Сколько еще трагедий

Сколько ещё трагедий мне с тобой уверенно пережить?
Да и насколько траур разойдётся по шву «нашего»?
Мне всего лишь и требовалось — тебя приоткрыть:
Оковы взамен на себя.

Чтобы забыть о думе, грудью полной ловить
Прожигающей власти взора,
Губы твои пленить, вожделеть, просто тебя хотеть.

От бессонницы иногда бродят скрытые, бренные грёзы
В сумраке плотских с вами утехах.

Но, образумившись от промелькнувших календарных листов перед зраками,
Блудный рассудок, нехотя, возвращается туда, где ему и положено.

Может, конечно, реальность не та выбрана, или время с отдышкой гонится. Но сегодня мысль не материализуется!

С моими пороками вынуждены блуждать трезвыми…
Чёртов сухой закон!

Чуть горьковат и обжигающий новый вздох дня,
Сутки, недели, месяцы — любая измерительная условность
Смердят потаскухами за милю.
****ские малолетние потрахушницы пускают канитель по кругу физических факторов,
Смываясь, стираясь до основания.

А я всё так же продолжаю без изменений, с хорошей динамикой, в прежней комнате:
Полы скрипят пуще прежнего, пронзая виски насквозь.
Стены усердно стараются не блевать цветной радугой, лампа его, полудохлая, в глотке сидит, рвётся.

Не прерываясь, глубже следовать по пятам за тобой. Осадком
На стенки органов я совершу, искренне высвободив союзников,
Отравлю твои гаммы, заставлю молить о боли!

Раздутой твоей душеньке нет веры намерениям моим.
Ведь гений — не иначе — необъезженного
По собственной воле в клетку.

Что ж, сударь, эта петля — ваша.

Сколько лет или секунд накапало с заточенья?
Невыносимая. Стёрла давно себя.
Даже сдохнуть не получается, ироды!
Крест мой — мне его и тащить, раз подписалась.

Пропащая в этом омуте ещё не на одну смену времени и погоды, мамочка…
Нюансы давно под корень проедены.
Валюта оплаты обеим подошла.
Риск авантюры не просто зашкаливал, а намерения подняты толпе на смех.

Смиренный и преклонившийся на колено перед величием,
Ваш узник безграничности сумасшедшего нрава.