Данди

О! Кресло возле камина пустое. Так! Занимаем лучшие места, согласно, купленным билетам. Кто успел-то и съел!  Туфли - off, укроемся  пледом – шотландка - ну, кто бы сомневался. Да, английское кресло самая удобная вещь в мире. Красота! Хорошо, что чай я уже заказала.
 -Ser, Cup of tea, please.  Black with lemon. And sugar.
 -What?! No, no milk.
 Блин, этот их чай с молоком, чёй-то для меня - не очень!
 В этом широком кресле с высокой спинкой можно бесконечно сидеть и смотреть на огонь, а ещё на воду, как кто-то работает и, как верно подметил какой-то остряк, на деньги в коробке водителя маршрутного такси. Точно!
 За окном дождь, и уже стемнело, а здесь в холле маленького отеля на окраине Данди, тепло и уютно, особенно на моём месте, перед камином. Негромко переговариваются за столиками гости отеля и  посетители, решившие скоротать вечерок за чашкой чая или бокалом пива. Но этот лёгкий шум, даже не шум, а так гудение, совсем не мешает. Такое умиротворение.  Я не видела, но слышала, как тихо подошёл официант и поставил чашку с горячим чаем на столик слева от моего кресла, и также тихо отошёл. Что здесь хорошо, так это то, что никто не пытается нарушить твой покой пустыми разговорами, особенно, когда ты не расположен к светским беседам. Хотя англичане любят общаться и иногда бывают довольно-таки шумные.
 Что-то цокнуло. Я даже не заметила, что рядом в кресле сидел человек. Мужчину я не видела из-за спинки кресла, только его рука лежала на подлокотнике, в чёрном пиджаке из-под, которого была видна полоска рукава фиолетовой рубашки, и держала невысокий, но широкий стакан с виски. Да, это было виски, потому что в напитке плавали кусочки льда - именно, они и цокали.
 Что это была за рука! Не рука, а произведение искусства! Широкая,  с длинными, но не костлявыми пальцами. Кожа белая, прям, бабья, pardon, как у женщины. Огонь камина освещал её и, казалось, что от руки идёт сияние, которое усиливалось янтарным блеском виски.  Вдруг рука исчезла, и я на мгновение даже испугалась почему-то. Когда рука появилась снова, содержимое стакана явно уменьшилось.
 Я перевела взгляд с руки на огонь, потом начала рассматривать узоры камина. На каминной полке стояли часы - бронзовая Диана преследовала оленя, который пытался запрыгнуть на циферблат часов. Языки огня качались, освещая полунагую Диану и бок оленя и, казалось, эта бешеная скачка лишь на мгновение прекратила движение. Время остановилось. Да, точно, остановилось - часы стоят.
 Рука снова исчезла, а когда опустилась, уровень виски в стакане почти не изменился.
 "Интересно, куда он смотрит? Я-то на огонь, а он, как пить дать, на обнаженную грудь Дианы. Или на неё",- подумала я о даме, нарисованной на портрете, висевшем над камином.
 Лица дамы я почти не видела, картина отсвечивала, только платье, брошь в форме лебедя и белый напудренный парик, два локона, которого, ниспадали на плечо дамы. Потрясающе, как художнику удалось так точно передать, что платье на полотне бархатное, а брошь - бриллиантовая. Как можно обычными красками показать игру света камней броши и переливы ткани!
 Снова застучали кусочки льда. Рука крутнула стакан, взбалтывая остатки содержимого.
  Фиолетовая рубашка и чёрный пиджак - мужчина, точно, брюнет. Как хочется на него посмотреть. И рука без кольца. Вот, глупая! Обручки в Европе носят на левой руке, а я смотрю на - правую!
У-ё! Вот так всегда - на самом интересном месте!
 Чай мой уже остыл. Я взяла чашку с блюдцем и посмотрела в окно. Было уже совсем темно, дождь перестал, и только мокрые листья блестели в саду. Возле окна на невысоком столике ваза с розами. Ну, прям, куст! Необычные цветы, белые с красными полосками - Ланкастер-Йоркширский, издавали пьянящий аромат, который заливал всю комнату, даже запахи кафе не могли затмить его. Да-да!
 Придумала! Надо потянуться и, в противовес его руке, показать ему мои ступни, изящные, маленькие с просвечивающими сквозь чулок, накрашенными ноготками. Главное,  по - балетному округлить подъём.
 По -тихоньку, естественно, выскальзываем из-под пледа. Увидел или нет? Подождём немного. Я поставила чашку с блюдцем на столик. В соседнем кресле уже никого не было. И мне стало грустно. Я закрыла глаза. Хорошо, что можно просидеть здесь всю ночь, никто и слова не скажет. Как бы хотелось увидеть его завтра. Я уверена, что узнаю его по руке. А пока, надо найти туфли и подняться к себе в номер. Посмотрим, завтра будет завтра.
Я поднялась на второй этаж, прошла по коридору, вот и мой номер. Я взяла карточку –ключ, блеснул зелёный огонёк, клацнул замок, и дверь открылась. В это время, как  раз, вышла из душа соседка в махровом халате и с полотенцем на голове. В комнате было темно, светился только телевизор. Из открытой двери душа свет падал на крючки вешалки на стенке и на коврик в маленькой прихожей номера. Я разулась.
 -Ты где была? - спросила соседка, - Чай будешь? Вода в чайнике ещё горячая.
 -Я была в холле, сидела в кресле возле камина. Чай не буду, уже пила.
 -Хорошее местечко, тебе повезло - там всегда занято. Дождь уже прошёл?
 -Да, - кивнула я.
 -Слушай, пусть телевизор работает, выключишь,  когда спать будешь ложиться.
 -Ладно,- ответила я.
 -Твой шампунь на зеркале. Ничего, такой.
 -Угу, хорошо.
 -Пусть балкон будет открыт,  после дождя такая свежесть – сказала соседа, разматывая полотенце.
 -Да у тебя волосы мокрые, простудишься.
 -Ничего, они короткие, я их сейчас феном высушу.
 -Как скажешь,  - махнула я рукой. - Я в душ. Спокойной ночи.
-И тебе.
 Я зашла в душ и услышала, как зашумел фен. Пар из душа ещё не вышел. На полочке, возле запотевшего зеркала лежал пакетик с шампунем. На кафельном полу виднелась цепочка следов босых ног соседки, следы прерывались резиновым ковриком. Возле крана умывальника висел маленький контейнер с жидким мылом, а возле съемного душа был такой же контейнер с гелем. Я открыла воду в кране умывальника и умылась, тщательно смывая косметику. Потом залезла в ванную и стала так, чтобы струи с душа не падали мне на волосы. Когда я вышла из душа, соседка уже спала. По телевизору диктор рассказывал о погоде, тыкая указкой
в карту. На столе возле телевизора лежал фен, соседка забыла выдернуть его шнур из розетки. Я
выключила фен, нажала на кнопку пульта телевизора, экран погас.
 Я легла, но спать не хотелось. Я лежала и смотрела на приоткрытую дверь балкона, где слегка покачивался низ занавески. Где-то трещали цикады, а здесь, возле отеля было тихо. Всё спит, как в королевстве спящей красавицы.  Я встала и подошла к балконной двери, глянула через занавеску на улицу. Дорожка в сад отеля освещалась редкими фонарями, что делало сад каким-то уютным и даже интимным.
 У меня блеснула идея и, подчиняясь этому порыву, я накинула на ночную рубашку махровый халат, запахнула его и подвязала поясом. Потом схватила, лежащий на кресле плед. Взяла со своей тумбочки карту-ключ и сунула его в карман халата. Стараясь не шуметь, обула мокасины, англичане называют их "теннисные туфли". Потихоньку открыла дверь и выскользнула в коридор. Верхний свет в коридоре был выключен, лишь тускло горели бра на стенках, между дверями номеров. Наш номер в конце коридора, сразу направо боковая лестница, которая ведёт к служебному входу. Дверь служебного входа выходила как раз в сад, на парковку. Центральный подъезд был с другой стороны здания отеля.
 На моё счастье, дверь служебного входа была не заперта. Я дёрнула ручку двери и вышла на улицу. Ночь, не смотря на прошедший недавно дождь, была, на удивление, тёплой. Я накинула на плечи плед и пошла по дорожке. В саду, а точнее, в парке, было одно укромное местечко, я его ещё днём заприметила. Главное, чтобы там не было любовной парочки. Не одна же я такая умная, не одной мне нужно уединение. Я свернула с дорожки и направилась вглубь парка. Надо быть по - осторожней, не хотелось бы попасть в неловкую ситуацию, застигнув врасплох любовников, в неприличной позе. Это не нужно ни мне, ни им. Так ещё немного. Фух, никого.
 Это просто чудесное место! Скамья стоит в углу парка. Пологий холм спускается под небольшим углом и заканчивается обрывом, а вдали виднеется море. Скамейка спрятана в кустах роз, что делает её похожей на беседку. Слева журчит искусно сделанный родник. Вода родника падает многоступенчатым водопадом и исчезает в траве. Сейчас, в это время года, как раз цветут розы. Весь куст, словно, осыпан цветами, белыми с  розовыми полосками. Я присела на скамью. Ветви куста, буквально, нависали над моей головой,  иногда прикасаясь своими цветами к моему лицу, особенно, когда я откидывалась на спинку скамейки, опираясь боком на подлокотник.
  Луна вышла из-за облака, красивая, почти круглая, не хватает только маленького кусочка, как будто, облачко захотело забрать себе кусочек луны на память. Всё, враз,  стало серебряным, словно, кто-то разбрызгал краску из баллончика. Трава, мокрые листья, камни - всё сверкало. Полоска моря, залитая светом луны, превратилась в браслет, отделанный камнями Сваровски. Аромат роз, который стал ещё ощутимее, кружил голову. Я чувствовала себя королевой заколдованного королевства, феей снов.
 Вспомнились слова Марицы: "Здесь не надо быть поэтом, душа сама в тебе поёт!".
 Я даже не сразу поняла, что пою: "Нiчь, яка мiсячна, зоряна,  ясная…». Было необычно слышать украинскую речь здесь, под шотландским небом. Песня закончилась, а мой голос как будто всё ещё остался в воздухе.
 -Пожалуйста, продолжайте, - услышала я тихую просьбу, сказанную почти шепотом, на хорошем английском.
 -Что? - на мгновения у меня перехватило дух. Я вообще-то думала, что я одна, что здесь никого нет, наличие слушателей было совсем неожиданным. - Зачем?
 -Вы очень красиво поёте.
 -В самом деле.
 -Да. А это какой язык, что-то  из славянских? – спросил тот же голос.
 -Да, украинский.
 -Вы говорите на таком "экзотическом" языке?
 -Нет, это мой родной язык. Я с Украины.
 -А я думал, вы из Лондона. Ваш акцент очень похож на лондонский.
 -Мерси за комплиман, - сказала я, а сама подумала: "Ого, теперь я знаю, что такое "спальный голос". От такого нежного с придыханием баритона с ума сойти можно. Надо заканчивать, а то это может далеко зайти".
 -Спойте ещё раз, прошу вас.
 -Хорошего по- немножку, - ответила я по-русски.
 -Что вы сказали? Я не понял.
 -Я говорю: "Спокойной ночи".
 -Что? Почему?
 Ещё одно слово таким голосом, и я упаду в обморок. Так что "хода отседова!". Я быстро поднялась со скамейки, скрутила плед и вышла из своей розовой засады. Хорошо, что на мне мокасины - можно идти быстро и тихо.
"Быстрей, быстрей, быстрей!". Вот и дорожка к отелю.
 -Подождите! Куда же вы? Я не хотел вас напугать, - услышала я вслед.
Только не оглядываться. Распущенные волосы и бесформенный халат - хорошая маскировка. Навряд ли, можно узнать днём. Только не оглядываться. Страшно! Чего страшно? Страшно разочароваться и разочаровать!
 Ну, вот уже и парковка, ещё немного и служебный вход. Тьфу ты! Дверь заперта. Придётся тащиться на центральный вход. Прохожу через холл мимо дремлющего администратора. Мокасины - всё-таки классная вещь - иду по-кошачьи тихо. Вот и мой номер. Снова блеснул зелёный огонёк и клацнул замок. Я вошла в номер и заперла дверь. В комнате тихо. Я скинула халат и вместе с пледом бросила его на кресло. Прислушалась. Всё по-прежнему тихо, слышно только ровное дыхание соседки во сне. В голове моей до сих пор звучит этот голос.
 Да, что же это такое, все мне мужчины нравятся как-то частично: то у одного - руки, а то у другого - голос. Всё не как у людей! Так всё, спать, спать, спать. Интересно, соседка узнала, что меня не было. Ладно, утром увидим. Я и не заметила, как уснула.
  Пробуждение было чудесным. Лучи утреннего солнца, проходя через занавеску, как через сито, рисовали полоски на стене.
 -Привет! – поздоровалась соседка.
 -Доброе утро! - сказала я нараспев, а сама подумала: "Интересно, знает или нет".
  -Кофе будешь? – спросила она, наливая в чашку кипяток.
 -Да. Ты курить, на балкон?
  -Да.
 -Возьми и мою чашку на балкон, составлю тебе компанию. Утро то, какое чудесное, сказала я, выходя на балкон, - А я думала, туман будет. А оно – солнце, какое!
 -Говорят, здесь это не часто бывает
 -Это потому, что мы здесь, - я приподняла руку с чашкой, будто произношу тост.
 -Точно!
Мы засмеялись.
 -Посмотри, как красиво, - сказала я, сделав глоток кофе, и показала в сторону моря, где солнечные лучи играли золотыми огоньками так, что слепило глаза.-  Кофе в такой обстановке особенно вкусен.
 Мы помолчали, наслаждаясь напитком и видом.
 -Ну, что докурила? – спросила я. -  Тогда одеваемся, красимся и идём завтракать.
 -О.К.А что у нас на повестке дня? – соседка затушила окурок.
 -Свободный, отдыхаем. Может,   прогуляемся в ближайшую деревеньку, а потом к морю, - предложила я.
 -Как тебе только удаётся находить уютные уголки или кафе.
 -Шестое чувство, - улыбнулась я.
 Мы допили кофе, соседка выкурила ещё одну сигарету. Я сказала: "Ну, что пошли".
 Ресторан отеля был полупустой. Мы, набрав различной снеди со шведского стола, заняли свои места. Не знаю почему, но я села спиной к залу. Ночной незнакомец,  навряд ли,  мог меня узнать. Волосы у меня подобраны, а фигуру тогда скрывал халат, но всё равно, меня что-то беспокоило.
 Кто-то сказал: "Если чудесное утро, то и чудесный день. " Это правда.
 Мы погуляли по городку, сходили к морю и даже поездили верхом. Подкрепиться решили в одном пабе. К нам захотели присоединиться ещё две девушки из нашей группы. Одна из них мне совсем не нравилась. Её было как-то, очень много: она всё время говорила, в основном, хвасталась. Но другая была землячкой моей соседки, поэтому я была не против такой компании.
 Внутри паб был довольно-таки уютный. Напротив входа располагалась барная стойка с витриной, заставленной различными бутылками с напитками и сигаретными пачками. Возле стойки стояли барные стулья на высоких ножках с подставками для ног и низкими спинками. Почти всё стулья были заняты посетителями, и только несколько пустовали. В центре зала стояли столики, за ними тоже сидели люди, разговаривали, потягивая пиво или виски, смеялись, спорили. Вдоль стен установлены кабинки с высокими стенками, обставленные мягкими диванчиками, обтянутыми кожей, и широкими столами. В них пировали компании. Одну из таких кабинок заняли мы. К нам сразу подошёл официант и раздал книжечки-меню.
 -Прошу вас выбирайте. Я подойду через несколько минут, - сказал официант, как мне показалось с акцентом.
 Мы уже второй день в Данди, до этого были день в Эдинбурге и три дня в Лондоне, поэтому я научилась различать местные говорки и акценты.
 Я знала, что хотела и поэтому с заказом определилась первой. Снова подошёл официант. Это был невысокий мужчина с заметными залысинами на голове, каштановыми волосами и добрыми немного грустными глазами. На вид ему было чуть за сорок. Но движения его были легкими и даже изящными.
 -Прошу вас, сэр, - обратилась я. -  Стейк с луком, жареный картофель, салат из свежих овощей и маленький бокал светлого пива.
 -Так, добже, - сказал официант, делая пометки в своей электронной записной книжке, а затем повернулся к другим девушкам, которые всё ещё не могли сделать выбор между мясом, рыбой и морепродуктами.
 -Пшепрошем, пан говорит по-польски? - спросила я, воспользовавшись минутной заминкой.
 Официант повернул ко мне голову, его глаза округлились.
 -Пани полька? - ответил он по-польски вопросом на вопрос.
 -Нет, я украинка с Харькова
 -А-а…
 -А польский выучила потому, что он мне нравится, он красивый, - ответила я, стараясь четко выговаривать слова.
 -У пани чудесное произношение.
 -Спасибо, - ответила я, улыбнулась, слегка поклонилась и добавила, - Ой, панэ, прошу вас, с заказом принесите сразу счёт, хорошо.
-Добже, - сказал официант и тоже немного поклонился.
  Когда он поднял голову, в глазах у него блеснули слёзы. Этот сентиментальный момент был очень трогательный. Было что-то родное во всём этом. Мои сотрапезницы весь мой диалог с официантом просидели тихо. Даже "та,  которой много" не проронила ни слова. Официант принял заказ у других девушек, ещё раз взглянул на меня и ушёл.
 -Ты говоришь по-польски? – спросила "та, которой много".
 -Да, ну и что?
 -Ничего, - сказала она, поджав губы, помолчала секунд тридцать и снова начала говорить, а точнее хвастаться.
 Я стала разглядывать заведение и людей, которые здесь находились. В пабе было намного шумнее, чем в кафе отеля. Но в этом была своя прелесть. Вдобавок, включили по телевизору футбольный матч, и на каждое действие на экране народ реагировал очень эмоционально, особенно те, кто сидели за столиками в зале.
 Официант принёс заказ, поставил сначала бокалы с пивом, потом подал приборы, а после тарелки с горячим. Потом ушёл, а через минуту вернулся и подал мне книжечку со счётом. Я развернула книжку - сумма была явно ниже, чем я рассчитывала, в ней не было указано цену за пиво.
 -Здесь не хватает цены за пиво, - сказала я по-польски.
 -Пиво за счёт заведения.
 -Но ведь, это ваши деньги, - сказала я и положила в книжечку деньги с учётом чаевых.
 -Пани не только красивая, но и очень щедрая, - ответил официант и добавил, - Поверьте, вы мне дали нечто большее, чем деньги.
 -Спасибо, такой комментарий мне приятен.
 -Вам спасибо, пани, - кивнул официант и добавил по-английски, - Желаю приятно провести время. 
 Он снова поклонился и отошёл, а мы занялись своим ужином.
 Стейк явно удался, сочный,  с румяной корочкой и золотистыми кольцами поджаренного лука. Брусочки жареного картофеля были один в один, как  будто кто-то специально занимался их калибровкой. Овощи в салате были фигурно нарезаны и украшены зеленью, что придавало особый шарм блюду. Светлое пиво в тонком высоком бокале было прозрачно с белой пеной, похожей на меховую шапку.
 Уже вид этого блюда вызывал аппетит, а вкус - так это истинное наслаждение. Я ела его не спеша, смакуя каждый кусочек. Мне было всё равно, что делают или о чём говорят другие. Есть только я и наслаждение вкуса. Я почти закончила трапезу и откинулась на спинку диванчика в угол.
Вдруг какое-то щемящее чувство, что что-то не так, обеспокоило меня. Я огляделась. Вроде всё на своих местах, тот же шум в пабе, те же люди, болеющие за свою команду, мои сотрапезницы тоже весело щебечут и смеются, а "та, которой много"  больше всех. Время от времени она подскакивала и, виляя бёдрами, огибая столики в зале, шла к стойке бара. За стойкой стоял бармен, типичный ирландец: рыжий, невысокого роста, но крепкий и очень подвижный. Его руки только и мелькали, разливая напитки  и меняя стаканы посетителям. "Та, которой много", также качая бёдрами, возвращалась к нашему столику, но только с небольшой порцией виски в
руке. Когда она вернулась последний раз, лицо её было явно недовольно. Я глянула в сторону бара - парня бармена заменила девушка. Я улыбнулась. Вот в чём причина! Возмущения будет часа два.
 Неожиданно, я поняла, что не так. Я узнала голос, тот голос, что взволновал меня сегодня ночью. Как я его услышала среди такого шума, я не представляю. Разговаривали трое и среди них он. У меня аж круги поплыли перед глазами...
 -Ну, вот как тебе удаётся находить такие места? - услышала я голос соседки.
 -Шестое чувство, - ответила я и улыбнулась. Правда, улыбка вышла какая-то вымученная, но девушки этого не заметили.
 Я снова прислушалась к разговору за стенкой соседней кабинки. Много чего я не поняла или не расслышала.
 -Неужели так бывает? - спросил один из мужчин, - Как в кино.
 -Да это...
 Тут по телевизору забили гол, и народ засвистел, заулюлюкал, закричал, поддаваясь эмоциям. Когда страсти улеглись, я снова прислушалась.
 -Ну,  ещё бы, застать свою девушку в постели с чужим мужиком за месяц до свадьбы - это...
 Тут посыпалась такая брань, что я невольно прищурилась.
 -Вовремя ты появился.
 -Как раз, не вовремя, - сказал второй, и они оба засмеялись.
 -Парни! – «баритон» был немного раздражён.
 И опять народ загалдел, обсуждая игру футболистов.
 -Ну что, рассчитываемся и уходим? - спросила моя соседка других девушек.
 -Да, надо только позвать официанта, - ответила её землячка.
 Официант-поляк подошёл с книжечками - счётом к нашему столу. Девушки расплатились и встали, чтобы уйти. Я специально замешкалась, чтобы уйти последней. Очень мне хотелось посмотреть на мужчин в соседней кабинке. Я оглянулась, но увидела лишь парня, который сидел с краю. Это тот, кто громче всех смеялся. А он, он сидел в углу диванчика. Оказывается, мы сидели спина к спине, разделённые тонкой стенкой кабинки. Я отвернулась и пошла к выходу.
  Вдруг кто-то коснулся моего плеча. Я оглянулась. Передо мной стоял официант.
-Может, пани, задержаться на минуту?
 -Да, конечно. А что такое? – поинтересовалась я.
 -Вы были грустны, вам у нас не понравилось?
 -Нет, что вы, всё чудесно и место, и обслуживание, и кухня, и вообще.
 -Тогда могу я дать пани вот это? - официант протянул мне свёрток.
 -Что это? – удивилась я.
 -Подарок, - ответил он и добавил, - от заведения.
 -В таком случае, могу ли я обнять пана, в качестве благодарности.
 Его доброе лицо расплылось в улыбке. Я его обняла, присовокупив невинный поцелуй в щеку. А сама на мгновение глянула в  кабинку, где сидели мужчины. Мужчина с краю отодвинулся, и я увидела руки того, кто сидел в углу дивана. На секунду я замерла. Это были те руки!  Не может быть! И красивые руки, и красивый голос принадлежали одному мужчине! У меня подкосились ноги.
 -Пани себя хорошо чувствует? - голос официанта привёл меня в чувство.
 -Всё в порядке.
Я высвободилась из объятий поляка, он внимательно посмотрел мне в лицо.
 -У пани точно всё в порядке?
 -Да, ещё раз спасибо, - улыбнулась я.
 -Вы придёте сюда завтра?
 -Не знаю.
  -А послезавтра?
 -А послезавтра мы уезжаем в Лондон, а там - домой.
 -Очень жаль, - сказал официант с грустью. - Я рад был поговорить с вами на польском, хоть вы и не полька.
 -Я тоже рада. Удачи!
 -И вам всего хорошего. До свидания,- сказал официант и поклонился.
 Я ответила на поклон кивком головы, повернулась и вышла из паба.
 -Почему так долго? Что заигрывала с поляком? Может быть,  он тебе сделал предложение? - ехидно спросила  "та, которой много".
 -Вы угадали, он предлагал мне остаться здесь, в Данди, в качестве его жены - соврала я, не моргнув глазом, - Даже подарок оставил - вот!
 И я показала свёрток.
 -Ну и что там?
 -Не вашего ума дело! – такая бесцеремонность меня раздражала.
 -Хм! - хмыкнула она, поджав губы, и больше ко мне не обращалась.
 -Зависть - плохое чувство, - сказала я соседке, и та засмеялась.
 -Точно! А здорово ты её, -  добавила она шепотом.
  Когда мы подходили к отелю уже совсем стемнело.  Как только,  мы вошли в номер, соседка, немного стесняясь, спросила:
 -А всё-таки, что в пакете, можно спросить?
 -Конечно, мне самой интересно.
 -А как на счёт предложения?
 -Да соврала я, - честно ответила я соседке, разворачивая свёрток.
 В пакете оказалась бутылка пива и бокал с логотипом паба в сувенирной упаковке, и записка: "Для пани, которая говорит по-польски, хоть и не полька. Янош Валевский".
 -Ну, вот и свадебный подарок, - сказала я, и мы засмеялись. - Всё теперь в душ и спать. Можно я первая?
 -Валяй, а я на балкон покурить. Сейчас только кофейку себе сделаю. Ты будешь?
 -Нет, я в душ.
 Мне очень хотелось сбежать в сад ночью, но я так устала, что просто валилась с ног. Столько эмоций, столько переживаний было для меня слишком. После душа я сразу легла и заснула, как только голова коснулась подушки.
 В это утро я проснулась первой. За окном был туман такой густой, что казалось, кто-то за ночь закрасил окна белой краской. Я включила чайник, чтобы сделать кофе, а сама пошла в душ. Когда я вышла, соседка всё ещё была в постели. Потом она потянулась и села, глянула в окно и спросила:
 -Это что снег?
 -Ты что, летом? Нет - это туман такой, как молоко.
 -Ох уж этот мне, "Туманный Альбион",  - потягиваясь и зевая, заметила соседка.
 -Да, ты права - название определяет сущность. Чайник вскипел. Кофейку сделать?
 -Ага, так не хочется идти на улицу курить, - она поерзала в постели, нежась и всё ещё не решаясь встать. - Составишь мне компанию?
 -По кофе - да, по "курить" - нет.
 Я сделала две чашки кофе, долила ещё воды в электрочайник:
 -Ну, что, пошли, разгоним чарами туман.
 -Да, я сейчас, только сигареты возьму, - ответила соседка, застилая кровать. - Мы сегодня опять едем в Эдинбург?
 -Угу, такая программа тура.
 -Дебильная программа тура. Лучше бы мы вчера съездили в Эдинбург, а сегодня был бы свободный день.
 -Ну, это потому, что многие музеи в этот день закрыты, - объяснила я.
  -Откуда ты всё знаешь, нет -  в самом деле? – она выпустила облачко дыма.
 -Ладно, пошли завтракать.
  Программа тура в этот день была, действительно, насыщенной, особенно с утра. Но в пол - четвёртого дня мы уже вернулись в Данди. Так что, вечер был в нашем распоряжении. После обеда в ресторане отеля я  предложила:
 -Пойдём через сад, к морю. Чего в номере сидеть. Посмотрим на волны.
 -Все нормальные люди летом едут на юг, к морю, купаться и загорать. А нас понесло на север, смотреть на волны, - пробурчала соседка.
 -Ладно, не бурчи.
 Мы пошли через сад. Проходя мимо моей скамейки, соседка увидела куст роз.
 -Смотри, какие розы! Давай подойдём и сорвём хоть цветочек.
 Нечто, похожее на ревность шевельнулось в моей душе. Это - мой куст, моя скамейка и моя тайна.
 -У тебя лишние тридцать евро? – спросила я.
 -Почему лишние?
 -Это штраф за один цветок, сорванный в парке, - соврала я.
 -Почему это, у нас в отеле, в кафе, в холле таких роз целые кусты в вазах стоят, а ты - штраф.
 -Да, только для отеля цветы срезает садовник или администратор с его разрешения, потому что знает, где срезать, чтобы не нарушать гармонии.
 -А я что нарушу, сорвав один цветок? – возмутилась она.
 -Может быть, и нет, но цветок будет у тебя в руках либо в волосах, увидят-оштрафуют, - снова бессовестно соврала я.
 -А я выброшу.
 -Ну, если ты его всё равно выбросишь, может лучше и не срывать.
 Это был железный довод, и соседка согласилась, глубоко вздохнув. Внутри у меня всё ликовало, место моего тайного свидания не раскрыто.  Мы дошли до моря, прошли вдоль его побережья, посидели на камнях, наблюдая за волнами. Разговаривать не хотелось. Пора возвращаться, надо собирать чемоданы, ведь завтра предстояла дорога обратно в Лондон,
а там - самолёт и Киев. К тому же сегодня ночью у меня было ещё одно важное дело.
 Когда мы вошли в номер отеля, я сказала:
 -Ну, что я буду играться с чемоданами, а ты иди в душ первой. Я чайник поставлю. Будешь что-нибудь?
 -Не хочу, схожу в душ, покурю и лягу спать. Чемодан сложу завтра утром. Что-то я устала сегодня. И, честное слово, я уже хочу домой.
 -Понятно, - сказала я, а сама подумала: "Всё складывается как нельзя лучше".
 Соседка пошла в душ, а я начала укладывать вещи, сувениры, подарки. Потом приготовила себе наряд для ночной возможной встречи. Когда соседка вышла из душа, я всё ещё возилась, точнее, делала вид, что возилась, с чемоданами. Соседка покурила на балконе и легла спать. Я выключила верхний свет, оставила зажжённым только ночник на своей тумбочке. Я глянула на часы - было двенадцать. Я освежила макияж и оделась.
И тут меня охватило беспокойство: "Зачем мне всё это нужно, что я делаю, я, что сошла с ума?". Мне стало страшно. Вдруг я увижу, если вообще увижу, совсем не то, что представляю, или он увидит, не то, что нарисовало его воображение. Страшно разочаровать и разочароваться. Но что-то внутри меня говорило: "Не узнаешь, пока не попробуешь. Не пойдёшь - будешь потом жалеть, а лучше сделать и пожалеть, чем не сделать и пожалеть".
 Я решилась и вышла в коридор. Вот и боковая лестница, служебный вход, парковка, дорожка. Я шла как в тумане, так, здесь свернуть. Я увидела знакомый куст, села на скамейку и отдышалась.
  "Что я здесь делаю?" - опять застучало в висках. Так, всё! Успокоится, и будь, что будет!
 Я всё никак не решалась хоть слово произнести, а не то, чтобы запеть.
"А в тот раз была луна и звёзды", - подумала я, посмотрев на ночное небо, закрытое облаками.
Всё во мне бушевало, я опустила голову, мне хотелось плакать.
 Родника не было видно, но журчание, бегущей воды, было отчётливо слышно. А я, как будто, только сейчас его услышала. Этот звук бегущей воды успокаивал, приносил какое-то умиротворение. Я откинулась на спинку скамейки. Розы, своими лепестками, касались моего лица, словно,  подбадривая: "Не бойся, мы - здесь, с тобой, мы тебя защитим, мы тебя спрячем".  Я подняла голову. Надо мной были звёзды, как будто, кто-то специально разорвал пряжу облаков, чтобы показать мне их.
 И вдруг мне стало всё равно, будет он или не будет, придёт или не придёт, услышит или не услышит. Какая разница? Я здесь, в Шотландии, в английском парке, вдыхаю аромат роз и всё.
 "Он говорил мне: "Будь ты моею..."
Вдруг я услышала чьи-то осторожные шаги. Мне захотелось прервать песню, но я не смогла.
"Ничего, с одним мужчиной, если что, я справлюсь", - промелькнуло у меня в голове. Услышав, что шаги приближаются, я поднялась со скамьи, ожидая, сама не знаю чего.
 Отодвигая ветку куста, ко мне вышел мужчина и сразу остановился, как вкопанный. Минуту мы молчали.
Он был высок, строен, с аккуратной головой на длинной шее. Гладко выбритое лицо, открытый лоб, высокие скулы, брови, как сломанные стрелы, прямой нос, чувственные губы. Худощавый, но с хорошей фигурой и длинными ногами. Я была права - он брюнет.
 Не знаю, что увидел он, но я опомнилась первой:
  -Вы разочарованы, тем,  что видите?
 -Что? Нет! Нет! Нет!
 Как-то стало легко с ним, как будто, мы знакомы сто лет и просто давно не виделись. Мы присели на скамейку, и всё время разговаривали и смеялись. Моё беспокойство, по поводу моего знания английского, исчезло.
 -Смотрите, туман ползёт по холму, как покрывало, - сказала я.
 -Да, уже светает. Вы придёте завтра?
 -Нет, я уже сегодня уезжаю в Лондон, а там - на самолёт и домой.
 -Вы живёте в Киеве? – посмотрел он мне в лицо.
 -Нет в Харькове. Это от Киева ещё шесть часов автобусом.
 Мы помолчали. Стало совсем светло.
 -Ну, вот и окончилась ночь, будем прощаться, - сказала я, вставая.
 -Что? Как? Нет! Нет! Нет! - воскликнул он, делая ударение на последнем "нет", и тоже встал.
 -И всё же мне пора, да и вам, наверное, тоже.
  -Ещё мгновение, пожалуйста, - попросил он и взял меня за руку.
 Я глянула на соединённые наши руки, подняла голову, посмотрела на него и улыбнулась. Его сине-зелёные глаза смотрели прямо в мои. Затем он приблизился и осторожно коснулся губами моих губ, очень нежно, просто коснулся и всё.
 -Вам не понравилось? - спросила я, опустив глаза и снова подняв их.
 Он снова коснулся моих губ своими губами, но, в этот раз, посмелее, и задержался на мгновение дольше.
 -Это была чудесная ночь! Спасибо и всего хорошего, - я чуть отстранилась и пожала ему руку.
 -Прощайте! - добавила я, быстро повернулась и побежала к дорожке, ведущей к отелю.
 -Я всё равно найду тебя! - крикнул он мне вслед, - Найду! Слышишь!
 -Слышу! - крикнула я в ответ и уже тише добавила. - Найди!