готовит, превосходный организатор, но чтобы она занималась вокалом и фигурным катанием — это было для меня новостью. Информация шокировала. Что за чушь несёт эта всезнайка?

— Лилия, ты о чём?

— Тебе вообще-то надо быть чуть-чуть помягче, повнимательнее, чтобы меньше ветра в голове было. А ещё тебе вредно быть таким чересчур самоуверенным и целеустремлённым человеком, какой ты есть. Будь попроще — тогда всё будет лучше. Это моя точка зрения. А если не согласен — спорь. Я рада поговорить с тобой и даже помочь!

— Лилия, мне «рецепты» от тебя не нужны! Из этой сложной ситуации я выкарабкаюсь самостоятельно…

— Виталька, я готова с тобой не только говорить, но даже встретиться… Ты скажи, когда тебе удобно…

— Лилия, будь любезна, прекрати эту демагогию! Мне не до тебя. Мне больно… — довольно грубо ответил я однокласснице.

— Виталий, как ты понять не можешь: я же тебе руку дружбы протягиваю, а ты отметаешь всё на своём пути… как тайфун. Сожалею, что у нас не получилось доверительной беседы. Очень жаль!

Я собрался и вышел из помещения на свежий воздух. Спасаюсь позорным бегством. Решил избавиться от этой «бани» и идеологической обработки, больше не допускать глупых ошибок и вернуть Кристину.



(Продолжение:http://www.proza.ru/2014/09/18/164)