Зима в этот год выдалась, на редкость, снежной. Давно такого не было. Весь Лондон был, словно покрыт белым кружевным платком. Снег валил большими хлопьями и иногда с такой силой, что не было видно противоположной стороны улицы. Такому снегопаду радовались разве, что дети. Автомобилисты и коммунальщики приходили в отчаяние.
В моей квартире, в престижном районе Лондона, раздался телефонный звонок.
-Вишенка, привет, - послышался знакомый голос моего приятеля Бенни.
С Бенни я познакомилась ещё в университете. Знакомство, кстати сказать, было весьма необычным. Я пришла к подруге. Купила по дороге пакет с черешней, в качестве гостинца. Я постучала в дверь и, не дожидаясь ответа, открыла её. У нас с подругой так было принято. В комнате был полумрак, жалюзи на окне были закрыты. В кровати моей подруги сидел какой-то парень и печатал на ноутбуке. Когда я вошла, парень поднял голову и сказал: "Привет!"
-А где Сабина?
-В душе, - парень закрыл ноутбук, отложил его в сторону и встал с кровати. Он был абсолютно нагой.
Я отвернулась к стене, чтобы не смотреть на него.
-Да не тушуйся ты! - сказал парень, надевая брюки и застёгивая молнию. - А это у тебя что? – спросил он и указал на пакет с вишнями.
-Черешни. Хотите? - я протянула ему пакет. - Прошу!
-О, спасибо, - парень надел майку с нарисованной девушкой и представился. - Бенни Грей.
Потом запустил руку в пакет и, взяв горсть ягод, бесцеремонно чмокнул меня в щёку. - Пока.
-До свиданья,- сказала я и посмотрела ему вслед.
Проходя мимо душа, где была моя подруга, он стукнул в дверь: "Пока, крошка!" - сказал и вышел.
Такой была моя первая встреча с Бенни. Потом мы часто виделись в университете, и каждый раз он кричал мне: "Привет, Вишенка!". Мы с ним не были такими уж близкими приятелями. Я иногда помогала ему с заданиями, хотя он и был на курс старше меня. А он приглашал меня на вечеринки, на которые я никогда не ходила. Бенни был весьма любвеобильным молодым человеком, почти каждую неделю у него была новая девушка.
И мне совсем не хотелось стать очередной галочкой в его донжуанском списке. Но когда, в порыве пьяной откровенности, он сказал: "Слушай, ты вроде бы классная девчонка, но, почему-то, ты меня совершенно не волнуешь, как женщина" в этот момент я почувствовала такое облегчение и сказала:
-Может быть потому, что я для тебя просто "свой парень".
-Ты прав, кореш!
Потом время развело нас, и спустя много лет мы снова встретились на какой-то вечеринке, на которой я была по работе.
-Не может быть, Вишенка! Привет! Я сразу тебя узнал! - услышала я знакомый голос.
Я оглянулась и увидела Бенни.
-Вишенка, а ты шикарно выглядишь, учитывая какой простушкой ты была! - продолжал Бенни.
-Бенни, ты как всегда в своём репертуаре,- ответила я, целуя его щекой.
Бенни из аристократов, он обладал прекрасным вкусом, был знатоком хорошего тона и изящных манер. Он всегда знал, какой галстук или платок подобрать под ту или иную рубашку, какие носки одеть под туфли и брюки, закую зацепить булавку или запонки. Я в университете всегда, по-тихоньку, училась у него как одеваться и какой аксессуар подобрать.
Так, что подобный комментарий из его уст был больше, чем комплимент. Бенни всегда называл меня "вишенкой". Когда знакомил с кем-то в неформальной обстановке говорил: "это Вишенка, свой парень". Хотя прекрасно знал мою фамилию, имя, должность и даже, сколько мне лет и когда у меня день рождения.
-Вишенка, что ты здесь делаешь, ты же не любишь вечеринки?
-Ты прав не люблю, я здесь по работе.
-Ты хочешь сказать, что работаешь на ***?
-Да, и эта выставка тоже организована моей командой.
-Я знал, что ты далеко пойдёшь!
-Ну, ты тоже не посёшь задних! Наслышана о твоих проделках.
С этой встречи, мы вот уже пять лет поддерживаем свои приятельские отношения.
Бенни Грей - преуспевающий журналист. "Охотник за жареными фактами", - так он себя называет. Это значит, что он любитель копаться в чужом грязном белье и застигать жертв в пикантных интимных ситуациях, особенно, если это семейный человек на высоком посту. Я удивляюсь, как Бенни до сих пор не убили. Люди как будь-то, боялись его. Никто не хотел попасть к нему на перо или в объектив фотоаппарата. Надо отметить, что Грей был по-своему честным, хоть и пронырливым журналистом. Он никогда ничего не выдумывал, гоняясь за сенсациями. О своих жертвах он говорил: "Я грешен и не скрываю этого, и они - грешны, и даже больше, чем я, только скрывают это. Если не хотят, чтобы об этом знали - пусть не грешат".
Но, не смотря ни на что, многие любили Бенни, многие были ему благодарны. Он легко сходился с людьми, слыл весельчаком, балагуром и острословом, но никого не унижал и не насмехался, особенно с предмета своих острот.
Бенни остался Казановой. Казалось, он переспал почти со всеми женщинами Соединённого Королевства. Но женщины, расставаясь с ним, никогда его не ругали и не проклинали, а лишь томно вздыхали. Даже то недолгое время, которое он был с ними, Бенни всегда искренно любил и восхищался своей дамой сердца. "Свободный и неприлично богатый мужчина должен тратить свои деньги только на женщин", - говаривал он. Когда Бенни разлучался со своей очередной любовницей, он либо задаривал её дорогим подарком, либо устраивал в её честь вечеринку, где знакомил её, по меньшей мере, с двумя одинокими мужчинами. Вечеринки Бенни пользовались большим успехом. На них не только знакомились, веселились и выпивали,
но даже заключали деловые сделки. Так что на них всегда можно было найти пару или делового партнёра.
...-Вишенка, я чего звоню, я знаю, что у тебя завтра выходной, так, что приходи ко мне часиков в семь.
-Что, очередная вечеринка?
-Да, но я бы тебя не побеспокоил по такому пустяку. Просто хочу тебя кое с кем познакомить.
-Заинтриговал. Ладно, буду.
-О.К.Пока!
-Счастливо.
Интересно, с кем это он собирается меня познакомить. Я решила не заморачиваться по этому поводу. Поживём - увидим. К тому же семь часов вечера - это не время для Бенни, слишком рано. Обычно его вечеринки начинались в девять, реже в восемь часов. А тут в семь. Это точно связано с бизнесом. Ну и ладно!
На следующий день, ровно в семь, я была возле дома Бенни. Музыку было слышно ещё в лифте. Квартира Бенни занимала весь этаж пентхауза.
Его настойчивая бесцеремонность, его работа и большое наследство позволяли Бенни иметь не только хлеб с маслом, но и с зернистой икрой.
Лифт открылся, и я вошла в квартиру. Прошла через прихожую, переобулась в туфли, которые захватила специально под платье, а сапожки кинула в пакет. Я хоть и ехала на такси от дверей моего дома до дверей дома Грея, но на улице снег и скользко, и в открытых туфлях по такой погоде совсем не комфортно. Пальто и пакет я повесила на крючок вешалки.
Людей было немного, конечно, ещё рано для такого мероприятия. Гости стояли небольшими группками и парами, держали в руках тарелочки с закусками и бокалы с шампанским или коктейлями.
-Прошу прощения, вы мисс Тейлор? - услышала я позади себя.
-Да, это я, - я оглянулась.
Передо мной стоял высокий блондин, лет двадцати.
-Мистер Грей просил передать вам просьбу, чтобы вы дождались его.
-Хм, спасибо.
-Вы что-нибудь выпьете?
-Да, шампанского.
-Одну минуту, - сказал парень, поднял руку и махнул официантке.
К нам подошла девушка с небольшим подносом, на котором стояли бокалы с шампанским. Я взяла бокал и, улыбнувшись, кивнула девушке. Официантка кивнула в ответ и тоже улыбнулась.
-Что-нибудь ещё? - спросил блондин.
-Нет, только скажите Бенни, что я в зимнем саду.
-Да, мисс.
Незаметная для других гостей, я прошла в зимний сад. Зимний сад представлял собой оранжерею с живыми цветами всех размеров и искусственным водопадом. Оранжерея имела стеклянные стены и открытую балконную террасу. В глубине сада стояла скамья - качели, а возле стены, с которой открывался чудесный вид на город, стояли два плетёных ротанговых кресла и круглый столик со стеклянной столешницей.
Я вспомнила, как более двух лет назад, когда Бенни купил эту квартиру, он буквально притащил меня сюда, похвастаться своим приобретением.
-А вот здесь, - говорил Бенни, - здесь у меня будет зимний сад со стеклянными стенами, водопадом, живыми цветами, различными наворотами, микроклиматом, в общем hi-tec.
-Так за ним ухаживать надо.
- Ха! - качнул головой Бенни. - Не боись - всё подумано - сюда два раза в неделю будет приходить специалист по этому делу.
-А сюда можно поставить кресла и столик, чтобы любоваться видом, попивая кофеёк.
-Хорошая мысль. Вишенка, ты просто кладезь хороших идей и мыслей.
...Я поставила бокал на столик и присела в кресло, окутав плечи газовым шарфом. Было так чудесно сидеть здесь, в тепле, слушать водопад и смотреть на заснеженный Лондон. Запахло чем-то вкусным - официанты начали подавать горячее. Я вернулась в зал. Гостей заметно
прибавилось, многие танцевали. Стало шумнее, подогретые алкоголем, гости громче разговаривали и больше смеялись. Набрав разных вкусностей на свою тарелку и взяв стакан с ананасовым соком, я вернулась к своему креслу в сад. Что-что, а угощение у Бенни всегда отменное!
Я покончила с ужином, и сидела, смотрела на падающий снег, который из белых пятнышек в темноте превращался в яркие звёздочки на свету.
-А, Зимняя вишня, я знал, где тебя искать! - голос Бенни слега напугал меня, так, что я от неожиданности вздрогнула. - Как свининка?
-Волшебно, - сказала я, - Впрочем, как всегда.
-Отлично выглядишь, - Бении наклонился ко мне, приобнял за плечи и чмокнул в щеку.
-А ты - ещё лучше! - ответила я, качнувшись в его сторону в кресле, слегка ударяя своим плечом его в грудь.
-Я знаю. Но я должен выполнить своё обещание, - прошептал он мне в самое ухо и выпрямился, - Рич!
Когда мужчина подошёл, Бенни его представил:
-Ричард Фримен. Мисс Оливия Тейлор.
Я поднялась, подала мужчине руку и слегка наклонила голову:
-Очень приятно.
Мужчина крепко, но осторожно пожал мне её и глянул в глаза:
-Мне тоже очень приятно.
Ричард Фримен был брюнет с модной аккуратной стрижкой. Рост его был выше среднего, крепкий, спортивного телосложения, с мягкими на вид, но сильными и цепкими руками. Его лицо было гладко выбрито, с белой кожей, прямым носом и чувственными губами. Небольшой шрам, захватывающий его верхнюю губу, делал его лицо суровым. Казалось, что это лицо никогда не умело улыбаться. Его глаза, я их запомнила ещё в первый раз, когда увидела на фото, где он был с Бенни, были серого со стальным блеском цвета. Когда смотришь в них, возникает такое ощущение, что он через них, пытается рассмотреть ваш затылок, настолько пронизывающим был этот взгляд. Но это на портрете, а вживую этот эффект был ещё сильнее. Выправка и уверенные движения выдавали в нём бывшего военного. Он не был большим, а уж тем более полным. Но когда он вошёл, складывалось такое впечатление, что он заполонил собой всё пространство. Настолько сильной и мощной была у него энергетика, что я невольно отступила на шаг назад и ударилась об столик. Зазвенев, цокнула посуда.
К этому моменту Бенни кто-то позвал, и он ушёл.
Ричард, державший мою руку всё это время, наконец, освободил её. Наступило неловкое молчание.
-Бенни сказал, что это вы придумали это место, - прервав тишину, сказал Фримен, обводя глазами оранжерею.
-Нет, что вы! Моя идея - это только кресла и столик.
-Всё равно. Бенни очень уважает вас и ваши идеи.
Мне были приятны такие слова от малознакомого человека.
-Я собираюсь отнести посуду и взять кофе. Вам что-нибудь принести? Свинина сегодня просто чудесная! - сказала я.
-Это должны были быть мои слова, - ответил Ричард и улыбнулся.
Блеснул ряд хороших, крупных, белых зубов, и всё его лицо, словно, осветилось:
-Что вам принести? Может, выпьем за знакомство? Вам...
-Шампанского.
-Конечно, а я, если вы не против, возьму коньяк.
-Почему я должна быть против? - спросила я.
-В таком случае, я сейчас, - Ричард потянулся, чтобы взять мою тарелку.
-Я с вами, - сказала я, опередив его, взяла тарелку и стакан. - Рекомендую попробовать свинину. Если что, встречаемся здесь.
-Учту, спасибо,- сказал он, поворачиваясь, чтобы пропустить меня.
Когда я вернулась, на столике стояли бокал с шампанским и пузатая рюмка с коньяком. Следом за мной шла официантка, которая, по моей просьбе, принесла поднос с кофе и шоколадными пирожными. Девушка переставила блюдца с пирожными и чашечки с кофе с подноса на столик и ушла. Я присела в своё кресло, ожидая Фримена. Почувствовав взгляд, я повернула голову и увидела Ричарда. Он был в двух шагах от меня, я не слышала, как он подошёл. В руках он держал белую розу на длинном стебле.
-Это вам, - сказал он, протягивая цветок.
-Спасибо, мне приятно,- ответила я и взяла розу, - Я принесла пирожные и кофе, правда на свой выбор. Прошу прощения, если не угадала.
-Об этом не стоит беспокоиться, - сказал он и присел в другое кресло.
-Ну, что за знакомство!- предложил он, и мы цокнулись бокалами.
Минут десять мы молчали, смакуя пирожные с кофе. Как только всё было съедено и выпито, я спросила:
- Сколько времени?
-Почти девять, - ответил Ричард.
-Может, смоемся отсюда? - предложила я. - Как вам такая идея.
-Бении прав, вы кладезь хороших идей. Согласен.
-О.К.Только посуду отнесём, - я встала.
Фримен тоже поднялся:
-Это, чтобы у официантов было меньше работы?
-Угадали, им и без нас работы хватает.
Мы забрали посуду, и вышли из оранжереи. Народ танцевал, ритмично подпрыгивая. В центре толпы был Бенни, поднятой вверх рукой, он отбивал такт, громко горланя слова песни.
Я переобулась и оставила пакет с туфлями на вешалке.
-А розу поставьте, пожалуйста, в воду, - сказала я блондину, - Я заберу её завтра. А то, боюсь, она замёрзнет, пока я дойду домой.
-Хорошо, - парень кивнул, согласившись, и взял цветок.
Я всегда могла оставить у Бенни что-нибудь и забрать в любое другое время.
Ричард подал мне пальто, потом оделся сам. Я надела капюшон и тщательно заправила волосы. Мы спустились на лифте, и вышли на порог. Снег почти перестал, летали только редкие снежинки, оседая на лицо и одежду.
-Вы не против прогуляться? - предложила я. – Погода, какая чудесная!
-Я не против.
-В таком случае, вы позволите взять вас под руку? Это чтобы удобнее идти. А то вы - шаг, а я - пятнадцать.
-Конечно, - Ричард подал мне руку, округлив её в локте.
Я надела перчатки и взяла его под руку.
Город, словно, умыт снегом и, казалось, он был рад этому. Мы шли не спеша. Время от времени, я подскальзывалась на каблуках и сильнее хваталась за руку Ричарда.
-Бенни говорил, что вы десантник, - прервала я молчание.
-Морской пехотинец.
-А в каком звании?
-Полковник. Теперь в отставке.
-Офицеров в отставке не бывает, - сказала я, придав голосу детские нотки. - Офицер всегда остаётся офицером.
Ричард искоса глянул на меня сверху вниз и улыбнулся:
-Это точно.
-А сейчас вы кем работаете?
-Начальник безопасности в банке. А вы?
-Я - менеджер на фирме, которая организовывает выставки, конференции, презентации, -сказала я.
-И что выставляете?
-Да всё, от картин, цветов, поделок народных умельцев до машин, яхт и самолётов.
-Не слабо, - похвалил он.
-Ага, - сказала я детским голосом.
Мне вдруг стало очень весело. Не знаю: это погода, шампанское или противовес серьёзности Ричарда, но мне до жути захотелось похулиганить. Чтобы скинуть немного энергии вредности, я стала сбивать сапогами снег, ударяя по нему как по футбольному мячу, поднимая облако снежной пыли. И я доигралась!
Неожиданно я подскользнулась, и мои ноги поехали вперёд. Ричард среагировал мгновенно. Он повернулся, перегородив мне дорогу, и подхватил меня так, что мои руки, как крылья, повисли на его руках, а тело оказалось внизу между его ногами.
И тут я не выдержала и громко засмеялась.
-Вы в порядке? - спросил Ричард и с беспокойством посмотрел на меня сверху вниз.
-Да, в такой позе я ещё с мужчиной не была, - я засмеялась ещё сильней.
Представив всю комичность ситуации со стороны, я смеялась и не могла остановиться. Тело моё содрогалось от смеха, а ноги, не находя опоры, скользили, царапая каблуками снег.
Одним сильным рывком Фримен подкинул меня, как ребёнка, и, удерживая за спину, прижал к себе так, что моё лицо оказалось напротив его. Я глянула в его серые глаза и на мгновение замерла, словно, пронизанная их стальным блеском. Но не выдержала и снова прыснула со смеха, качнулась и, уткнувшись головой ему в плечо, продолжала смеяться.
Мой смех и покачивание не прошли даром! Ричард на мгновение потерял равновесие, мы рухнули на снег и покатились под уклон холма, держа друг друга в объятьях. Когда мы остановились, Ричард оказался сверху на мне.
-О, это совсем другое дело, - сказала я. - Поза как надо - мужчина сверху.
При этих словах Ричард резко отпрянул и перекувыркнулся в снег, рядом со мной. Несколько минут мы лежали рядом на снегу и смотрели в небо, в котором отражался снег. Я поправила выбившиеся волосы и повернула голову в сторону Ричарда. Он смотрел на меня. Я отвернулась и снова стала смотреть в небо, чувствуя его взгляд. Было так хорошо. Редкие снежинки, прикасаясь к лицу, сразу таяли. Я сама казалась себе снежинкой, которая летает в этом ночном небе.
-Я думаю, вам лучше подняться, - Ричард наклонился надо мной, протягивая руки. - А то заболеете.
Я взяла его за руки и встала.
-Надо выбираться отсюда, - продолжал Фримен.
-Вы первый, - сказала я, показав на вершину холма.
Что-то мне совсем не хотелось идти перед мужчиной по-медвежьи, то есть одновременно на руках и ногах. Другой способ передвижения вверх по заснеженному холму обувь на каблуках не позволяла. На середине холма я слепила снежок и метнула его в Ричарда. Попала. Фримен оглянулся. Я по-театральному закатила вверх и в сторону глаза и улыбнулась. Ричард наклонился, забирая в охапку снег, и после бросил его в меня. В этот момент я сделала шаг и, застряв в снегу ногой, рухнула на четвереньки. Получилось, будто бы снежок сбил меня с ног. Судя по всему, Ричард так и подумал потому, что замер на мгновение и стал спускаться ко мне:
-Извините, я не думал, что так сильно бросил.
-Да всё нормально, я просто застряла в снегу.
Помогая друг другу, скорее он мне, чем я ему, мы поднялись на вершину холма.
-Ой, Ричард, вы весь в снегу, как снеговик, - сказала я, обходя его. - Давайте, я вам помогу.
Я стала барабанить пальцами по его спине, обтряхивая снег.
-Теперь ваша очередь, - сказала я, поворачиваясь к нему спиной.
Фримен стоял, не шевелясь.
-Ну, - сказала я, нетерпеливо передёргивая плечами, а сама подумала: "Справиться с дюжиной мужиков - нет проблем, а обтрусить снег со спины женщины - целое дело".
Ричард ребром ладони нежно и мягко провёл по спине, вдоль позвоночника потом ещё и ещё раз.
-О, нормальненько. Теперь пойдём ловить такси, - сказала я.- Уже поздно.
Фримен свистнул, останавливая такси.
-Куда вам? - спросил он у меня.
Я назвала адрес, и Ричард повторил его таксисту. Шофёр кивнул. Ричард открыл дверцу машины, пропуская меня вперёд. Когда мы уселись, машина тронула с места.
-С вашего позволения, - сказала я, открывая сумочку, чтобы достать зеркальце.
На дне сумочки лежали пять шоколадных конфет.
-Хотите конфетку, - спросила я у Ричарда, держа конфету за фантик. – «Шоколадная, с тёртыми орехами».
-Нет, - кратко ответил Фримен.
-Тогда две, - сказала я и взяла ладонь Ричарда, поклала в его руку конфеты и, накрыв его пальцы своими, согнула их в кулак.
-Спасибо,- сказал он.
-Угу, - ответила я, откусывая конфетку, - Как в рекламе: « Шоколад должен таять во рту, а не в руках».
Когда мы приехали, Ричард вышел первым и подал мне руку.
-Подождите здесь, - сказал он таксисту тоном, не терпящим возражения.
А я подошла к окошку таксиста и наклонилась, протягивая ему конфетку:
-Возьмите, сегодня праздник снегопада.
-Спасибо, мисс. Весёлая у вас девушка, - обратился он к Фримену.
Ричард подхватил меня, перекинул через насыпь снега на обочине и осторожно поставил на тротуар.
-Я провожу вас до дверей квартиры? – спросил он.
-Не надо.
-Тогда подожду, пока вы зажжёте свет.
-Хорошо. Вон моя квартира, - сказала я, указывая на окна.- Спасибо вам. Всё было просто чудесно. И спасибо Бенни, что познакомил меня с вами. Спокойной ночи.
-Я тоже рад нашему знакомству. У меня сегодня был, наверное, лучший вечер в жизни. Честное слово. Спокойной ночи.
Я быстро поцеловала Ричарда в щеку и побежала по ступеням к дверям подъезда. Открыла двери электронным ключом, оглянулась и на прощанье махнула ему рукой. Ричард вернулся к машине. Когда я вошла в квартиру, сразу зажгла свет, подошла к окну и увидела, как закрылась дверца такси, и машина отъехала от подъезда.
А на улице снова пошёл снег...
...Я шла по цветущему весеннему саду. Белые цветы вишень и яблонь очаровывали взор и опьяняли ароматом. Я услышала рычание собаки. Из-под куста выползла чёрная овчарка. Это она рычала. Собака поднялась и подошла ко мне, виляя хвостом. Поначалу я немного испугалась, но постепенно привыкла к присутствию, рядом идущего со мной, пса. Так мы и шли вдвоём по узкой тропинке сада со слегка примятой, сочной, зелёной травой. Неожиданно собака свернула и исчезла в кустах. Я пошла за ней и вышла на поляну, а точнее, розарий. Цветы роз разного размера и цвета, в виде отдельных цветов и целых кустов, были посажены в ряды. Овчарка, чёрным пятном, бежала между рядами и громко лаяла. Я последовала за ней и увидела садовника с огромными ножницами. Работа его была немного странной. Садовник срезал цветы как попало. В разные стороны летели головки роз, стебли, листья. Вдруг я увидела, как между лезвиями ножниц попал стебель белой розы. Это был цветок, который подарил мне Ричард. "Нет!"- крикнула я и... проснулась.
Я сразу поняла, что значит этот сон. Беда! Ричард в беде!
Я еле дождалась девяти утра, чтобы позвонить Бенни, ибо ни номера телефона, ни адреса Ричарда я не знала.
-Бенни, прошу тебя, дай мне телефон, а ещё лучше, адрес Ричарда. - Я очень волновалась, поэтому, мой голос, немного дрожал.
-Ого, Вишенка, тебя заинтересовал мужчина - это что-то новенькое! Зачем тебе, влюбилась? – спросил весёлым и чуть сонным голосом Бенни.
-Бенни, прошу.
-Что-нибудь серьёзное? - тон Бенни изменился.
-Да, вопрос жизни и смерти.
-Ты что-то знаешь?
-Нет, это только интуиция.
-Интуиция? Тогда записывай...
Я записала телефон Ричарда, его адрес и сразу набрала номер. "Абонент временно недоступен",- ответил металлический женский голос. Весь рабочий день я не могла ни о чём думать, кроме как о Ричарде. Но он был всё время недоступен. Моё воображение рисовало страшные картины. Он начальник службы безопасности банка, может быть нападение на инкассатора, и он ранен или, не дай Бог, убит.
Не дождавшись конца рабочего дня, я отпросилась у шефа. Поймав такси и назвав таксисту адрес, я поехала к Ричарду домой. Машина остановилась перед подъездом. Я расплатилась с таксистом и вышла из авто. Я задержалась в нерешительности перед дверью. В этот момент к подъезду подошла молодая женщина. В одной руке она держала мальчика, на вид чуть больше года, а в другой трёхколёсный велосипед и сумку с продуктами.
"Давайте, я вам помогу", - предложила я женщине и взяла велосипед и сумку. Женщина открыла дверь электронным ключом и придержала её, чтобы я вошла.
-Вам на какой этаж? - спросила она.
-Мне нужна сорок третья квартира, - ответила я.
-А тогда на пятый, а мне ниже.
Я вышла вместе с женщиной на третьем этаже.
-Куда поставить? - спросила я, приподнимая сумку.
-Вот здесь, - сказала женщина и показала на одну из дверей. - Спасибо.
Я поставила сумку и велосипед у двери и вернулась к лифту. Когда я вышла на этаже Ричарда, сердце у меня бешено колотилось. Я сразу нашла дверь его квартиры и нажала кнопку звонка. Дверь открыл сам хозяин:
-Оливия, вы? То есть, мисс Тейлор. Что вы здесь делаете? Проходите.
-Ричард вы... Мистер Фримен, с вами всё в порядке?
-Да. А что случилось?
-Честно говоря, даже не знаю, как вам всё объяснить, - сказала я, входя в квартиру. - Вы были сегодня на работе?
-Ещё нет. А что? - удивился Ричард.
-Правильно, вы и не должны туда идти! Куда угодно, только не на работу! - продолжала я, мысли у меня путались.
"Почему?" - услышала я чужой голос. Я оглянулась и увидела двух мужчин.
Один был высокий, даже выше Ричарда, худой с длинными руками и ногами, светло-русый и светлоглазый, с хорошей осанкой и округлыми движениями. На нём были светло-серые пиджак и брюки, очень хорошего покроя и из дорогой ткани. Костюм сидел на незнакомце как будто, его шили прямо на нём.
Другой был ниже ростом, крепкий, кареглазый, рыжеволосый, со светлыми прямыми бровями и белёсыми ресницами. Его небольшая голова с широкой короткой шеей, казалась одним целым.
-Прошу прощения, - сказал Ричард. - Оливия, это Майкл Картер и Стивен О`Нил. Мисс Оливия Тейлор.
-Так почему, - спросил высокий Майкл Картер, - Ричарду нельзя идти на работу?
-Потому что может случиться что-то плохое. Я не знаю, но чувствую, что ему нельзя делать то, что он собирается сделать,- говорила я с дрожью в голосе.
-С чего вы взяли? - снова спросил Майкл.
-Сон. И я знаю, что он значит! Господа, прошу вас, поверьте, - продолжала я.
-Сон?
-Ну, интуиция! Понимайте, как хотите, только поверте.
Мужчины молчали, переглядываясь.
-Господа, я не сумасшедшая, хоть может быть, и кажусь таковой. Прошу вас идите в кабак, на карусели, к проституткам... только не на работу… не сегодня… Поверьте!
-Интуиция одной женщины стоит больше чем, доводы трёх мужчин,- сказал Картер, - и кому, как не тебе, Стивен, это известно лучше других, - повернулся он к рыжеволосому О`Нилу.
-Я знал, что это плохая затея, - продолжал Майкл. - Ладно, пошли!
-Куда? - спросили в один голос Стивен и Ричард.
-В кабак! - резко ответил Картер.
Не понимая, что происходит, я переводила взгляд с одного мужчины на другого, потом на третьего. Мужчины направились к выходу. Я пошла за ними. Возле двери Ричард оглянулся и попросил:
-Прошу вас, подождите здесь.
-Здесь? Но..., - я была в растерянности.
-Еда в холодильнике, кофе в… Ну в общем, разберётесь.
-Послушайте…
-Так, отдыхайте, смотрите телевизор, слушайте музыку… Я скоро буду.
-Но, Ричард...
-Пожалуйста, останьтесь. Это очень важно... для меня, - Ричард внимательно посмотрел мне в глаза.
Я глубоко вздохнула и кивнула, соглашаясь. Ричард вышел и закрыл дверь. Я осталась одна в чужой квартире. Я постояла минуту, огляделась и пошла в комнату.
Гостиная, впрочем, как и вся квартира, была обставлена в современном стиле: мягкая мебель, обтянутая кожей, стеклянный журнальный столик, электрокамин, аппаратура по последнему слову техники, окна во всю стену. Как сказал один герой Дюма: "Деньги здесь вложены немалые". На столике стояли початая бутылка французского коньяка, две коньячные рюмки с остатками содержимого, и чистая пепельница из богемского стекла. Я закрутила крышку на бутылке, взяла две рюмки и поискала глазами третью. Она стояла на каминной полке. Собрав посуду, я прошла на кухню. Это была большая и светлая комната, разделённая на две части барной стойкой. Одна часть-это столовая, с большим овальным столом и шестью стульями на резных ножках, с мягкими спинками и сидениями. А другая часть - собственно, кухня, со встроенной бытовой техникой, большим холодильником и подвесными шкафчиками с посудой.
Я вымыла рюмки и включила электрочайник. Заглянула в шкафчики, чтобы найти кофе и сахар. Я взяла чашку, судя по - всему, это чашка хозяина, потому что других не было. Любопытство и голод взяли верх над приличиями, и я подошла к холодильнику. Это был двудверный холодильный шкаф. За одной дверью был льдогенератор и полупустой морозильник. А за другой - холодильник с полочками и подставкой для винных бутылок. На полочках, аккуратно в контейнерах, стояла ресторанная еда и нарезанная гастрономия в упаковках супермаркета. Внизу, в прозрачных ящичках, лежали свежие овощи и фрукты. Свежие огурцы, помидоры, зелень... а ещё персики! Ну, как тут не соблазниться!
Я сделала себе пару бутербродов, салат, взяла персик и всё это вместе с кофе отнесла в гостиную. Включила телевизор и уселась в мягкое кресло. Честно говоря, совесть меня, за поедание чужой снеди, совсем не мучила. Хозяин сам разрешил, а я лишь воспользовалась его любезностью.
Я взяла пульт и стала листать каналы. Ох, уж этот мне мужской выбор - спорт, новости, криминал. И так каналов двадцать. Кадры чёрно-белого кино, привлекли моё внимание. Вивьен Ли танцевала Маленького лебедя. "Мост Ватерлоу " - хороший фильм, почти с начала. Правда, без Happy End(а), но всё равно лучше, чем футбол или бандитские разборки.
Когда пошли титры, я отнесла на кухню посуду, чтобы вымыть. Глянула на часы. Было около одиннадцати. Я вернулась в гостиную. Всё это время лёгкое беспокойство не покидало меня. И даже игра Бенни Хилла в бильярд, не могла развеять его.
Я услышала, как кто-то царапает дверь, стараясь попасть ключом в замок. Я вышла в коридор и зажгла свет. В дверях стоял Ричард, опираясь руками в косяк двери. Он был нетрезв.
-Оливия, вы здесь! Это чудесно, - сказал он, растягивая слова.
Мне стало смешно, и я заулыбалась.
-И-из-ви-ни-те, - продолжал Ричард, пытаясь поправить галстук. - А я... то есть мы... были в кабаке. По вашему совету... Майкл настоял...
Ричард качался на ногах, рискуя упасть на каждом шагу. Я подошла, чтобы помочь ему. Но, честно говоря, я не могла понять, он действительно пьян или это просто хорошая актёрская игра.
-Майкл - он у нас голова. Кажется, нет ничего, чего бы, он не знал, - говорил Ричард, навалившись на меня,- А чуйка у него - это просто... Если он тебе поверил, то так оно и есть. Это круто! Правда?
-Я польщена, - ответила я, поддерживая Ричарда, он был очень тяжёлый.
С горем по - полам, мы доплелись до спальни.
-Майкл грозился тебя у меня отбить. А я ему говорю: "Слюни подбери! Она - моя!".
-Ну, это спорный вопрос, - ответила я и буквально спихнула свою живую ношу на кровать.
-Давай, двигайся, - сказала я, подталкивая Фримена на середину кровати. - А то ещё свалишься во сне.
Потом сняла ему туфли и попыталась расстегнуть ремень на брюках.
-Девочка, а ты - шалунья, - сказал Ричард и положил свою руку на мою.
-Ага,- ответила я и укрыла его одеялом. – А, вот за "девочку" - спасибо.
-Не уходи, ладно, - попросил он.
-Ладно,- идти среди ночи одной мне тоже не хотелось. - Я посижу здесь, пока вы уснёте.
-Здорово, - сказал Ричард, засыпая.
Я присела на другой край кровати. В комнате было темно. Освещение с коридора, которое преломляясь через стекло двери, пробивалось в спальню, совсем не давало света. Жалюзи были спущены, но не закрыты. Огни города, проникая через их планки, играли маленькими звёздочками на полу и на стене. Слышно было приглушенное цоканье часов в коридоре да шорох машины за окном. Возле подъезда кто-то пытался припарковаться.
Я посмотрела на Ричарда. Он спал. Его грудь равномерно приподнималась и опускалась. Я взяла покрывало и вышла из спальни, закрыв за собой дверь. Выключила свет в коридоре. Прошла в гостиную, прилегла на диван, укрылась покрывалом и уснула.
Рано утром меня разбудил шорох. Я увидела, как Фримен прошёл на кухню. Услышала, как открылась и закрылась дверь холодильника и шум воды, наливаемой в стакан.
"Что трубы горят?" - подумала я. Я услышала приближающиеся шаги, и сделала вид, что сплю. Ричард вошёл в гостиную, остановился, смотря на меня. Я старалась не моргать и не сбивать дыхание. Фримен подошёл ближе и аккуратно поправил покрывало, укрывая меня. Притворяться спящей очень тяжело, и я открыла глаза. Ричард - вздрогнул.
-Доброе утро, - сказала я. - Вы как?
-В порядке,- ответил он. - Только голова немного болит. Сейчас выпью аспирин и всё пройдёт.
-Лучше коньяк.
-Что? Нет. От него и так нехорошо, - отвернулся Ричард.
Я поднялась, взяла со столика бутылку, открутила пробку и протянула коньяк Фримену.
-Вас никто не просит выпить всю бутылку, - сказала я. - Два, три глотка, и всё. Чем травились вчера, тем лечитесь сегодня.
-Вы уверены? - спросил Ричард.
-Ну! - я нетерпеливо дёрнула рукой.
Фримен взял бутылку и сделал три глотка:
-И..?
-Через десять минут всё пройдёт, - сказала я. - Ну всё, моя миссия окончена, я пошла.
-Куда?
-Как, куда - на работу. А вам надо взять пару дней за свой счет. Поверьте, так будет лучше. Будьте последовательны. Вы послушали меня вчера - послушайте и сегодня. Ладно?
-Хорошо, - сухо ответил Фримен и подал мне пальто.
Я взяла сумочку и уже в дверях оглянулась к Ричарду:
-Просто поверьте. Прошу. Удачи.
-И вам. До свидания.
Я пошла к лифту.
Я не видела Ричарда несколько месяцев. Всё это время мы не встречались и не созванивались. О Фримене я ничего не знала. Когда я спрашивала о нём у Бенни, он тоже ничего не знал о Ричарде.
У меня была командировка в Париж. Наша фирма устраивала здесь выставку одному новомодному художнику. Вдобавок, мы участвовали в одном конкурсе на проведение конференции в Амстердаме. Так, что работы уменя хватало. За день до окончания выставки меня вызвал шеф в офис нашего филиала в Париже.
-Мисс Тейлор, - сказал он, поздоровавшись, - Вы поработали на славу. Выставка прошла удачно. Рецензии и отзывы просто блестящие. К тому же, мы выиграли конкурс на проведение конференции. Всё это и ваша заслуга. Теперь вы можете немного отдохнуть, а в бухгалтерии вас ждёт небольшая премия.
-В таком случае, могу ли я остаться здесь на пару дней? Париж в апреле шикарный.
-В понедельник я жду вас в Лондоне, - шеф водил мышкой по столу.
-Ну, два дня в Париже тоже хорошо.
-Почему два дня? Я говорил о следующем понедельнике, а не об этом. У вас десять дней.
-О, сер, благодарю вас,- обрадовалась я.
-Да, и не забудьте зайти в бухгалтерию.
"Небольшая премия" была размером с мою зарплату за месяц. Чудесное финансирование моего отпуска в Париже. Но отпуск будет завтра. А сегодня надо ещё уладить кое-какие дела, закрыть выставку и сделать несколько распоряжений.
В свой отель я вернулась поздно. Месье Жюль, администратор, директор и хозяин в одном лице, встретил меня весьма приветливо:
-Мадмуазель Тейлор, ну как всё прошло?
-Ой, просто чудесно. Месье Жюль, мне дали отпуск, и я планирую задержаться здесь ещё на несколько дней. Могу ли я продлить пребывание в моём номере? Он не забронирован на следующую неделю?
-О, мадмуазель, разумеется, вы можете быть здесь столько сколько хотите!
-Спасибо. Пойду отсыпаться. Спокойной вахты.
-Спасибо, а вам, мадмуазель, сладких снов.
Минуя лифт, я пошла по лестнице. Я всегда в отелях хожу по лестнице, если мой номер не выше пятого этажа. А лифтом пользуюсь только по приезде или отъезде, когда несу чемоданы.
Семейный отель мисье Жюля представляет собой четырёхэтажное здание из светлого камня с мансардой. На цокольном этаже размещался холл со стойкой администратора, ресторан и магазин сувениров и вин. На первом этаже жила семья мисье Жюля.
Анри Жюль - типичный француз - среднего роста, худощавый, с тёмными, с заметной сединой, волосами, с выразительным носом, запавшими щеками, синеглазый, со слегка тонкими, но рельефными губами и ямочкой на подбородке.
Его жена, мадам Люси Жюль была слегка полновата, но с живым характером, подвижная и весьма словоохотливая. Она прекрасно готовила и ходила всегда в чистом, белом, накрахмаленном переднике и с одной прической: прямой пробор и тугой узел на затылке.
Вместо слов "Англия", "англичане" или "английский" она говорила "оттуда", "они" и "их".
Когда мы первый раз разговорились, она сказала: "Вы вроде бы оттуда, но совсем не такая, как они".
-Да, моя мама словянской крови, а отец-англичанин.
-Я и говорю, что вы другая. Им вечно не угодишь: это им не так, то не этак. Надуются, как индюки. Была у нас одна из них, страшная, рябая, как кукушечье яйцо, а противная. Всё строила из себя не весть, что! Тьфу!
Старшая дочь Анри и Люси Жюль Мари была замужем и жила на другом конце Парижа. Я её никогда не видела.
Средняя дочь Жаклин была темноволосой и синеглазой как отец, хохотушка, но при этом умна и рассудительна.
Младший сын Жак был ещё школьник, немного стеснительный, может быть из-за лёгкой полноты. Он был похож на мать, такой же трудолюбивый и аккуратный, и часто помогал отцу в отеле.
На втором и третьем этажах размещались номера, а на четвёртом - мансарде, было три или четыре номера - люкс, местного разлива, комната для сушки белья и ещё какие-то комнаты хозяйственного значения.
Номер – люкс, в одном из которых я жила, состоял из двух комнат не очень больших, но уютных. В первой стояла электроплитка, холодильник, посудомоечная машина, шкафчик с посудой, мойка, стол и четыре стула с высокими спинками. Во второй комнате стояла мебель под эпоху Наполеона III: большая двуспальная кровать, по краям которой, располагались две тумбочки и настольные лампы. В углу стоял туалетный столик с зеркалом и пуфик на низеньких ножках. На стене подвесной телевизор. Этот номер имел небольшой балкон, на котором стояли два раскладных кресла и столик. Украшен балкон был цветами в горшках. Вид с балкона был чудесный: Сена, парк и даже вершина Эйфелевой башни. Этот пейзаж входил в цену за номер.
Я вошла в номер, прошла по комнате и открыла дверь балкона. Апрельская ночь была прохладной. Я поёжилась, потом направилась в ванную. Я была уставшей, но довольной. Когда я вышла из ванны, в комнате было свежо, поэтому я закрыла балконную дверь и легла спать. Когда я проснулась, первое, о чём я подумала: "Что может делать девушка в Париже? Конечно же, тратить деньги на покупки". Я быстренько умылась, оделась, накрасилась, собрала волосы в высокий "конский хвост" и спустилась в ресторан на завтрак. Я взяла себе омлет, грибы в сметане, нарезанные свежие овощи, ветчину, в маленькой пиале - кукурузных хлопьев с клубничным йогуртом и курагой, и на десерт - салат из консервированных персиков и ананасов. Я почти каждое утро брала такой набор на завтрак. Он лёгкий, вкусный и сытный.
В холле за стойкой администратора стоял юный Жак Жюль.
-Доброе утро, месье Жак, - сказала я.
-Доброе утро, мадмуазель, - ответил он, смущаясь.
Пол-дня я топталась по магазинам и бутикам, делая покупки. Когда я вернулась в отель, в руках у меня был целый ворох пакетов и пакетиков, сумок и упаковок.
-Поздравляю вас с обновкой, мадмуазель Тейлор, - сказал месье Жюль.
-Спасибо, месье Анри, - ответила я и, доставая две бутылки шампанского и коробку конфет, продолжила. – А, сейчас, прошу вас, принесите бокалы и откупорьте шампанское. Хочу отметить с вами и с вами, молодой человек, удачное завершение выставки и чудесное начало отпуска.
Месье Жюль Младший принёс бокалы. Мы выпили шампанское, взяли по паре конфет и я сказала:
-Так, вторую бутылку и конфеты отнесите вашим дамам. Хорошо?
-Конечно, мадмуазель.
Я собрала пакеты и поднялась на лифте на свой этаж. Я вошла в номер, прошла в комнату, разложила на кровати все свои покупки и стала любоваться ими, перебирая их.
В комнате так хорошо пахло. Я оглянулась и увидела на туалетном столике, в круглой стеклянной вазе букет жёлтых нарциссов. Как я его сразу не заметила? Я подошла к столику. В букете была записка. С одной стороны было написано: "Для мисс Тейлор", адрес отеля и мой номер, а с другой - слово "Жду" и тоже какой-то адрес, здесь в Париже. Я спустилась в холл:
-Месье Жюль, кто принёс записку?
-Посыльный.
-А что это за адрес, где это? - спросила я и протянула ему записку.
Анри Жюль прочитал записку:
-Это, должно быть, квартира. Ваш поклонник - нетерпеливый мужчина и… лаконичный.
-Поклонник? Но почерк женский.
-Да, но диктовал, точно, мужчина.
-Месье Анри, я собираюсь поехать по этому адресу… И можно вас попросить, записать его, на всякий случай. Ну, обычно, я ночую в отеле...
-Да, мадмуазель, конечно. Я понял.
-Спасибо.
-Может вызвать такси? Вы помните моего брата?
Брата Анри Жюля, Жильбера я помнила. Они очень похожи, только Жильбер чуть веселее и несчастнее. Он разведён уже давно. Жена уехала, забрала детей и не даёт Жильберу видеться с ними. Печальная история. Он всегда вёз пассажира проходными дворами и, конечно же, предупреждал об этом заранее. Это немного длиннее, но всегда удавалось избежать "пробок", которые для Парижа ужасная действительность. Поэтому езда с Жильбером, намного быстрее, хоть и походила на карусель.
-Конечно.
-Только, мадмуазель, не забудьте зонтик. Кажется, будет дождь.
-Спасибо.
Я поднялась в номер, наскоро съела парочку бутербродов и запила вишнёвым соком. Раздался телефонный звонок:
-Мадмуазель, Жильбер приехал.
-Хорошо, иду.
Я подправила макияж, надела пальто, газовый шарф, взяла сумочку и зонтик. В холле, опираясь о стойку боком, стоял Жильбер и разговаривал с братом. Когда он меня увидел, пошёл мне на встречу, широко развёл руки, как для объятий. Предупредив его действия, я протянула вперёд руку, чтобы поздороваться.
-Мадмуазель Оливия, очень рад!
-Здравствуйте, месье Жильбер.
-Ну, что поехали?
-Да.
Машина Жильбера, старенькое покоцанное "Рено", но с мотором от спортивного "Феррари", делала такие виражи и зигзаги, что лучше закрыть глаза ибо всю дорогу кажется, что вот-вот, такси врежется в стену или в столб на узеньких улочках Парижа. Жильбер бывший гонщик, поэтому ездить с ним и интересно и страшно одновременно.
Когда я расплачивалась с Жильбером, он сказал:
-Мне Анри говорил… Может, стоит подождать вас здесь?
-Нет, всё в порядке, действительно. Я знаю к кому и зачем я приехала, - соврала я.
Я понятия не имела, кто этот тайный поклонник.
-В таком случае, смотрите сюда. Я вас сориентирую, где вы находитесь, - сказал таксист. Вниз по улице, первый переулок налево, и через минут двадцать вы выйдите к Монмартру, ну на бульвар Клиши, где Мулен Руж. А вниз по бульвару Бено, дольше идти, и вы выйдете к Сене. А нужный вам дом - вон. Я дальше ехать не могу. Здесь улица с односторонним движением.
-Спасибо, месье Жильбер, и удачи вам.
-И вам. Эх, мадмуазель Оливия, жаль, что вы не ко мне приехали, а к нему, - вздохнул Жильбер.
Я вышла из машины. Буквально, несколько минут назад было ясно и светило солнце. А сейчас всё небо заволокло чёрными, тяжелыми тучами, как будто, уже наступили сумерки. Подул сильный северный ветер. Он поднял облака пыли, крутил в воздухе пластиковые пакеты, нёс вдоль улицы обрывки газет и разный мусор. Катились, цокая, пивные жестянки.
"Ты хочешь мне что-то сказать? - спросила я у ветра. - Я знаю, ты предупреждаешь, чтобы я была осторожней. Спасибо".
Я вошла в подъезд и поднялась на второй этаж. Нашла нужную квартиру и, сильно волнуясь, позвонила.
"Открыто" - послышалась из-за двери английская речь.
Я открыла дверь и вошла в коридор.
-Я знал, что ты придёшь, - из комнаты вышел Ричард и оперся рукой о косяк двери комнаты.
Слово "ты" больно резануло слух, а стальной блеск его глаз меня пугал.
Северный ветер сказал: "Будь осторожна!" Что ж - буду!
-Позвольте вам помочь,- предложил Фримен, помогая мне снять пальто.
Я повесила зонтик, шарф, пальто и сумочку на крючок вешалки.
-Здравствуйте, мистер Фримен. И… не запирайте дверь. Прошу, - я посмотрела ему прямо в глаза, стараясь выдержать его взгляд.
-Хорошо,- Ричард поднял подбородок и прищурился, отчего блеск его глаз стал ещё пронзительнее.- Прошу, проходите, присаживайтесь. Вы сегодня чудесно выглядите.
-Спасибо,- сказала я и попыталась улыбнуться.
Комната была небольшая, оклеенная светло-зелёными обоями. На окне были зелёные занавески. Диван был укрыт зелёным покрывалом. На стене, напротив дивана, висел плазменный телевизор. Справа от двери, вдоль стены стояли два кресла и журнальный столик, на котором стояла пепельница, полная окурков. Возле ножки одного из кресел стояла пустая бутылка из-под коньяка.
Я присела в кресло, которое было ближе к двери:
-У вас очень мило, только я не думала, что вы курите.
-Это не моё, - ответил Ричард. - Я не курю.
-Угу, понятно.
Я пыталась быть раскрепощенной и даже весёлой, но внутри у меня всё бушевало. Ричард вышел из комнаты, а когда снова вошёл, в его руках была ещё одна бутылка коньяка.
-Выпьете со мной,- спросил он, поднимая бутылку за горлышко и показывая мне её этикетку.
-Нет. Думаю, что и вам уже тоже достаточно.
-Я сам знаю, сколько мне "достаточно", - рявкнул он, плюхаясь в другое кресло.
Ричард был без пиджака, в белой рубашке с закатанными рукавами и с расстёгнутыми тремя пуговицами.
Рубашка раскрылась, обнажая широкую, покрытую волосами грудь. Галстук был развязан, и оба его конца болтались на шее Фримена. Его чёрные брюки были выглажены, с идеальными стрелками. Туфли начищены до блеска. Даже сильно пьяный, он был прекрасен, и я невольно залюбовалась ним, его мускулистыми руками, ногами, грудью. Мне нравилась волна складок брюк в паху, и как перекатывался кадык по шее, когда он делал глоток из бутылки. Но такая злая сила шла от него, что у меня внутри всё сжималось, особенно, когда он смотрел на меня мутным, пьяным взглядом с пронизывающими огоньками, которые так пугали меня.
-Откуда вы узнали, где я, и что я люблю нарциссы, - прервала я молчание.
-Это было не трудно.
-А Бенни... Вы спросили у него.
-Нет, - протянул Ричард. - Разве ты не знаешь, кто я?
-Знаю. Начальник безопасности банка.
-Шутки шутим, - Фримен поднялся, поставил бутылку на столик и навис надо мной. - Откуда ты знала?
-Что знала?
-Ой, какие мы невинные, - сказал елейно-пьяным голосом Ричард и металлическим тоном добавил. – Свои сказочки про сон оставь Майклу. Он тебя послушает, потому что влюблён в тебя по уши.
-Приятно это слышать, - сказала я, вставая.
Фримен покачал головой, разминая шею и покусывая губы.
-Я думаю, аудиенция закончена. Мне пора, - я ещё пыталась шутить.
Это ещё больше разозлило Ричарда. Он толкнул меня и прижал за плечи, двумя руками к стене.
-Ты хочешь сказать, что не знаешь, что я работаю на МИ-6.
-На кого?
Ричард резко стукнул рукой в стену, возле моей головы так, что я невольно зажмурилась. Он зло улыбнулся и буквально вжал меня всем своим телом в стену.
-Я ведь и не таких раскалывал!
-Не надо меня раскалывать.
-Ой, какие мы смелые, - съехидничал Фримен. - А как тебе понравится вот это?
Он захватил своими губами мои губы так, как будто хотел заглотнуть меня всю. Я до боли сцепила зубы и почувствовала, как он возбудился. Его тело само подсказывало мне мишень.
"Ну, ты сам нарвался!" - подумала я и с силой ударила его коленом в пах. От резкой боли он охнул и согнулся пополам. Я вырвалась и побежала в коридор. Дёрнула с вешалки сумочку и пальто и услышала, как расстегнулась заколка и упала, гулко ударившись об пол. Мне было жаль заколку, она мне очень нравилась. Это небольшой гребешок, в форме морской раковины с камнями Своровски, очень дорогая. Но, навряд ли, я буду её искать при подобных обстоятельствах. Ну и чёрт с ней!
Я рванула из квартиры, на ходу одевая пальто. На улице блеснула молния, на мгновение, ослепив меня. А потом грянул гром и покатился по городу, раздавая крышам тумаки. Я выскочила на улицу. Дождь лил как из ведра.
Не помня себя, в расстёгнутом пальто, с распущенными волосами, без зонтика я бежала вниз по улице, натыкаясь на прохожих. В первом переулке я свернула налево. Здесь было меньше людей. Редкие прохожие, накрывшись зонтиком, папкой, сумкой или просто газетой, спешили спрятаться от дождя. Я бежала, насколько мне позволяла обувь на каблуках, потом переходила на шаг, потом снова бежала.
"Как он мог? Как он только мог так поступить?" - стучало у меня в висках.
Слёзы и обида душили меня.
Но что-то глубоко внутри оправдывало Ричарда: "Здесь что-то не так. Ему больно!".
Я увидела знакомые очертания розовой мельницы, свернула влево и стала подниматься по каменной мостовой Монмартра. Дождь не утихал. Вода бежала по булыжникам улицы, то соединяясь в один поток, то разъединяясь на две реки.
В конце улицы стоял столик и два стула, прикованные к нему цепью. Капли дождя, ударяясь о столешницу, разбрызгивались мелкими фонтанчиками. Я добрела до столика и, несмотря на лужицу на сидении, упала на стул. У меня не было сил ни идти, ни плакать. Я положила руку на стол и опустила на неё голову. На мне не было ни одной сухой нитки. Дождь бил меня по спине, затекал за воротник, стекал по волосам. Я сидела, не шевелясь, не зная, кто из нас плачет - я или дождь.
-Мадам, вы совсем промокли, - услышала я голос над своей головой. - Пойдёмте к нам в кафе. Согреетесь. Мой кофе самый лучший на всём Монмартре. Что на Монмартре - во всём Париже не найдёте такой вкусный кофе, какой варит моя жена.
Я подняла голову и увидела старичка, который держал надо мной большой чёрный зонт с длинной, загнутой на конце ручкой. Старичок - француз имел доброе лицо с голубыми, чуть выцвевшими, глазами, седые длинные волосы и бороду, а, чёрный берет, одетый на бок, делал его похожим на художника.
-Здравствуйте, месье, - сказала я.
-Так расстроить женщину может только мужчина, чаще всего любимый мужчина, к сожалению, - добавил старичок.
-Вы правы, - сказала я.
-Простите меня, старика, что скажу, такой красивой женщины я давно не видел.
-А вы похожи на Клода Моне,- сказала я, и мне стало так хорошо, как будто всё плохое смыло дождём.
-Может быть потому, что я тоже художник.
-И тоже, как и он, разгадали тайну света и тени?
-Стараюсь, - старичок-художник помолчал. - Пойдёмте к нам.
-Спасибо вам, - поднялась я. - Вы мне очень помогли.
-Даже не знаю чем?
-Благодаря вам, я поняла, что мне нужно и что я буду делать завтра, - я поцеловала старичка в щеку.
Это его так растрогало, что он даже прослезился.
-Может быть, когда-нибудь, в другой раз вы зайдёте к нам? - спросил он.
-Может быть. Всего хорошего. Будьте здоровы, - сказала я, махнула на прощанье рукой и пошла в сторону церкви Сердца Христова, купола которой виднелись над крышами домов.
Я поднялась на несколько ступеней церковной лестницы. Ворота в храм были открыты и я вошла. Внутри было пустынно и темно, лишь у алтаря блестели огоньки свечей. Осторожно ступая, чтобы не стучать каблуками, я прошла к молельне и стала на колени.
Я благодарила Бога за чудесное спасение, ибо о том, что могло бы быть, страшно было и подумать; за встречу со старичком-художником, за дождь, который смыл всю боль. И за то, что я... люблю Ричарда, даже таким неистовым. Люблю с первой минуты нашего знакомства. В заключении я прочитала "Отче наш" и перекрестилась.
-Это католический храм, а не православный, - услышала я мягкий, спокойный голос.
Я подняла голову. Передо мной стоял мужчина, лет пятидесяти, с коротко стриженными седыми волосами и добрыми спокойными глазами. На нём был одет чёрный костюм с белым воротничком.
-Ну, вы тоже не в рясе, - дерзко ответила я. - И к тому же, я думаю, что Богу всё равно, как я крещусь, главное, чтобы молитва была искренней. Вера - это Бог, а религиозные традиции - это люди, они их придумывают
-Вы мудры. Мудры, но и горды.
-Горда. Горда тем, что всё, что я имею, всё, что знаю, всё, что делаю, я делаю с Божьей помощью и благодарю его за это. Только Бог может меня спасти. Только Бог может меня утешить. Только Бог может меня понять и простить. Да, я горда, ибо смирение и рабство - не тождественные понятия.
-Да, вы, действительно, мудры, - сказал священник. - Благослови, вас Господь.
-Спасибо вам, святой отец, - сказала я и поцеловала руку, перекрестившую меня.
Я вышла из храма, спустилась по ступенькам на улицу, поймала такси и вернулась в отель.
- Может вызвать полицию? – спросил обеспокоенный месье Жюль, глядя на меня.
-Я...Я просто потеряла зонтик, - сказала я. - Месье Жюль, сколько уже времени?... Что-то я устала сегодня.
Я огляделась и увидела мокрые следы от моих ног и одежды, с которой, тонкими струйками, стекала вода.
-Простите, месье Анри, я испачкала вам полы.
-Пустяки. Не беспокойтесь об этом. Но вы можете простудиться. Я думаю, что вам нужна горячая ванна с хвоей, чтобы успокоиться и расслабиться. И стакан горячего глинтвейна. Я скажу девочкам, чтобы приготовили.
-Это было бы чудесно, месье Жюль, - сказала я и пошла к лифту.
Ноги мои гудели, поэтому подняться по лестнице, как обычно, я не могла.
Я вошла в лифт и нажала кнопку с цифрой "4". Когда зеркальные двери закрылись, я увидела своё
отражение. На меня взглянуло создание в мокрой обвисшей одежде с растрёпанными, местами сбившимися, волосами. А вот косметика даже не размазалась, и это под таким дождём! Как шофёр разрешил мне в таком виде сесть в его машину, я не представляла. Пожалел, наверное.
Лифт открылся, и я прошла к своему номеру. Навстречу мне, из номера вышла Жаклин:
-Мадмуазель Тейлор, ванна с хвоей готова. А глинтвейн я сейчас принесу. И давайте я развешу вашу мокрую одежду, чтобы просушить. А покупки уберу в шкаф. И расстелю постель, чтобы вы сразу после ванны легли спать.
Я потянулась за кошельком, чтобы дать чаевые.
-Что вы, мадмуазель Оливия, не надо, - тараторила Жаклин. - Ой, спасибо вам за шампанское и конфеты. Мама съела всего три штучки, а я почти всю коробку. Такие вкусные!
Жаклин побежала и засуетилась в другой комнате, складывая мои покупки в шкаф. А я пошла в ванную, скинула одежду и легла в горячую воду. В ней, действительно, была хвоя. Сосновые иголки, смешанные с мыльной пеной, плавали по её поверхности. Аромат леса разливался по всей ванной комнате. Вопреки ожиданиям, сосновые иголки совсем не кололи, а мягко и приятно щекотали кожу. Я закрыла глаза. Так я лежала несколько минут. Я услышала, как потихоньку открылась дверь, и Жаклин поставила чашку с ароматным глинтвейном в специальную выемку для стаканов, на ванне.
-Спокойной ночи, мадмуазель, - шепотом сказала она и вышла.
-И вам спокойной ночи, юная леди, - ответила я.
Я знала, что Жаклин нравилось, когда я её так называла.
Я взяла чашечку с глинтвейном. Красное вино было очень горячим, ароматным и пряным. В нём плавали палочка корицы, звёздочка бадьяна и ещё что-то. Его вкус был необычным, но приятным. Я вылезла из ванны, собрала руками хвою и выбросила её в ведро. Потом вытащила пробку, чтобы стекла вода. Быстро сполоснула из-под глинтвейна чашку и пошла спать. Жаклин убрала мои покупки в шкаф, сложила все пакеты один в один, оставила их между тумбочкой и шкафом и расстелила мне постель. Так что, мне оставалось только нырнуть под одеяло и уснуть. Что я и сделала с большим удовольствием.
Горячая ванна, хвоя и глинтвейн сделали своё дело. Наутро, я проснулась рано, в бодром настроении. Я знала куда пойду, и что буду делать сегодня.
Когда я вышла из отеля, была половина девятого утра. Я прошла через сад Тьюильри, через мост и в пять минут десятого я была возле дверей музея Оранжери. Я купила билет и быстро прошла в дальний овальный зал. Людей в музее ещё не было. Я сегодня сделаю то, о чём мечтала уже давно. Кувшинки Моне через всю стену! В большом зале есть диванчики, чтобы смотреть на картины сидя. А в малый овальный зал люди почти не заходят. Он сделан специально для меня! Я вошла в зал, села на пол посредине, разложила юбку и легла. Мне было всё равно, что обо мне подумают. Я так хочу!
-Мадам, вам плохо? - надо мной склонилось лицо молодого мужчины.
-Нет, месье, мне хорошо. Спасибо Моне!
-Вы избрали несколько странную манеру смотреть картины, - брови на лице мужчины приподнялись.
-Именно так и надо смотреть на пруд, месье, - сказала я. Может быть, Моне специально нарисовал так пруд, чтобы вы оказались в его центре. А вы попробуйте. Не бойтесь!
-Я и не боюсь, - сказал мужчина и тоже прилёг на пол рядом со мной.
"Ну почему, мужчин так легко взять на "слабо"!", - подумала я, а вслух спросила. - Ну как?
-Не знаю, необычно.
-А разве вам не кажется, что вы лежите на дне лодки и волна ударяется о её борт. Разве не слышите, как вода хлюпает в берегах пруда, как шепчутся между собой кувшинки, дрожа лепестками, как шумят листья осоки, и шелестит камыш. Слышите?
-Да, продолжайте.
-А, вот, послушайте! Где-то далеко, кукует кукушка, а здесь, рядом, на деревьях воробьи затеяли громкую возьню, они, чирикая, играют в чехарду. А вот сейчас, слышите, ветерок пробежал по верхушкам деревьев. Посмотрите сюда, на эти солнечные блики, разве вам не хочется зажмуриться оттого как, солнце перекатывает на ладонях пруда свои бриллиантовые огоньки. Ну?
-Да, действительно, словно глаза слепит.
-Ну а запах? Запах ряски, болотной тины и аромата цветов. Всё смешалось в неистовом танце. И это всё - Моне!
Мужчина присел и оперся локтём о согнутую в колене ногу.
-Боже мой, - сказал он. - Я занимаюсь творчеством Моне уже десять лет. Изучал ширину мазка его кисти, игру света и тени, калейдоскоп красок... Я столько раз смотрел на его полотна. Смотрел и не видел. Нет, глазами видел, а сердцем - нет. Вы даже не представляете, что вы сделали!
Я повернулась на бок, лицом к мужчине и приподнялась на локте:
-Да, вы правы - не представляю.
-Вы... Да вы показали мне такую сторону его творчества, о которой я даже и не догадывался. Вы всё перевернули, - сказал парень и снова повторил, - Всё перевернули... Подождите меня здесь.
-Да, без вопросов, - ответила я и опять легла, рассматривая картину и наслаждаясь её созерцанием.
Мужчина поднялся и вышел. Через несколько минут он снова пришёл.
"Так, пора и честь знать", - подумала я и встала.
-Это вам, - сказал мужчина и протянул мне книгу.
Это оказался фотоальбом с репродукциями картин Клода Моне.
-Что вы, я не могу принять такой дорогой подарок, - возмутилась я.
-Пожалуйста, возьмите. Мне будет приятно.
-Ну, в таком случае, напишите что-нибудь на память вот здесь, на форзаце.
-Хорошо, - мужчина взял книгу и что-то написал в ней.
-Спасибо, вы позволите поцеловать вас в щеку, в качестве благодарности.
-О, мадам...
Мне было так хорошо, когда я вышла из музея, прижимая к груди драгоценный подарок. Я зашла в кафе, заняла столик на улице и удобно умостилась на плетёном диванчике. Ко мне сразу подошёл официант:
-Мадам, меню?
-Нет, принесите кофе по - Венски и шоколадное пирожное. Спасибо.
Когда официант принёс заказ, я попросила, кокетничая:
-Можно сразу счет? Не люблю быть должной мужчине.
Официант кивнул головой:
-Конечно, мадам.
Я, попивая кофе с пирожным, рассматривала подаренную книгу, на форзаце, которой было написано: "Спасибо, что научили видеть не только глазами, но и сердцем. Пьер Де Гю". Я немного посидела в кафе, разглядывая прохожих.
А не поехать ли мне, прогуляться на Монмартр? А на обратном пути поискать кафе старичка-художника. Похвастать книгой.
Я так и сделала. Я гуляла по Монмартру, заглядывала в сувенирные лавки с открытками, фарфоровыми статуэтками и декоративной посудой; смотрела выставленные работы местных художников, прогулялась к винограднику. И, наконец, нашла кафе вчерашнего старичка-художника.
Когда я вошла, старичок спорил, размахивая руками, с одним месье такого же возраста, только намного толще. Гость был в клетчатых штанах и жёлтом свитере. Он держал руку с погасшей трубкой на своём животе, и всё время кивал, поддакивая или оправдываясь перед хозяином.
Я вошла, зазвенел колокольчик двери, и оба джентельмена одновременно повернули головы в мою сторону.
-Здравствуйте, месье, - сказала я и улыбнулась.
-Ой, - закричал старичок и замахал руками. – Это - она, она. Она пришла! Жена! Жена! Смотри, она пришла! Ещё красивее!
Такая реакция меня несколько смутила.
На шум вышла пожилая женщина, невысокого роста, худенькая с короткими седыми волосами, в очках и в коричневом шерстяном платье с белыми манжетами и воротничком.
-Кто пришёл? Что ты так разволновался? - спросила она.
-Она пришла, - засуетился хозяин.- Ну, что ты стала. Давай, быстренько, вари кофе.
-Простите, я, наверное, не вовремя? – спросила я.
-Не обращайте внимания,- сказала мне старушка, подходя и подавая руку.- Здравствуйте.
-Здравствуйте, мадам, - я нежно пожала её руку и снова улыбнулась.
-Ну, что ты стоишь, - прикрикнул её муж, - Кофе само не свариться!
-Ладно, уже иду, - и старушка ушла.
Чтобы как-то скрыть своё смущения, я сказала:
-Посмотрите, что мне сегодня подарили.
Я протянула книжку. Старичок взял книжку и заохал, качая головой. Его друг чиркнул спичкой, чтобы закурить трубку.
-Ты, что хочешь отравить никотином нашу гостью? - снова замахал руками старичок, его лицо раскраснелось.
-Ничего страшного, я привыкла к табачному дыму, - ответила я.
-Так, этот негодяй, который вас вчера обидел, ещё и курит, - возмутился старичок.
-Нет, он не курит. Это мой шеф любит выкурить сигару, иногда.
Тут вошла хозяйка с кофе. Она несла поднос, на котором стояли четыре чашечки с ароматным напитком.
Я помогла ей поставить всё на столик. Мы все расселись.
-Ваш кофе просто божественный! - сказала я хозяйке.
Она довольно заулыбалась. Я поняла, что сегодня мне предстоит роль радио. Я рассказывала различные истории, стараясь подбирать весёлые. Время от времени хозяин подпрыгивал на месте и говорил: "Вот! Вот!". А хозяйка, всплеснув руками, повторяла: "Невероятно!". Их гость держал во рту давно потухшую трубку и кивал. Так мы просидели часа полтора.
-Ну, спасибо, за вкусный кофе и за компанию, - сказала я. - Но мне пора.
Я поднялась. Старички-хозяева тоже встали, засуетились, убирая чашки.
-Сколько стоит кофе? - спросила я у гостя.
-Три евро, - сказал он.
Я достала десять евро и положила на стол:
-Всего хорошего.
-И вам,- ответил гость.
Как только я вышла из кафе, за мной выскочила запыхавшаяся хозяйка:
-Мадам, ваша сдача...
- Не надо. Будьте здоровы. И прощайте.
-Как же так? - старушка прижала деньги к груди.
Я спустилась на бульвар Клиши, взяла такси и поехала в отель, хотя мне очень хотелось пройти по его улице и посмотреть на его окна. Я приехала в отель, поднялась к себе в номер и сразу легла спать.
На следующее утро я встала поздно так, что проспала завтрак. Но мадам Жюль оставила мне несколько бутербродов, йогурт, круассан и апельсин.
Я снова гуляла по Парижу, каталась на туристическом кораблике, обедала в кафе. Потом мне захотелось подняться на Эйфелеву башню. Ехать на верхушку башни желающих, особо, не было - только я да молодые любовники, афро-французы, но они сделали пару фотографий и спустились. Здесь было очень холодно. Ветры продували башню со всех сторон.
"Спасибо, тебе",- сказала я ветру и послала воздушный поцелуй, ударив рукой по оградительной сетке.
-Я очень надеялся, что вы захотите подняться сюда, - услышала я знакомый голос.
От неожиданности, хоть и тайно ожидаемой, я вздрогнула, повернулась на голос и увидела Ричарда. Он стоял напротив, у другого края ограждения. На нём было длинное чёрное пальто. Оно было расстёгнуто, и ветер поднимал его полы. Ричард был одет в чёрный пиджак и чёрные брюки, как всегда, с идеальными стрелками, белоснежную рубашку, верхняя пуговка, которой была расстёгнута. Ветер трепал его волосы, разбивая модную стрижку. Как Ричард был красив в эту минуту. Я смотрела на него, не отводя глаз. Он сделал шаг ко мне. Я отступила и больно ударилась рукой о металлическую сетку.
-Ой! - вскрикнула я и схватила ладонью ушибленную руку. – Стойте, где стоите!
-Хорошо, - Ричард показал ладони с поднятыми вверх пальцами и сделал шаг назад. - Стою, но вам больно!
-Не ваше дело!
-Мисс Оливия, я должен извиниться перед вами, за своё недостойное поведение. Я вёл себя, как скотина.
Я молчала.
-Можете ли вы простить меня. Прошу.
-Извинения приняты, - ответила я, и замолчала, потирая ушибленную руку.
-Позвольте вам помочь, - Ричард опять сделал шаг ко мне.
-Не приближайтесь!
Фримен снова отступил. Потом повернулся в сторону города и оперся локтями о парапет. Минуту мы молчали.
-Чёрт возьми! - прервал молчание Ричард. - Что вы со мной делаете. Я в жизни не позволял себе так обходиться даже с самой последней... женщиной! А тут!
-Вы хотите сказать, что это я виновата, что вы...
-Нет! Нет! Что вы! - Ричард повернул ко мне голову. - Если я скажу, что это было в первый и последний раз, вы поверите?
Я молчала.
Фримен снова стал смотреть на город. Потом опустил голову, усмехнулся и опять поднял её.
-А вы смелая, - сказал он и улыбнулся. - Здорово вы меня...
-Вы сами виноваты, - ответила я. - Ударить мужчину в пах - это последнее, чтобы я хотела. А на счет смелости... Да, я трусилась, как заячий хвост.
Ричард улыбнулся. Мы снова минуту молчали.
-Несколько месяцев назад мы готовили одну маштабную операцию. Но появился "крот". Кто-то стал сливать информацию. Несколько парней решили найти его, правда, не совсем... правильными, с точки зрения закона, методами,- начал рассказывать Фримен. - Картер был против подобного расследования... Мы, как раз, обсуждали эту тему, когда появились вы со своим сном. Вы как будто стали на его сторону. Майкл тут же вцепился за это. А Стива приплёл потому, что он работал с паранормальными явлениями, экстрасенсы и всё такое, и в том числе интуиция, особенно женская. Надо отметить, что этот кабак спас нас. Когда операция провалилась, и полетели головы в прямом и переносном смысле ("Садовник срезал цветы" - подумала я), можно
сказать, что нам лишь погрозили пальцем. Мы отделались выговором. Пока начальство решает что делать, нас выперли в отпуск.
Ричард замолчал.
-А знаете, что мне приснилось, - сказала я.
Я рассказала свой сон.
...- Я не хотела, чтобы садовник срезал вашу розу. Не хотела, - закончила я.
Весь мой рассказ Фримен слушал очень внимательно.
-А откуда вы узнали, что я в Париже и что люблю нарциссы. Если, как вы говорите, Бенни вам ничего не рассказывал? - спросила я.
-О, я знаю не только это. Но и дату вашего рождения, сколько вам лет, кто ваши родители, кто муж вашей сестры и сколько у неё детей, какое у вас образование, сколько языков вы знаете, где, сколько времени и кем вы работали. Что вы любите нарциссы, шоколадные конфеты, кофе по -Венски и токайское вино. Ваш любимый певец Элвис Пресли. Что вы не замужем, что у вас нет ни друга, ни любовника, и что в случайных связях вы не замечены.
-Ого! - удивилась я. - Может быть, вы знаете, какого цвета у меня бельё?
-Нет, - усмехнулся Ричард.- Так далеко мои поиски не заходили.
-Это потрясающе, - сказала я.
-Такая работа, - гордо ответил Ричард.
-А вот, я о вас ничего не знаю.
-Ну, я старше вас на два года. Родился десятого ноября. Не женат, детей нет, даже внебрачных, - засмеялся Ричард.
-Откуда вы знаете?
-Я осторожен в этом вопросе. В молодости, я был очень рассудительным юношей. Поэтому и работаю, где работаю.
-Значит по гороскопу вы Скорпион, который жалит очень больно, но, к сожалению, чаще всего себя, - сказала я.
-Это точно, - задумчиво ответил Фримен. - Совсем не так я представлял нашу встречу в Париже. Хотел сделать вам сюрприз. Вот и сделал... Чёрт возьми! Какой же я дурак.
-Ричард, за это вы уже извинились. Хватит, забыто. К тому же, отчаяние и алкоголь - плохие советчики, - сказала я.
-Вы правы. Но... вы как будто были готовы к тому, что произошло, - Ричард оперся спиной о парапет и опустил руки в карманы пальто. - Вы позволите? - спросил он, приподнимая пальто руками в карманах.
Я кивнула:
-Мне сказал ветер.
-Вы разговариваете с ветром, - пришла очередь удивиться ему.
-Не только с ветром, но и с дождём, водой и звёздами. Я могу услышать, как плачет цветок в горшке, и о чём думает дворняга.
-Вы что, экстрасенс?
-Нет. Экстрасенсы могут разговаривать с духами, читать прошлое или найти пропавшего человека. А я… Я просто женщина, которая разговаривает с природой - и всё, - ответила я.
Мы помолчали. Становилось холодно.
-Оливия, - прервал тишину Ричард, - Могу я, в качестве извинения, пригласить вас в Ниццу. Я покажу вам город и его окрестности. Мы покатаемся на яхте.
-Заманчивое предложение. Я никогда не была на яхте. Хоть и работала с ними на выставке.
-Ну вот, поедемте.
-Но у меня два условия, нет - три.
-Слушаю.
-Отдельный номер и отдельная каюта.
-Разумеется.
-И...вы ко мне не прикоснётесь! - добавила я.
-Хорошо, - сказал Ричард.
-Слово офицера? - спросила я.
-Слово офицера, - Ричард нажал кнопку лифта.
Когда лифт приехал, мы зашли и стали в разных его концах. Мы спустились и вышли из лифта, сначала я, потом он.
-Могу я вас проводить? - спросил Фримен.
-Почту за честь,- ответила я.
Мы шли через мост, точнее он шёл, а я догоняла его мелкими перебежками.
-Ричард, подождите. Позвольте взять вас под руку. Я за вами не успеваю. Или вы хотите по быстрее от меня отделаться?
Ричард резко остановился. И я тоже остановилась. Он подал мне руку, согнутую в локте. Я зацепилась за рукав.
-Отделаться? Я бы предпочел, чтобы дорога до вашего отеля была длиннее, - ответил Фримен.
Когда мы подошли к отелю, я сказала:
-Спасибо. Но мы уже пришли. Дальше меня провожать не надо.
-Ну, что? Я завтра за вами заеду, часиков в одиннадцать. Нормально?
-Да. До завтра, - ответила я.
-До завтра.
-Мадмуазель Оливия, вы просто светитесь от счастья, - заметил месье Жюль.
-Месье Жюль, я завтра еду в Ниццу, дня на три.
-Со своим тайным поклонником? - спросил месье Анри.
- С ним, - ответила я. - Спокойной ночи.
-Спокойной ночи, мадмуазель.
Ночью я долго не могла уснуть. Поэтому встала и собрала сумку для поездки в Ниццу. Когда снова легла, было уже часа три ночи. Я ещё долго переворачивалась с боку на бок.
Утром меня разбудил телефонный звонок.
-Мадмуазель, здесь один месье вас спрашивает, - сказал голос в трубке.
-А сколько уже времени? - сонно спросила я.
-Одиннадцать.
-Сколько?! Скажите ему, что я буду через десять минут.
-Что, месье? Мадмуазель, месье спрашивает: "Может ему подняться, чтобы взять ваши вещи?"
-Нет. Не надо. Ещё десять минут. Пусть подождёт ещё десять минут.
-Я передам.
-Спасибо, месье Жюль.
Проспала! Не может быть, проспала!
Я спрыгнула с кровати и наскоро её заправила. Потом быстро приняла душ, почистила зубы, оделась, расчесала волосы и собрала их, зацепив заколкой-крабом. Глянула на часы. У меня всего лишь тридцать секунд. Ресницы и губы я подкрашивала уже в лифте. Когда двери лифта открылись, я кинула косметичку в сумку и вышла.
-Мадмуазель, ваш месье ждёт вас на улице. Вон такси, - сказал месье Жюль. – А, это собрала для вас мадам Жюль, чтобы вы перекусили в дороге.
Месье Анри протянул мне пакет.
-Спасибо. Можно я ключ от номера оставлю у вас?
-Конечно. Удачной поездки.
-Спасибо, месье. И передайте мою благодарность мадам Жюль, - сказала я, ныряя в проём двери-вертушки.
Ричард стоял, опершись о машину. Через одну руку, согнутую в локте, он держал перевешенное пальто, а другую спрятал в карман брюк. Когда я вышла, он вытащил руку из кармана и пошёл мне на встречу, чтобы взять мою сумку.
-Ричард, ради Бога, простите моё опаздание. Я проспала, - затараторила я. - Всю ночь не могла заснуть и проспала.
-Здравствуйте, мисс Тейлор, - прервал он меня.
-Ой, здравствуйте, мистер Фримен.
-Присаживайтесь, - Ричард открыл мне дверцу машины. - По Парижу мы поедем в такси, а за городом пересядем в мою машину. Вы сегодня какая-то другая.
Я села на заднее сидение:
-Я не успела накраситься.
-Так тоже хорошо, - сказал Фримен, закрыл дверцу такси и поставил мою сумку в багажник. Потом обошёл машину и сел возле таксиста. Я сидела за креслом водителя и, со своего места, украдкой разглядывала Ричарда. Он был спокоен. Изредка перебрасываясь парой фраз по-немецки с таксистом, он глядел на меня.
И тут мне стало страшно. Куда я еду? Зачем? С мужчиной, которого я встречала всего четыре раза в жизни, и один из них был, мягко говоря, не очень!
Чтобы хоть как-то скрыть моё волнение от Фримена, я потихоньку перебралась на сидение позади него. Я смотрела на Ричарда, на его шею, на край пиджака и воротничок рубашки, на затылок и аккуратно подстриженные волосы, на гладко выбритую скулу, когда он поворачивал голову. Мне нравилось то, что я вижу. Очень нравилось. Мне так хотелось обнять его сзади и целовать эту шею, этот затылок, эти волосы. Но я повернула голову и стала смотреть на мелькающий за окном Париж.
Когда мы выехали за город, пейзаж резко изменился: одинокие деревья, пожухлая прошлогодняя трава, хотя должны уже были цвести сады.
Мы проехали ещё минут двадцать и заехали на какую-то заправку. Когда машина остановилась, Ричард вышел, открыл дверцу и подал мне руку. Я положила ему на ладонь
свою руку, а он закрыл её своими пальцами и посмотрел мне в глаза. Я вышла из машины, не отрывая от него взгляд.
-Я возьму сумки и схожу за машиной, - Ричард раскрыл ладонь и отпустил мою руку. -Дамская комната за магазином.
-Давайте и эту сумку,- указал он на пакет мадам Жюль в моих руках.
-А, нет. Эту я сама,- ответила я.
-Через десять минут я заберу вас на том выезде.
-Хорошо.
Ричард взял сумки и расплатился с таксистом. Его спортивная сумка была раза в два больше моей. Фримен подхватил обе сумки одной рукой, на другой он держал пальто, и пошёл в сторону мойки машин. Я потопала к магазину. Мне очень хотелось посмотреть, что передала мадам Жюль. Может что-то надо прикупить ещё.
В пакете был завтрак на двоих: бутерброды, пакет с четырьмя большими круассанами, йогурты, два зелёных яблока, два помидора, маленький контейнер с маслинами в рассоле и пакет с виноградным соком. А также одноразовая посуда: две тарелки, вилки, ложечки и четыре стаканчика.
О, мадам Жюль, я с вами не расплачусь! Это - не завтрак, это - пикник!
В дамской комнате я глянула на себя в зеркало. Ничего, хорошенькая!
Я не спеша пошла на место, указанное Ричардом. Я услышала шум мотора и оглянулась. Меня догонял джип. Я посторонилась. Джип поравнялся со мной и остановился. Открылась дверь, и из машины спрыгнул мужчина.
Я даже не сразу узнала Фримена. Вместо чёрного костюма и голубой рубашки, на нём были светлые джинсы, белая тенниска и кожаная куртка, а на ногах кроссовки. Этот наряд делал его легкомысленней и моложе, но ещё больше подчеркивал красоту и достоинства его фигуры - военную выправку, хорошую осанку, рельефность мышц рук и ног, упругий зад, широкие плечи и гордую посадку головы.
-Мистер Фримен! Ричард! Это – вы! - я была поражена.
-Это - я,- сказал он весело, обрадованный эффектом, произведённым на меня его новым видом.
-Я вас даже не узнала! Вы совсем другой!
-Что хуже?
-Нет, что вы, лучше, только легкомысленней, что ли. Ну, я не знаю. Другой.
-А как вам моя машина. Купил, когда был в Исландии, - похвастался он, как подросток новым телефоном.
-Это не машина! Это - танк! - сказала я.
-В таком случае, рядовой, прошу на борт!
-Я не рядовой! На работе один джентльмен называет меня "леди-полковник", - сказала я кокетливо и задрала вверх подбородок.
-Значит, у нас похожие звания. И мы равны.
-Мы равны, - повторила я.
Ричард помог мне залезть на переднее пассажирское сидение, закрыл двери и обошёл джип. Он открыл дверцу со стороны водителя, снял куртку, залез в машину и кинул куртку на заднее сидение.
-Извините, Ричард, что не открыла вам дверь, - сказала я виновато-детским голосом. - Машина у вас большая, я не смогла дотянуться.
-Ничего,- Ричард посмотрел на меня и повернул ключ в замке зажигания. Потом опустил руку на рычаг коробки передач. Машина, набирая скорость, покатилась по автобану.
-Вы как, на счет джаза? - спросил Ричард.
-Валяйте, только не громко.
Однообразный пейзаж за окном был очень утомителен, поэтому я откинулась в кресле и закрыла глаза.
Ричард был очень умелым водителем. Он был внимателен и спокоен, его сильные и красивые руку держали руль, перебирая его на поворотах, передвигали рычаг коробки передач - всё без суеты, уверенно. Огромная махина подчинялась ему, как послушный конь. Она делала плавные повороты и обгоны, без рывков и резких остановок.
Мне это нравилось, потому что, какой мужчина с машиной - такой он и с женщиной.
Мы ехали уже два с половиной или три часа.
-Может, сделаем остановку, - предложила я.
-Минут восемь терпит? - спросил Ричард.
-Терпит, - ответила я.
Через несколько минут мы съехали с автобана в "кармашек", остановились и вышли из машины.
-Оливия, наберите воды, - Фримен подал мне маленькую канистру. - Там, сбоку есть кран для питьевой воды.
-Конечно,- сказала я и, стараясь не касаться его пальцев, взяла канистру. – Может, перекусим?
-Чудесно.
-А нож у вас есть?
-Конечно, - Ричард достал из кармана складной армейский нож и подал мне.
-А как его открыть?
Ричард нажал на невидимую кнопку, лезвие, блеснув как молния, открылось.
-Ой, - испугалась я, а он улыбнулся.
Фримен возился у машины, а я раскладывала на столике запасы мадам Жюль.
-О, да тут целый пир! - удивился Ричард.
-Спасибо мадам Жюль, хозяйке моего отеля. Ну что, за то, чтобы Ницца была к нам по ласковей, особенно, в отношении погоды, - сказала я, поднимая стаканчик с виноградным соком.
Мы "чокнулись", причем край его стаканчика был ниже моего.
"Хороший знак", - подумала я.
Когда мы поели, я собрала остатки еды и выбросила мусор. Мне хотелось побыть здесь ещё немного, но Ричард сказал:
-Едем, а то сюда спускается туристический автобус. Не хочу ждать, пока он припаркуется.
Когда мы приехали в Ниццу, было уже темно. Мы остановились возле входа в отель. Ричард вышел первым, а я засуетилась. Мне хотелось, чтобы он опять сжал мне ладонь, когда бы подал руку. Но он пошёл к багажнику, чтобы взять наши сумки. Придётся выходить без его руки. Я открыла дверцу.
-Сейчас я помогу вам сойти, - услышала я голос Ричарда.
Фримен закрыл багажник и поставил сумки на тротуар. Потом подошёл ко мне и подал руку. Я повернулась к Ричарду, не зная, в какую руку взять пакет. Я ещё не привыкла к такой высокой машине, и в прошлый раз, когда выходила, чуть не упала. Он не стал ждать, пока я разберусь со своим замешательством, подхватил меня за талию и поставил перед собой. Он был очень близко...
-Спасибо,- сказала я, не поднимая глаз.
-Я вас сейчас поселю. А потом припаркую машину. Парковка с другой стороны отеля.
-Нет. Я подожду вас в холле. Паркуйте джип.
-Хорошо, - Фримен взял сумки, отнёс в холл отеля и поставил возле диванчика. Я пошла за ним, присела на диванчик и сказала:
-Чудесно, я вас здесь подожду.
Он кивнул и вышел, я увидела, как отъехала машина. Я стала рассматривать холл. Старинная мебель, отделанная золотом и дорогими тканями, хрустальные люстры, китайские вазы, тяжелые шторы и живые цветы, интерьер в стиле конца девятнадцатого века - всё говорило, что отель дорогой. Мне стало не по себе.
Через несколько минут, быстрыми шагами, в холл вошёл Ричард. Он подошёл ко мне. Я встала.
-Отель очень дорогой, может... - начала я.
-Я всегда в нём останавливаюсь, - прервал меня Фримен.
Я кивнула и замолчала. Мне было неловко.
-Я сейчас возьму ключи и подойду, - сказал Ричард.
Фримен подошёл к стойке администратора. Портье заулыбался ему, как старому знакомому или желанному клиенту. Ричард взял ключи и расписался в книге. Потом подошёл ко мне, взял сумки, сказал: "Пойдёмте" и быстрыми шагами направился к лифту. Я засеменила за ним. Возле моего номера Ричард отдал мне ключ-карточку.
-Мой номер напротив, - сказал он. – Может, поужинаем. Выбирайте где, в отеле или на побережье.
-Хорошо. Форма одежды парадная?
-Пусть так. Сколько вам нужно времени, часа хватит?
-Да, вполне. Встретимся в холле.
-Хорошо.
Когда я вошла в номер, его роскошь просто ошеломила меня - большая кровать с балдахином и прозрачными занавесками, трюмо с зеркалом в резной раме с позолотой, стулья, больше похожие на кресла, только без подлокотников, на кривых ножках, в форме львиных лап; и в тон к ним, столик, на котором стояла ваза с красными розами, бра, в форме свечей и большая хрустальная люстра.
Что ж, Ричард, раз ты поселил меня в королевском номере, то я буду королевой!
Я взяла ключ и спустилась к администратору.
-Слушаю вас, мадам, - повернулся ко мне портье.
-Месье, мне нужен утюг.
-В какой номер, мадам?
Я показала ключ.
-Хорошо, мадам, его сейчас принесут.
-Спасибо, месье.
Как только я поднялась в номер, в дверь постучали. На пороге стоял коридорный и держал утюг и гладильную доску.
-Мадам...
-Прошу, проходите. Вы можете её забрать минут через сорок.
-Хорошо, мадам.
Я быстро достала из сумки моё вечернее тёмно-вишнёвое платье и вишнёвый газовый шарф. Прогладила их. Потом пошла в душ, оделась и распустила волосы, накрасилась. Мне осталось надеть только колье, серьги и обуться. Я глянула на часы. Через десять минут придёт коридорный, значит можно ещё погладить одежду на завтра. Что я и сделала. Постучал коридорный. Я открыла дверь и сказала, указывая на утюг и доску:
-Прошу, месье.
-Мадам, - сказал парень, - могу ли я сказать, что вы шикарно выглядите.
-Благодарю вас, месье, - ответила я, а сама подумала: "Это я ещё не надела свои побрякушки".
Когда я вошла в лифт и, увидев своё отражение, подумала: "Какая же ты красавица, Оливия! И в самом деле, королева!"
В тёмно-вишнёвом платье, облегающем фигуру. Чёрные волосы, локонами ниспадали на оголённые плечи. На шее - колье, камни Своровски, которого переливались, как бриллианты; в ушах – серьги; в тон колье; в волосах - заколка, на локтях - газовый шарф; туфли на высоких каблуках, в общем - полный ажур!
Открылась дверь, и я увидела, как Ричард разговаривал с портье, оперевшись о стойку и смотря в сторону лифта. Когда я вышла, Ричард, запнулся на полуслове и замер, слегка раскрыв рот. Я подошла к нему:
-Добрый вечер, сэр.
Фримен опомнился, закрыл рот и сглотнул. Он был так, невероятно, красив, в чёрном смокинге, белоснежной рубашке с тёмно-вишнёвой (в тон к моему платью) бабочкой, на ногах чёрные кожаные, на вид жутко дорогие, туфли.
-Прошу, - сказал он, округлив руку.
-Месье, лимузин ждёт, - сказал портье.
-Лимузин? - удивилась я. - Я думала мы пойдём пешком.
-В таком лёгком платье? - искоса глянул на меня Ричард. - Нет, мы поедем, как король с королевой.
-А мы и есть - король и королева, - сказала я.
Шофёр лимузина, немолодой мужчина в униформе, открыл нам двери. Фримен помог мне забраться в машину, потом залез сам. В лимузине мне не нравилось. После джипа Ричарда, он казался каким-то узким, длинным и тёмным.
-Хотите шампанского? - спросил Ричард.
-Нет, не сейчас.
-Может быть, что-нибудь ещё - воду, сок, ликёр.
-Нет.
-Что-то не так?
-Просто, давайте по быстрее приедем. Это не машина, а гроб-дискотека.
-Ого, такого определения я ещё не слышал, - засмеялся Ричард и посмотрел на потолок машины, по которому бегали разноцветные огоньки. - А верно подмечено.
Машина ехала минут пятнадцать и, наконец, остановилась. Шофёр вышел и открыл нам дверцу. Теперь Ричард вышел первым и подал мне руку.
-Простите, только у меня одной такое чувство, будто я на вручении Оскара, - сказала я, когда мы поднимались по ступенькам, застеленным красной дорожкой.
Ричард опять засмеялся и похлопал меня по пальцам руки, которая держала его под руку. Когда мы проходили через холл, я мельком глянула на нас в зеркало. Ни дать, ни взять - пара кинозвёзд! Ну что ж, значит, я и буду Мерилин Монро, Элизабет Тейлор и Софи Лорен в одном лице, рядом со своим Джеймсом Бондом!
Как только мы вошли в зал, к нам подошёл метрдотель:
-Месье Фримен, ваш столик готов.
-И здесь вас знают, - удивилась я.
-Я просто люблю этот ресторан.
-Дорогие отели, дорогие рестораны... Вы, что Джеймс Бонд? - спросила я, когда мы сели за столик.
-Вроде того.
Официант вышколенный, будто он работает в Букингемском дворце, принёс нам меню и карту вин.
-Какое вино вы будете? - спросил Фримен. - Ах, да! Токайское для леди.
-Какого года? - спросил меня официант.
"Чёрт его знает, какого", - подумала я, а вслух ответила:
-На ваше усмотрение, месье, лишь бы 5 АЗЗУ.
-А вы, месье, как всегда, - обратился официант к Фримену.
-Да, Оливия, что вы будете есть? Здесь чудесно готовят омаров.
-К чёрту ваших омаров и другие деликатесы из морепродуктов! Я хочу – английский, хорошо прожаренный бифштекс, картофельное пюре и салат из свежих овощей!
-Мне тоже, что и леди, только бифштекс - с кровью, - сказал Ричард официанту, а когда тот ушёл, добавил. - Я голоден, как волк. А вы?
-Как лиса! - съязвила я, а он засмеялся, запрокинув голову назад, так, что гости за соседним столиком начали оглядываться.
И мне почему-то стало смешно, и я тоже засмеялась.
-Мистер Фримен, мы привлекаем излишнее внимание, - сказала я, наклонившись над столом.
-Я забыл, что вы не любите морепродукты, - сказал Ричард, успокоившись. - Постойте, Бенни говорил, что вы как-то смешно называете мидии. Напомните.
-Я не говорю пошлостей в присутствии представителей противоположного пола, - сказала я, стараясь быть серьёзной, но у меня это не очень получалось.
-А вспомнил...
-Надеюсь, вы не собираетесь произносить это вслух, - прервала я его, приложив пальцы к виску, закрываясь от зала.
-Нет,- смеялся он. - Я тоже не говорю пошлостей в присутствии леди, тем более таких очаровательных.
-Вот и хорошо, - сказала я, передёргивая плечами и кокетничая.
Официант принёс кувшинчик с токайским для меня и графин с коньяком для Ричарда. Потом налил нам напитки в рюмки и отошёл.
-За чудесный вечер, - сказал Ричард. - И за самую красивую женщину, за вас, Оливия Тейлор!
-Спасибо.
Ричард осторожно коснулся своей рюмкой мою. Я сделала глоток и поставила рюмку. Фримен сделал тоже самое. Принесли горячее. Несмотря на то, что я была голодна, есть почему-то мне совсем не хотелось. Я отрезала маленький кусочек и долго перекатывала его во рту, не в силах глотнуть.
На моё счастье, к нашему столику подошёл немолодой мужчина в хорошем костюме и, обращаясь к Ричарду, попросил:
-Разрешите пригласить вашу даму на танец.
Фримен взглянул на меня, я кивнула. Ричард посмотрел на мужчину и сказал:
-Да, месье.
Пожилой джентльмен подал мне руку. Я улыбнулась Ричарду и встала. Зазвучало танго. Слава Богу, я умею его танцевать. Джентльмен повёл меня на танцевальную площадку. И я вдруг подумала, что никогда не танцевала с Ричардом или для него. Мужчина очень хорошо танцевал, и я бы сказала, уважительно. Он не позволял себе лишних касаний или действий. Было что-то необычное в этом танце: в зале приглушили освещение, и мы были только вдвоём в прожекторе света. Мы не разговаривали, но я как будто интуитивно знала, какое па надо сделать в следующую секунду. Когда музыка закончилась, зажгли свет и грянул гром аплодисментов. Я ничего не понимала. Джентльмен отвёл меня на место, потом поцеловал руку и сказал слова благодарности. Я улыбнулась мужчине и присела.
Я подняла глаза на Ричарда, он смотрел прямо на меня. И опять этот металлический блеск в его глазах. Я перевела взгляд на графинчик с коньяком, он был полупустой.
-Что-то не так? - спросил Фримен, оперев голову о кулак левой руки, на которой блеснул Роликс.
Мне вдруг стало так грустно и больно. Я повернула голову, рассматривая гостей. Разряженные мужчины и женщины, похожие на мультяшных кошек, ели изысканные блюда и пили дорогие напитки. Дамы, в основном, вульгарно накрашенные, походили скорее на проституток, чем на аристократок. Я опустила голову и стала ковырять вилкой в тарелке.
"Кич! Сплошной - кич! - подумала я. - Ах, Ричард, зачем ты привёл меня сюда? Зачем?"
-Вы ничего не едите. Вам не нравится? не вкусно? - спросил Ричард.
Я подняла голову, посмотрела на него и, вместо ответа, сказала:
-Ричард, давайте потанцуем.
-Конечно, потанцуем, - Ричард поставил рюмку, поднялся и подал мне руку.
Не знаю почему, но я обняла его за пояс двумя руками и прикоснулась щекой к его груди. Ему ничего не оставалось, как обнять меня за плечи. Мы покачивались в медленном танце. Заподозрив что-то неладное, он одной рукой взял меня за подбородок и поднял мою голову. От него пахло дорогим парфюмом и коньяком.
-Оливия, что случилось? Что я сделал не так? - Фримен с беспокойством посмотрел мне прямо в глаза.
Предательские слёзы текли по моим щекам:
-Ричард, давайте уйдём отсюда, прямо сейчас.
Ричард, ни слова не говоря, взял меня за руку и потащил из зала, на ходу кинув деньги на столик.
-Всё равно, вы были самая красивая, поэтому вас пригласил хозяин ресторана, - пытался меня утешить Фримен, когда мы спускались по лестнице.
На улице было свежо, и Ричард снял свой смокинг и накинул его мне на плечи.
-Можно? - спросила я, засовывая руки в рукава смокинга.
-Конечно.
Я взяла Фримена под - руку и мы пошли по ночной Ницце к нашему отелю. Когда мы вошли в лифт отеля, я сказала:
-Честно говоря, я так устала, а вы? Вы же пол-дня, даже больше, провели за рулём.
-Мне не привыкать, - сказал Ричард. - Завтра я вам покажу Ниццу и её окрестности. Хотите?
-Да. Спасибо вам.
Когда мы были возле своих номеров, я открыла дверь и сказала:
-Ричард, вы самый лучший.
Затем поцеловала его в губы и юркнула в номер. Я разулась, разделась и пошла в душ. Струи били по моему лицу, волосам и телу. Я стояла, не шевелясь, несколько минут. Потом вышла, надела ночную рубашку, села возле трюмо и смазала кремом лицо и руки, встала и выключила свет. Я устала, очень устала, но спать не хотелось. Я вытащила из вазы розу и вышла на балкон.
Ричард выбрал мне чудесный номер с видом на море и побережье. Правда, в такой темноте моря почти не видно. А вот побережье переливается цветными огнями, которыми подсвечивают дома, рестораны, улицы. Я глянула на небо. Тускло светила луна, обрамлённая туманным свечением.
"Завтра будет дождь. Скорее всего, после обеда" - подумала я.
Я услышала какое-то движение под окнами отеля, глянула вниз. На скамейке сидел мужчина. Он смотрел под ноги, опустив голову, локтём правой руки он опирался о колено, а левую положил на край скамьи. Это был Ричард. Мне вдруг захотелось бросить ему под ноги розу, что я и сделала. Роза упала в метре от него. Фримен вздрогнул, посмотрел на цветок и поднял голову. Я сделала вид, что ухожу с балкона, но при этом постаралась, чтобы он меня заметил. Украдкой я увидела, как он встал, подошёл к розе, поднял её и снова посмотрел на мой балкон. Ричард был освещен светом фонаря возле входа в отель, поэтому я его видела, а он меня – нет. Он снова присел на скамью, взял розу за бутончик и наклонился к ней. Я не поняла, поцеловал он её или просто вдохнул аромат.
Я вернулась в комнату и закрыла за собой балконную дверь. Я глянула на кровать, отодвинула прозрачную занавеску и влезла под одеяло. Такая королевская широкая кровать для супружеской четы. Одной на ней как-то неуютно, хотя и очень здорово, как принцесса без горошины.
"Ах, Ричард… " - подумала я, засыпая.
Он мне снился всю ночь. Поэтому, когда я проснулась, мне показалось, что Ричард рядом. Я даже вытянула из-под одеяла руку, проводя по кровати. Но никого не было. Я почувствовала нечто близкое к разочарованию.
Ах, Оливия, даже на королевском ложе ты одна! Я вздохнула, открыла глаза и глянула на розовую занавеску кровати. Комната была залита утренним солнцем, отчего всё в ней приобрело сочные оттенки, а розы в вазе показались ещё более красными.
"Ага, вот и подсказка"- подумала я.
Я сегодня надела свою любимую красную юбку с широким поясом а-ля пятидесятые, только без подьюбника, та в которой я была в Оранжери; чёрную блузку без рукавов с воротничком-"хомутиком", чёрные туфли-лодочки на невысоком каблуке. На распущенные волосы приколола заколку в форме розы, из кроваво-красной ткани, накинула на плечи красный кружевной шарф. В зеркале на меня взглянула Кармен. "Ого, не слишком ли? - спросила я себя, и тут же ответила. - Нет. В самый раз!".
Когда я вошла в ресторан отеля, мужчины стали оглядываться на меня, а женщины, закусывая губы, перешептывались.
Оливия, ты чудесно выглядишь. Вот верный знак!
Я набрала еды и присела за свободный столик, выбирая место спиной к залу. Не успела я проглотить первый кусочек, как услышала мужской голос:
-Простите, мадам. Здесь свободно? - французские слова были сказаны с ярко выраженным испанским акцентом.
-Да, сеньор, - сказала я по-испански.
-Как вы узнали, что я испанец - возле меня присел мужчина в белом щегольском костюме и с трёхдневной щетиной.
-По акценту, сеньёр, - ответила я.
-Мигель Родригес, - вальяжно представился испанец и положил руку на спинку моего стула.
-Как ты сегодня спала, дорогая, - неожиданно ко мне подошёл Ричард, взял мою руку и поцеловал её.
-Чудесно, я видела во сне тебя, любовь моя, - подняла я на него глаза. - Но я бы предпочла чтобы ты был со мной, а не оставлял меня в любовном томлении одну.
Ричард присел на стул напротив испанца и выразительно посмотрел на него.
-Прошу прошения, сеньёрита. Мне пора, - сказал испанец, вставая и убирая руку со спинки моего стула.- Удачного дня.
-И вам, сеньёр, - улыбнулась я ему и снова повернулась к Ричарду. - А хороший спектакль мы с вами сыграли.
-Жаль, что спектакль, - опустил и поднял глаза Фримен. – А, вы, правда, видели меня во сне?
-Я забыла взять сок, - ушла я от ответа.
-Я возьму, - поднялся со стула Ричард. - Вам какой?
-Манго. Спасибо.
Когда мы вышли из ресторана, Ричард со злостью сказал:
-Ещё секунда и я бы перевёл его улыбку на другую сторону... Я мужчина, я знаю этот взгляд.
-Ричард, хоть мне и нравится то, что вы ревнуете, но, пожалуйста, не надо. Я не собираюсь и не хочу давать вам для этого повод.
-Чёрт возьми, я испытываю двоякое чувство. С одной стороны мне нравится, что на вас смотрят другие мужчины, особенно, когда вы рядом со мной. Но, с другой - я знаю, о чём они думают, глядя на вас, и это...
-Ричард, вам так идёт белый цвет, - прервала я его. - Вы такой красивый! Так, что те две дамочки, которые только что прошли мимо нас, чуть шеи не свернули, когда вас увидели. Так, что ещё, неизвестно кому из нас надо ревновать.
Ричард улыбнулся, и я увидела, что ему приятны мои слова. Не знаю, что произошло, но здесь, в Ницце, он был другим. Казалось, что южное солнце заставило растаять его ледяное сердце. Он много говорил, рассказывая о городе, много смеялся, его глаза чуть изменились, но всё ещё сохраняли свой металлический блеск. Мы останавливались возле очередного дома, и Фримен рассказывал о нём или его архитекторе, о том, когда этот дом был построен или что здесь было раньше. Честно говоря, я абсолютно не вникала в то, о чём он говорил. Мне нравилось слушать его голос, смотреть на изгиб его губ и на белые крупные зубы, когда он смеялся.
-Может, пообедаем? - предложил Ричард.
-Ричард, вы всё здесь знаете, - сказала я.- Тогда найдите место, где рыбу можно есть руками, а не выпендриваться с рыбным ножом.
Фримен засмеялся:
-Именно, такое местечко я и хотел вам предложить.
Мы стали спускаться к пришвартованным лодкам. Ричард махнул кому-то рукой, и я увидела старого рыбака, который на лодке подплывал к берегу.
-Сеньёр Рихард, приветствую тебя, - рыбак поднял над головой руку. - Сегодня море было щедрым. Смотри, какой улов! Давно такого не было.
Рыбаку было на вид лет шестьдесят, он был похож на персонажа с картины импрессионистов. Одет он был в матроску, прорванную в двух местах, и чёрные холщовые штаны, закатанные до середины голени. На ногах были потёртые туфли, на шее, щегольски завязанный, красный платок, а на голове - бандана, цвет, которой определить невозможно.
-Бонжорно, сеньёр Монтенья,- поздоровался с ним Фримен, помогая старику выбраться из лодки.- Давайте, я вам помогу.
Ричард потянулся за корзиной с уловом. Улов, действительно, был хорош. Корзина почти доверху была наполнена дарами моря. Чешуя рыбы сверкала на солнце, словно серебряные монеты, панцири моллюсков блестели как, отполированная морем, галька.
-Нет, Рихард, такое приятно нести самому, - ответил старик. - Только поддай мне корзину на плечо.
Ричард поднял корзину и поставил её на плечо рыбака.
-Если эта красавица не твоя зазноба, - старик подмигнул мне, - я бы за ней приударил.
Разговор был на итальянском языке, которого я не знала, но, благодаря его схожести, хоть и отдалённой, с испанским, я могла разобрать отдельные слова и немного понять общий смысл сказанного. Фримен хорошо, бегло говорил по-итальянски, только твёрдое произношение отдельных звуков, выдавало в нём англоязычного.
-Пойдём к нам, - продолжал старый рыбак. - Море знало, что ты придёшь со своей зазнобой, поэтому зацепило за мой крючок два чудесных морских окуня. К тому же старуха моя обрадуется такому дорогому гостю.
Старик, сгибаясь под своей ношей, пошёл впереди, показывая дорогу, а мы - следом за ним. Мы свернули на улочку с маленькими белыми домиками, в которых жили рыбаки со своими семьями, правда, рыболовством они занимались всё меньше, потому, что катать на лодках туристов, стало намного выгоднее. Мы вошли в калитку небольшого дворика. Посреди двора на маленьком табурете сидела толстая женщина и чистила ножом рыбу. Рыбья чешуя блестела в её волосах, на руках, была разбросана по всему двору.
Женщина, перетянутая пояском фартука, походила на снежную бабу, состоящую из трёх шаров: головы, большой груди и обширного зада, в котором, буквально, утонул детский стульчик. Она, почем свет стоит, ругала коричневую дворнягу, кормившую четырёх щенков, которые иногда поскуливали, утыкаясь мордочками в мать. Бедная моська никак не могла понять, в чём она провинилась, за что её так отчитывают, и время от времени поднимала глаза на виноватой морде. Такое положение вещей явно радовало толстого рыжего кота, который сидел у ног хозяйки, подобрав под себя лапы. Он довольный водил зрачками прищуренных глаз, переводя взгляд с хозяйки на собаку, соседство, которой, ему приходилось терпеть. Хозяйка погладила кота между ушами грязным пальцем, и он недовольно фыркнул и замотал головой.
Когда женщина увидела, входящего с уловом мужа, она собралась было перекинуться с руганью на него, но заметив нас, заулыбалась.
-Посмотри, кого я привёл в гости, - сказал рыбак, ставя корзину на землю.
-Сеньёр Рикардо! - всплеснув руками, женщина поднялась, и всё её тело заволновалось, словно состояло из разных частей плохо соединённых друг с другом.
"Это уже вторая вариация имени Ричарда за сегодняшний день",- подумала я и поздоровалась с хозяйкой.
На вскрик хозяйки, кот и собака одновременно подняли головы. Собака зарычала, показывая зубы, а кот только открыл глаза, не меняя позы.
-Бонжорно, сеньёра Анхелла, - поздоровался Ричард и протянул ей маленькую коробочку с французскими духами. - А это вам из Парижа.
Хозяйка взяла коробочку двумя руками, предварительно вытерев их о передник, вскрыла её и, не доставая флакончик, открутила крышечку и поднесла к своему носу.
-Ах, сеньёр Рикардо, вы такой галантный мужчина, - сказала она, кокетничая и закатывая глаза. - Проведите свою сеньёру на веранду. Надеюсь, вы не забыли, где это. Не заблудитесь?
-Нет, сеньёра Анхелла, не забыл, - ответил Ричард, взял меня за руку и повел в дом.
-А ты, старый пень, чего стоишь? - услышала я голос хозяйки, обращавшейся к мужу. – Иди, готовь угли для гриля. Может быть, сеньёр Рикардо сам захочет приготовить рыбу для своей сеньёры!
Мы зашли в дом и, не проходя через комнаты, стали подниматься по винтовой лестнице на второй этаж. На втором этаже, на небольшой веранде с камышовой крышей, было что-то вроде зала ресторана, стояло несколько столиков и барная стойка, за которой женщина протирала бокалы. Женщине было на вид лет тридцать, она была одета в чёрный корсет и белую кружевную кофточку с глубоким декольте и рукавами-фонариками. Волосы её были подвязаны красной косынкой. Когда она увидела Ричарда, заулыбалась ему, чуть наклонилась, придавая телу эффектную позу, так, чтобы хорошо было видно грудь в декольте, но когда она увидела, входящую следом меня, улыбка, тут же, стёрлась с её лица, но поза не поменялась.
В зале почти никого не было, только за одним столиком сидели молодой мужчина и мальчик лет пяти, и пили чай с изделиями из теста, похожими на блины. Ричард повёл меня к столику в углу, возле балконного парапета. Оказывается, веранда выходила на широкую улицу и имела отдельную, так сказать, парадную лестницу, а мы просто зашли со служебного входа.
Мальчик весь наш путь до столика, смотрел на меня, не отрываясь, а когда мы заняли места, громко, без стеснения, со всей своей детской непосредственностью, сказал отцу:
-Пап, посмотри, какая красивая тётя пришла!
-Да, красивая, - его отец глянул в нашу сторону, потом, обращаясь к сыну, сказал. - Давай допивай чай и пошли.
Через несколько минут к нам, переваливаясь и охая, подошла хозяйка.
-Сеньёр Рикардо, вы будете жарить рыбу? - спросила она. - А то угли уже готовы.
-Да, - ответил Ричард и встал.
-А ты чего уставилась, дура? - хозяйка повернулась к женщине за стойкой. - Принеси сейчас же сеньёре холодного вина с погреба и захвати поднос с зеленью! Давай, поворачивайся!
Женщина, нехотя, вышла из-за барной стойки и стала спускаться по винтовой лестнице. Ричард галантно подал хозяйке руку, и она закряхтела, спускаясь за ним. Я сидела за столиком и смотрела на море. Женщина-бармен принесла белое вино в запотевшем стеклянном кувшине и большой поднос со свежей зеленью: огурцами, помидорами, редиской, с обрезанными корешками и ботвой, и различными пряными травами.
Вскоре появилась хозяйка и поставила плетёную корзиночку с хлебом, накрытым полотняной салфеткой.
-Фух! - выдохнула она и плюхнулась на стул рядом со мной, чтобы перевести дух.
-Мы знакомы с сеньёром Рикардо, - начала разговор хозяйка, - уже лет пятнадцать. Он тогда ещё совсем молоденький был. Как-то шёл мой старик пьяненький, деньги за рыбу получил у торговца, а подростки подметили и напали на него. Рикардо шёл мимо и заступился за моего. Раскидал этих как щенков, и привёл моего старика домой. Шут бы с теми деньгами, так они же, сволочи, могли бы просто зарезать моего старика. Паскуды! Сеньёр Рикардо выручил. С тех пор и приезжает к нам, почитай каждый год. А, рыбу, какую готовит на гриле! Просто пальчики оближешь! Лучше всякого именитого повара!
Минуту мы молчали.
-Сеньёр Рикардо, - продолжала она, - первый раз приехал с женщиной. До этого он всегда приезжал один. А тут уж очень много разных непотребных баб, вроде нашей Летиции, - повела хозяйка глазами на барменшу и выругалась. - Вот шлюха. Так, что не пускайте его сюда самого. Мужики здесь просто дуреют от полуголых женщин, - старуха посмотрела на меня. - Но я думаю, вам это не грозит. Я видела, как он на вас смотрит.
-Как? - спросила я.
-Как мужчина, который любит! - был ответ.
Тут послышались шаги и разговор на лестнице. Ричард шёл первый. В руках у него были две большие тарелки с рыбой, голова и хвост, которых выглядывали из-за края блюда. А за ним тащился старик-рыбак. Хозяйка, увидев мужа, снова разразилась ругательствами:
-А ты, старый чёрт, чего припёрся, как будто без тебя небо на землю свалится?
-Я хотел сказать, что Рихард и нам пожарил рыбу, - лицо старого рыбака приняло тоже выражение, что и у отчитываемой моськи. - Пойдём, стол накрыт.
Ричард поставил тарелки с рыбой на стол, помог хозяйке подняться и поцеловал ей руку.
-Вот, где настоящий мужчина, - хозяйка улыбнулась Ричарду, пожелала нам приятного аппетита и ушла вслед за своим мужем, не переставая его ругать.
Ричард налил вина в бокал мне, потом себе. Рыба была восхитительной с поджаристой пряной корочкой, с нарисованной сеткой гриля и с белым сочным мясом, которое просто таяло во рту. Вдобавок, она чудесно сочеталась с поданным вином, овощами и зеленью.
-Хозяйка права, - сказала я. - Вы, действительно готовите лучше французского повара. Я вижу, что ваши руки умеют намного больше, чем бить кулаками в стену.
-Вы даже не представляете, что ещё они умеют, - вопреки ожиданиям, Ричарда ничуть не смутило моё последнее замечание.
Когда трапеза закончилась, Ричард расплатился с барменшой, и мы пошли попрощаться с хозяевами. Фримен незаметно от жены сунул старику десять евро.
-Да, колоритное семейство, - сказала я Ричарду, когда мы шли по улице. - А зачем вы дали старику деньги? Он же их пропьёт.
-Затем и дал, - ответил Фримен. - При такой его жизни, ром - лучшая отрада.
-А ведь когда-то, наверное, у них и любовь была, - заметила я.
-Наверное, - согласился он.
Мы подошли к отелю.
-Ну, что? - спросил Ричард. - Вам в отеле ничего не надо взять?
-Всё своё ношу с собой, - ответила я.
-Тогда я беру машину, и мы едем за город. У меня есть одно любимое место с шикарным видом на море. А Ницца - как на ладони. Посмотрим на закат. Это очень красиво...
-Закат? - спросила я. - Не думаю.
-Почему? - удивился мужчина.
-Посмотрите на небо. Может быть, будет дождь.
-Да, ладно. Поехали.
-Поехали, - я пожала плечами.
Мы выехали за город и стали подниматься по склону большого холма. На одной из пологих площадок Фримен остановил машину.
-Здесь крутой подъём. Где-то пол- мили надо идти пешком. Вы как сможете? - спросил он. - Я имею в виду в таких туфельках.
-Да, запросто, - ответила я и выпрыгнула из машины.
Ричард вышел за мной, и мы стали подниматься по узкой каменистой дорожке. Время от времени, мне приходилось, нагибаясь, помогать себе руками. Восточный ветер трепал мою юбку, до неприличия открывая ноги.
-Ах, ты ж проказник! - пожурила я ветер. - Ты это, что безобразничаешь? Ладно, уж твой младший брат, Южный ветер, он шутник известный! А ты - солидный ветер, и такое себе позволяешь!
-С кем это вы разговариваете? - спросил Ричард.
-С ветром. Этот бесстыдник, всё норовит мне задрать повыше юбку.
-И не только он, - вполголоса сказал Фримен.
-Что?
-Ничего.
И тут ветер подул с такой силой, что надул мою юбку, как парашют, поднимая чуть ли не выше головы.
"Ну, прям, Мерилин Монро. "Зуд на седьмом году жизни", - подумала я, не зная, с какой стороны держать подол.
-Да, вид отсюда, действительно, восхитительный! Позвольте, я пойду первым, - сказал Ричард.
Я посторонилась, пытаясь удержать подол и пропуская вперёд Фримена.
Мы вышли на место, с которого вид открывался настолько красивый, что и описать нельзя. Простор и бесконечность неба заставляли, буквально, задыхаться от восторга. Солнце сквозь тучи просеивало свои лучи, которые глотали волны, и, казалось, не могли насытиться. Море стало тёмно-синим, ещё более оттеняя белизну яхт, пришвартованных в порту; роскошь отелей и вилл, утопающих в зелени молодой листвы, и яркость цветов на городских клумбах и в ящичках балконов и окон.
-Ну, как? - спросил Ричард.
-Вы правы. Это неописуемо!
-А знаете, я случайно нашёл это место. Давно уже, когда приезжал в Ниццу первый раз. Свернул не туда и заблудился. Я остановил машину, как раз где припаркован сейчас джип, и решил подняться сюда. Вот так и нашёл. Здесь не надо ни о чём думать, просто сидеть и смотреть на море.
-Ну, значит, так и сделаем, - сказала я и бросила на траву сумочку и уселась на ней, вытянув вперёд ноги и расправив по кругу подол юбки. Ричард присел рядом. Мы молчали и смотрели на море.
-Пить хочется, - сказал мужчина. - А вода в машине.
Вдруг я почувствовала, как две крупные капли упали мне на щеку.
-Я думаю, что небо пошлёт вам воды гораздо больше, чем вы сможете выпить, - сказала я, вставая.
-Что, - Фримен посмотрел на меня снизу вверх и тоже поднялся.
-Я говорю, дождь сейчас будет неслабый!
Не успела я окончить предложение, как полил дождь, словно кто-то резко включил душ. Мы спрятались под деревом.
-Надо выбираться отсюда, - сказал Ричард. - Это дерево нас не спасёт.
-Ричард, стойте! Раздевайтесь! - крикнула я.
-Замечательное предложение! - оглянулся на меня он.- Только, несколько не вовремя. Вам не кажется?
-Да я не в том смысле! - ответила я. - Путь до машины не близкий, пока доберёмся -промокнем насквозь. А сидеть в мокрой одежде, даже в тепле машины, вещь малоприятная. У меня есть пакет. Мы можем сложить одежду в него, а машине потом сухую одеть. Правда, бежать нам придётся в нижнем белье. Я думаю, что наряд Адама и Евы, мы оставим для более подходящего случая.
-Классно звучит, - прервал меня Ричард.
-Но вам придется спускаться первым, и, надеюсь, вы помните моё третье условие и ваше слово офицера!
-К сожалению, мне не удаётся забыть о нём ни на минуту.
-Так, ладно. Вы смотрите на юг, а я - на север.
Я быстро сняла юбку, блузку, обвязала шаль вокруг бёдер, сняла бюстгальтер (лучше дойти без него до машины, чем без него сидеть весь вечер) и закрыла грудь своими волосами, слава Богу, их длина это позволяла. Потом сложила свои вещи в пакет. Ричард, не поворачиваясь, протянул мне сложенные брюки и тенниску.
-Сейчас, одну минуту, я сложу ваши вещи, - сказала я и присела, пряча вещи Фримена в пакет.
Мужчина повернул голову, но тут же, отвернулся.
-Всё в порядке, - я встала, придерживая пакет, прижала его к волосам, укрывающим мне грудь. - Пошли.
Мы стали быстро, насколько позволяла мне обувь и скользкие камни дороги, спускаться. Ричард подавал мне руку, стараясь не смотреть на меня. Время от времени он поднимал глаза и тут же опускал их. Так мы добрались до машины. Фримен открыл мне двери возле заднего сидения, а сам сел вперёд.
-Да, Бенни был прав. Как вы догадались за одежду. Я бы в жизни не подумал, - сказал Ричард, вытирая мокрое лицо ладонью.
-Скажите, Ричард, а что-нибудь сухое и чистое, чем можно вытереться, у вас есть?
-Да, в кармане, за сиденьем, должны быть два полотенца.
Я пошарила в кармане водительского сидения.
-Здесь только фляга полупустая, - сказала я, взбалтывая содержимое фляги...
-И пистолет, - я произнесла это так, как будто речь шла о зубной щётке.
-В другом кармане. А за спинкой вашего сидения должны быть два одеяла. Мы с Майклом Картером укрываемся ними, когда едем на рыбалку с ночевкой.
Я подала Ричарду полотенце, а другим начала вытираться сама. Я почувствовала какое-то движение и увидела, как Фримен повернул от себя зеркало заднего вида салона. Мне понравилось, что он так сделал, а не стал подглядывать за мной, как подросток. Я вытащила из пакета вещи и стала открывать спинку сидения, чтобы достать одеяла. Но спинка не поддавалась
-Она не открывается, - пожаловалась я Ричарду.
-Так, ладно, - Фримен потянулся левой рукой к спинке заднего сидения и дёрнул её. Она открылась.
Невольно, Ричард взглянул прямо на меня. Наши глаза встретились. Сталь залила всю радужную оболочку его глаз. И мне показалось, что меня вот-вот затянет в этот омут. Как мужчины умеют так смотреть! Ещё минута таким взглядом, и я позволила бы ему намного больше,
чем хотела. Я быстро прикрыла грудь первой попавшейся под руки вещью. Это были его брюки.
-Я поняла, где одеяла,- проговорила я, вжавшись в угол сидения.
Ричард сел на своё место, закрыл глаза и выдохнул.
-Чёрт возьми, - он резко стукнул ладонями об руль.- У меня в машине, на заднем сидении, обнаженная женщина, прижимает к груди мои брюки. А я, нормальный, здоровый мужик, не могу к ней даже прикоснуться!
И Фримен, извергая ругательства, толкнул двери джипа и спрыгнул под дождь. Я, не мешкая, быстренько вытерлась полотенцем, оделась, а мокрые плавки и кружевную щаль повесила на ручке спинки сидения водителя. Достала одеяла и положила одно рядом с собой, а другое на переднем пассажирском сидении, а сверху на него - сложенные брюки и тенниску Ричарда. Я глянула в окно.
Мужчина стоял спиной к машине, с запрокинутой головой и руками на поясе. Было видно, как он тяжело дышит, пытаясь, успокоится и охладить небесным душем тело, подчинившееся нахлынувшей страсти. Иногда он проводил рукой по глазам и лбу, причесывая волосы. Эта неистовая и тяжелая борьба между долгом, словом офицера и мужским желанием продолжалась минут пятнадцать.
Я видела, как дождевая вода скользила по его волосам, огибала рельеф мышц его спины, преодолевала препятствие ткани его боксёрок, и стекала по его ногам на траву… Я смотрела на Ричарда, любуясь им и млея.
Потом Фримен повернулся, подошёл к машине, открыл дверь, мотнул головой, как овчарка, разбрызгивая воду, и сел в авто. Он взял полотенце и стал вытираться. Я притихшая сидела за его креслом, боясь произнести хоть слово и наблюдая за его действиями. Ричард отложил в сторону полотенце и потянулся за брюками.
-Нет, - сказала я, справляясь с дрожащим голосом. – Сначала, избавтесь от боксёрок. Нечего сидеть в мокром. Мужчина может также простудится, как и женщина. Я отвернусь, а для надёжности, накроюсь одеялом. А вы спокойно оденетесь.
Ричард промолчал, а я легла на заднее сидение, отвернулась к его спинке и накрыла голову одеялом. Я слышала, как цокнула пряжка ремня на, одеваемых ним, брюках.
-Всё, - сказал Ричард. - Возьмите с кармана флягу и выпейте коньяк, вам надо согреться.
-А вы? - спросила я, присаживаясь и снимая с головы одеяло.
-Мне - нельзя. Я - за рулём.
-А мы никуда не едем!
Ричард оглянулся, а я продолжила:
-Ваша машина позволяет устроить ночлег для двух взрослых людей. Было бы просто безрассудно, ехать в такой дождь, заливающий стекло. Нет, в вашем умении хорошо водить машину, я убедилась, и ничуть в нём не сомневаюсь. Тем более, есть с чем сравнить! Когда я задерживалась на работе, мне вызывали служебную машину, чтобы отвезти меня домой. Водитель её бедную так дёргал на остановках, обгонах и светофорах, что внутри всё переворачивалось. К тому же, куда нам спешить? А восход здесь не менее привлекателен, чем
закат. Вы согласны?
-Ладно, уговорили. Давайте флягу.
Я подала ему флягу. Фримен сделал пару глотков и передал её мне. Я сделала глоток, закашлялась от острого вкуса коньяка и сказала:
-Хороший, крепкий. Выдержка лет восемь.
-Вы ещё и в коньяках разбираетесь? - удивился Ричард. - Что и с ними работали?
-Да. Я работала в магазине. Давно, ещё, когда училась в университете.
-Понятно.
Тут я внезапно, вспомнила о своих покупках:
-Вот я дура...
-Ну, это точно, нет, - заметил Ричард.
-У меня там целый пакет еды! Я купила. Думала, у нас будет пикник, - сказала я и потянулась к бумажному пакету из супермаркета.
-Когда это вы успели?
-Да, когда вы за машиной ходили.
Я стала вытаскивать из пакета овощи, зелень, мясную нарезку и хлеб, ананасовый сок, консервированные маслины, одноразовую посуду и бумажные салфетки.
-Ого, сколько всего, однако!- Ричард покачал головой.
-Ваш нож при себе?
-Конечно, - Ричард наклонился к окну, доставая из правого кармана брюк нож. - Вот.
-Тогда нарежьте огурцы, помидоры и сладкий перец. Они чистые, - попросила я. - Но сначала помогите мне перебраться на переднее сидение.
Я сделала бутерброды и разложила зелень, овощи и маслины каждому на тарелку. Такой себе фуршет в машине. Я наливала сок в одноразовые стаканчики и услышала, как Ричард вкусно захрустел огурцом. Мы, молча ели и смотрели, как дождь разливается по лобовому стеклу джипа, закрывая пеленой пейзаж окрестности Ниццы. Мне казалось, будто мы одни на всём белом свете. Только мы, машина и дождь!
-Спасибо вам, Ричард, - сказала я.
-За что? - повернул ко мне голову Фримен.
-За то, что отвернули зеркало, а не стали за мной подсматривать. Ладно бы, там, тело было как у Мерилин Монро, с узкой талией и пышными формами...
-Вы, что смеётесь? - посмотрел на меня Ричард. - У вас божественное тело, а ножки...Если б не моё слово..
Ричард замолчал, откинулся на спинку кресла и стал смотреть в окно дверцы машины.
-Ричард, можно задать вам личный вопрос? - спросила я, собирая посуду и остатки еды в пакет.
-Валяйте, - разрешил он.
-Почему вы не женаты?
Ричард повернулся ко мне в пол-оборота и слегка приподнял подбородок. В его глазах снова появился металлический блеск.
-Нет, в самом деле, - продолжила я. - Вы очень красивый мужчина. А фигура... Микеланжело, наверное, с вас лепил своего Давида. Вам есть, что показать и спереди и сзади...
-Только спереди побольше, чем у Давида, - негромко прокомментировал Ричард, поворачивая голову к двери.
Я посчитала для себя нужным не делать акцента на таком уточняющем комментарии.
-Вы умны, туда, где вы работаете, других не берут, сильный, смелый; когда нужно, хладнокровный и выдержанный, но не лишены страсти и чувственности. И, самое главное - добрый, несмотря ни на что.
-Добрый? - протянул Ричард.
-Да, только, как каждый мужчина не любите это показывать.
-Да, с чего вы взяли, что я добрый? - немного возмутился Фримен.
-С того, как вы подарили сегодня малопривлекательной женщине духи, были с ней уважительны; что сунули деньги на выпивку старику.
-Я, просто, давно их знаю.
-Дело не в том. Вы... вы, просто идеальный мужчина. С вами рядом, я чувствую себя какой-то несовершенной.
-Глупости всё это, - сказал он. - А на счет, женитьбы... Были у меня женщины. Конечно, не столько как у Бенни, но всё же... И всем им от меня нужны были только две вещи - секс или деньги, или секс и деньги. Женщины отводили мне роль либо денежного мешка, либо секс-машины.
-А вы кого-нибудь из них любили?
-Не знаю. Никогда не думал об этом. Просто жил с ними.
Мы помолчали.
-Знаете, - продолжил Фримен, - когда Бенни сказал, что хочет меня кое с кем познакомить. Я подумал, что это очередная его бывшая любовница. Но комментариев не было.
-Каких комментариев? - спросила я.
-Ну, когда Бенни собирался кого-нибудь познакомить со своей бывшей, перед тем, он всегда сперва давал советы по поводу, как её завести, что ей нравится в сексуальном плане. И всегда в точку! А вот по поводу вас советов не было. Помню, что меня это немного удивило, но я не придал тогда этому особого значения.
-Это потому, что моего имени в списке его любовных побед нет, - сказала я. - А вы Бенни давно знаете?
-Лет пять или шесть, - ответил Ричард. - Помог ему как-то выбраться из очередной передряги. А вы как с ним познакомились?
-Это случилось ещё в университете при весьма пикантных обстоятельствах, - рассказывала я. - Я пошла к подруге, а он там абсолютно голый. Я чуть ли не в первый раз увидела мужчину в таком виде, и очень смутилась. А он без всякого стеснения, поздоровался, угостился горстью вишен, точнее черешен, чмокнул меня в щеку и ушёл. После университета я его не видела. А лет пять назад он сам окликнул меня на вечеринке. С тех пор мы поддерживаем отношения дружеские и профессиональные. Вот и всё.
-Понятно, почему он называет вас «Вишенка». Бенни вас очень уважает и как профессионала и как друга. Я это точно знаю, - заключил Фримен.
-Спасибо. Мне приятно это слышать, - сказала я.- Ну, что будем устраиваться на ночлег. Давайте, я вернусь на заднее сидение.
Я удобно устроилась на сидении, улеглась, укрылась одеялом и сказала:
-Спокойной ночи, мистер Фримен!
-Навряд ли.
-Что?
-Я говорю: "И вам спокойной ночи, мисс Тейлор!", - вздохнул Ричард, откинул спинку своего кресла и укрылся другим одеялом.
Усталость и насыщенность событиями прошедшего дня дали о себе знать, и я, согревшись, быстро уснула.
Утром, когда я проснулась, Ричарда в машине не было. Золотые солнечные зайчики, прыгали по салону джипа, догоняя друг друга. Я решила выйти из машины и пойти к ручью умыться. Поднимаясь по склону, я увидела Ричарда. Обнаженный до пояса, в белых брюках, в лучах восходящего солнца, он был словно герой боевика, сошедший с модного плаката или киноафиши. Он, как бог войны в своём ритуальном танце, выполнял такие перевороты и прыжки, нанося удары руками и ногами невидимому противнику, что я даже замерла, созерцая такую картину. Опомнившись, я повернула к ручью, умылась и вернулась к машине. Надо было
подумать о завтраке.
Я возилась с бутербродами, когда подошёл Ричард. Его волосы были мокрыми, а через плечо перекинуто полотенце.
-Какая вы сейчас красивая, Оливия, - сказал он, - как Аврора! Доброе утро!
-Представляю себе эту Аврору с опухшим и измятым от сна лицом и без косметики, - ответила я, не поднимая головы. - Доброе утро!
Правду говорят: "День расставит всё на свои места!". Мне было стыдно за вчерашнюю вечернюю откровенность, подогретую коньяком.
Позавтракав, мы отправились обратно в Ниццу. Когда машина остановилась возле входа в отель, Ричард сказал:
-Ну что, после обеда едем на яхту. А сейчас отдыхайте.
-Чудесно. К которому часу нужно быть готовой?
-К двум, - ответил Ричард . - Вам удобно?
-Вполне, - сказала я, выходя из машины. - Увидимся.
Я вошла в холл отеля, поздоровалась с администратором и глянула на часы на стене, за его стойкой. Не было ещё и девяти утра. Время завтрака в ресторане отеля. Но завтракать не хотелось. Я зашла в номер. Обвела взглядом свою шикарную комнату и почувствовала такую усталость, что прислонилась к двери номера не в силах сделать ни шагу. Так я простояла несколько минут. Потом бросила сумочку и вещи на кровать, зенавески балдахина, которой были подвязаны с одной стороны, и пошла в душ. Я включила воду и влезла в ванную. Мне вспомнилась сегодняшняя зарядка Ричарда, рыба-гриль, приготовленная ним, блеск Роликса на его руке в ресторане. Мне стало вдруг так плохо и так больно! Я села в ванну, обхватила
руками колени и заплакала. Эти воспоминания заставили меня чувствовать ещё большую несовершенность, и даже никчемность в сравнении с ним.
Зачем я ему? Ему нужна совершенно другая женщина, какая-нибудь модель из аристократической семьи с известной фамилией, хорошим состоянием и богатым приданным! А я? Что я?... Нельзя даже предположить, что такая, как я понравится такому, как он! Так не бывает! Сказка о Золушке - всего лишь сказка! В жизни это не реально! К тому же, может он и принц, да я - не Золушка! Мне вдруг захотелось бежать. Бежать от всего: от этого дорогого отеля, от этого номера с его давящей роскошью, от Ричарда и его идеальности, от его любимых серых с металлическим блеском глаз! Я хочу оказаться в Лондоне, в своей родной квартирке, где можно спрятаться от всех и вся, поставить музыку Пресли и залезть под одеяло.
На смену отчаянию пришла злость, какая-то детская злость. Ну что ж, Ричард, ты сам от меня откажешься! Я не идеальная, но я буду ещё хуже! Никакой косметики, никаких духов, волосы, собранные в простой хвост, джинсы и обувь без каблука! Не будет ни королевы, ни Кармен, ни Авроры! Струи душа ударялись о моё тело и барабанили по дну ванны. Ладно, мистер Фримен, вы сами захотите со мной распрощаться! Хорошую девочку для идеального мужчины смыло в сток королевского номера!
Я вышла из душа, присела в кресло и включила телевизор. По телевизору шло ток-шоу. Ведущий бегал по рядам зрителей и собирал советы и комментарии для одной супружеской пары афро-французов. Муж на реплики зала реагировал молча и только иногда кивал. А жена, судя по пикающему звуку, была весьма раздражена, вмешательством в их семейные отношения.
Я выключила телевизор. До двух у меня была ещё куча времени. Мне нужно пройтись. Поэтому, я пошла, прогуляться по побережью Ниццы.
-Мадмуазель Оливия, - услышала я голос администратора, когда проходила через холл, - тут вам кое-что оставили.
Я подошла к стойке. Администратор подал мне большой букет красных роз и маленькую длинную чёрную коробочку. Я открыла коробочку. В ней лежал бриллиантовый браслет. Грани камней так и блестели на свету. Однако ни визитки, ни записки не было.
-Кто это прислал? - спросила я у портье.
Ещё одного тайного поклонника мне как раз и не хватало!
-Не велено говорить, - ответил администратор.
-Ну, всё равно, - сказала я. - В любом случае, верните отправителю! Я не принимаю таких дорогих подарков. Спасибо.
Я захлопнула коробочку, поклала её вместе с букетом на стойку администратора и вышла. Эта роскошь мне порядком надоела. Она меня утомляла. Она хороша для музеев, в качестве произведений искусства, а не постоянного окружения.
Я гулала по побережью Ниццы, вспоминая рассказы Ричарда о ней, о её жителях и приезжих знаменитостях; сидела на скамейке в парке, пила кофе в маленьком кафе и смотрела на море. В праздно-приятном созерцании, время проходит незаметно. Я вернулась в отель. Была уже половина второго дня. Я поднялась в номер, взяла ветровку и сумочку. Ничего больше я брать с собой не хотела. И ехать на яхту я тоже нехотела. Но я пообещала Фримену! Ладно, сплаваем часика на два, на три и вернёмся.
Я прошла через холл отеля, вышла на улицу и решила подождать Ричарда на скамейке, той самой, где он был, когда я бросила ему розу. Я присела на скамейку и стала рассматривать отъезжающих туристов, которые суетились возле автобуса, запихивая в багаж свои чемоданы.
Вдруг я увидела Ричарда. Он поставил возле автобуса большой чемодан. К нему подошла молодая женщина, которая вела двух маленькихдевочек в одинаковых платьицах, туфельках, колготках и с одинаково заплетенными косичками. За женщиной шёл молодой мужчина и тащил второй, такой же большой чемодан. Женщина, судя по жестам, стала благодаритьРичарда. Он ей кивнул и, увидя меня, пошёл мне на встречу. Я встала, ожидая его.
-Оливия, вы какая-то другая, - сказал Ричард.
-Что, я уже не похожа на Аврору? - дерзко ответила я.
Фримен поднял бровь и прищурился, глядя на меня сверху вниз так, что я невольно опустила глаза.
-Извините, Ричард, - я попыталась улыбнуться. - Так в какую сторону нам идти?
Ричард показал рукой направление. Всю дорогу мы шли молча. Никто из нас не произнёс ни слова.
Пришвартованные яхты, словно разряженные в белые платья дамы на Веннском балу, в ожидании своих кавалеров, стояли рядами, привязаные к причалам с деревянными настилами. Мы подошли к одной из яхт. Ричард свиснул. На свист из-за бортика яхты высунулась сначала голова с перепачканым машинным маслом лицом, а потом и весь человек. Это был мужчина среднего роста, худощавый с впалой грудью, кароглазый с чёрными волосами и смуглой загорелой кожей. На нём была чёрная майка, сильно поношеные синие джинсы и кроссовки.
Когда мужчина увидел Ричарда, заулыбался ему, как старому знакомому и перепрыгнул через бортик яхты на деревянные планки причала.
-Рич, - протянул он, обнимая Ричарда руками, с оттопыренными в стороны ладонями, вымазаными машинным маслом. - Давно тебя жду.
-Привет, Кэп, - поздоровался Фримен. - А где Мария и дети?
-Мария с Бертиком в конторе, - ответил Кэп. - А Салли ещё в школе.
-Ой, Оливия, познакомтесь - это наш капитан, Кэп, - представил мужчину Ричард. - Мисс Оливия Тейлор.
-Здравствуйте, Кэп, - сказала я и протянула Кэпу руку.
-Здравствуйте, мисс Тейлор, - ответил Кэп, показал мне вымазанные пальцы и протянул мне руку тыльной стороной ладони, согнув кисть руки в запястье.
Я пожала ему руку за сустав запястья.
-Кэп, покажи мисс Тейлор яхту, - попросил Ричард. - А я пойду, поздороваюсь с Марией.
Фримен повернулся и пошёл вдоль причала в сторону конторы.
-Ну, что, мисс Тейлор, пойдёмте, я покажу вам яхту, - Кэп сделал пригласительный жест рукой.
-Успеется, - ответила я, мне совсем не хотелось идти с неизвестным мужчиной смотреть яхту - Скажите, а какое ваше настоящее имя? Ведь "Кэп" - это сокращенное от "капитана", я правильно поняла?
-Да, на самом деле меня зовут Фердинанд, но все называют меня Кэп, и я привык.
-Фердинанд. Красиво звучит, как название корабля.
-А вы, и есть та самая Оливия?
-Прошу прощения, "та самая"?
-Да, та, из-за которой у Ричарда крышу снесло!
-Что снесло? - французкие выражения в буквальном английском переводе мне не всегда были понятны.
-Крышу, - уточнил Фердинанд. - Ну, он с ума от вас сходит, ревнует до безумия.
-Я хоть и Оливия, но "та" или "не та", я не знаю, - этот разговор был мне неприятен, поэтому я отвернулась от Кэпа и стала смотреть в сторону, куда ушёл Ричард.
Через несколько минут Фримен появился в сопровождении молодой женщины и мальчика лет трёх, которого Ричард держал на руках. Когда они подошли ближе, Фримен опустил мальчика, и он сразу спрятался за мать, схватив её за подол юбки.
На мальчике была одежда явно "на вырост" и скорее всего, "с чужого плеча", но чистая и выглаженныя. Вообще, ребёнок был ухожен, видна была заботливая рука матери. Чего не скажешь о ней самой. Это была молодая женщина, намного моложе меня, но после рождения двоих детей сильно поправилась. Она не была такой уж толстой, просто какой-то рыхлой и немного неряшливой. Её коротко стиженная прическа ей явно не шла, а корни волос требовали подкрашивания ещё месяц назад. Отсутствие косметики и покрасневшие глаза говорили о постоянной усталости и о бедности, скорее всего надуманой или показной, чем реальной.
В ушах у неё были золотые серги с рубинами, а в руках сумочка от модного дизайнера. Глядя на неё, мне вспомнились слова из "Графа Монте-Кристо" о золотых кружевах на немытой шее.
Мы поздоровались и познакомились. Когда формальное знакомство закончилось, я присела и, спросив разрешение у матери, протянула ребёнку две конфетки. Благо, у меня в сумочке всегда найдётся парочка конфет.
-Извини Бертик, но кроме этих конфет, у меня нет для тебя гостинца, - сказала я. - Дядя Ричард забыл упамянуть, что здесь будут дети.
Я с укором посмотрела снизу вверх на Фримена. Неожиданно, Бертик подскочил и обнял меня за шею.
-Тётя Оливия, ты такая красивая, как Белль! - громко сказал он. - Давай, я на тебе женюсь!
Я глянула на мать.
-Это он смотрел с сестрой мульфильм "Красавица и Чудовище" Диснея, - пояснила она.
"Ничего себе красавица Белль! - подумала я. - Где он её разглядел? Не накрашеная, в джинсах, с собранными в хвост волосами... Хотя по-правде сказать, так хочеться сюда прицепить истину устами младенца".
Ричард поклал на плечико Бертика свою руку, наклонился к нему, посмотрел прямо в глаза мальчика и сказал:
-Извини, Бертик, но тётя Оливия уже занята! Я на ней женюсь.
-Ты? - мальчик отпустил мою шею и потом серьёзно добавил. - Дядя Ричи, тебе можно!
Все засмеялись.
-Раз ты разрешаешь, значит, так тому и быть! - сказала Мария и взяла сына на руки. - Теперь попрощайся с гостями и пожелай хорошего плавания!
Бертик помахал нам рукой и тут же отвлёкся на подплывающий катер. Мы попрощались, и Ричард помог мне пройти по трапу на борт яхты. Я устроилась на скамеечке, ближе к "носу" яхты и стала рассматривать пришвартованные катера, яхты и рыбацкие лодки, море, Ниццу, домики рыбаков, виллы и отели на побережье.
Закашлялся, заводясь, мотор. Яхта вздрогнула и задрожала, отходя от причала, потом, лавируя между другими судами, взяла курс в открытое море.
-Мистер Кэп. Фердинанд, - я повернулась к капитану, - скажите а... А где капитан?
-Я за него, - возле штурвала стоял Ричард. - Не волнуйтесь, мисс Тейлор. Я кое-что понимаю в морском деле.
-А где Кэп?
-Со своей семьёй, на берегу.
-Мы, что здесь одни?
-Почему одни? Вы, я море, яхта и ваш любимый южный ветер, - усмехнулся Фримен.
-Как южный? Да, действительно, южный, - ответила я. - Он, что поменялся? На берегу был, кажется, восточный.
-Мисс Оливия, в отношении ветров, вы не ошибаетесь.
-Но это значит... Я не знаю, что этот сорванец может выкинуть на море! - заволновалась я.
-И сейчас вы правы, - сказал Ричард. - Это значит, будет шторм. Вон облачко, видете?
-Где? - я стала крутить головой. - У южного ветра в подружках туча, облачком он не довольствуется!
-Вон смотрите вправо, над горизонтом, тёмное пятнышко, - Ричард говорил со знанием дела. - Часа через два будет у нас, если не раньше.
-Может, мы успеем вернуться? - спросила я.
-Если мы вернёмся, то, как раз к началу шторма, - серьёзно сказал Фримен. - Нас просто разобьёт о берег.
-И так плохо, и так-не хорошо, - сказала я. - А вы, что не знали, что может быть шторм? А как же интернет или старый добрый барометр?
Такая ситуация меня раздражала и, честно говоря, пугала.
-Не то, чтобы знал, так догадывался, - ответил Ричард.
-Ну и...
-А может это экзамен для нас, - Фримен прищурился, и снова блеснула сталь в его глазах.- Кстати, один тест вы сдали на "отлично"!
-Тест? Какой ещё тест? - этот разговор радовал меня всё меньше.
-С подарком. Букетом и браслетом.
-Что?! - моему возмущению не было предела. - Так это вы, тот тайный поклонник, о котором, "не велено говорить"!
-Да, я, - засмеялся Ричард. - А почему вы не взяли ни роз, ни украшения?
-Вы же знаете, какие цветы я люблю. Розы меня достали и в номере. А на счет, браслета, - съязвила я, - не комплект! К нему должны быть ещё серьги и колье! Да и камни маловаты!
-Мне нравится ваше чувство юмора! - ещё громче засмеялся Ричард.
Я злилась, а его это только больше забавляло.
-Мне оно тоже нравится. А если серьёзно, - я попыталась успокоиться, - то для того кто умеет ценить красоту, видет её и в малом! Для этого совсем не нужны бриллианты, размером с бычий глаз!
-Бычий... Что?
-Ричард, вы просто невозможный, - не выдержала я и тоже засмеялась, закрыв лицо руками. - Вы ведёте себя, как подросток.
-Ну, раз не удаётся выяснить, о размере чего шла речь, - сказал Фримен, - тогда, может быть, Оливия, вы согласитесь сварить кофе для нас?
-Без вопросов, - ответила я. - Вот, если бы ещё знать, есть ли здесь кухня.
-А вы, что не знаете где она?
-Понятия не имею.
-Вам, что Кэп не показал яхту?
-Я ждала, пока это сделаете вы.
-Так, ладно. Я сейчас немного поиграюсь, а потом покажу вам, где здесь что, - сказал Ричард. - Три минуты.
Фримен скользнул на руках по перилам трапа и спрыгнул внизу лестницы, потом подал мне руку, чтобы помочь спуститься. Ричард шёл впереди по узкому коридорчику, застеленному зелёной доожкой, и, показывая руками вправо и влево, говорил:
-Это-радиорубка, это-кубрик (кухня), там-душ и каюта для гостей, здесь кают-компания, каюта капитана и ещё одна каюта для гостей. Ниже запасы воды и топлива.
Если б не лёгкое покачивание яхты и её иллюминаторы, можно было бы подумать, что мы ходим по небольшой квартире. Меня всегда удивляло, как маленькая с виду яхта, могла столько вмещать.
-Вот здесь, на кухне у нас плита, холодильник, - продолжал Фримен, - в шкафчиках посуда, ну вобщем, всё что нужно. Оливия, ну вы здесь сами разберётесь, хорошо? А то мне нужно подняться к штурвалу.
-Да, конечно, бегите, - ответила я. - Кофе я принесу.
Ричард мельком взглянул на меня и вышел. Я услышала его, удаляющиеся по коридорчику, а потом поднимающиеся по лестнице, шаги. В кухне, как и везде, всё было продумано до мелочей. Шкафчики закрывались на маленькие щеколды, внутри были полочки с бортиками и специальными выемками, в которых стояли пластиковые баночки с закручивающимися крышечками. На каждой баночке была этикетка с указанием её
содержимого. Посуда из сеталового стекла и приборы из нержавеющей стали тоже имели свои, специально отведённые, места. Кэп оказался весьма расторопным и запасливым хозяином.
Я поставила варить кофе и нашла в холодильнике из чего можно приготовить бутерброды и закуски. Я разлила горячий кофе по чашкам, которые накрывались специальными крышечками. Быстро вымыла турку, разделочную доску и нож. Я взяла чашки и пристроила на руку тарелку с закусками. Осторожно пошла вдоль коридорчика, иногда прикасаясь плечом к его стенкам.
Потом поднялась по лестнице.
Ричард стоял за штурвалом, посматривая на показания приборов.
-Кофе, - сказала я и протянула ему одну чашку. - А куда можно поставить тарелку?
-Сюда, - Ричард показал на место, похожее на столик, взял чашку с кофе и открыл крышечку.
-Осторожно, горячий, - предупредила я. - Я знаю, вы пьёте горячий, крепкий и сладкий, один к двум. Правильно?
-Да.
-Ну, так что, ещё один тест я прошла?
Фримен улыбнулся:
-Вроде того.
-Ага, ну и ладно!
Мы молчали. Ричард, в тревожном ожидании, поглядывал на небо. Облако заметно увеличилось и стало ещё темнее.
-А вы знаете, - сказала я, - в Амстердаме есть лодки-дома. Да, там люди живут, на воде. Эти домики плавучие, но не плавающие, на них нельзя поплыть. Но зато, в них всё есть, всё, что нужно для жизни - горячая и холодная вода, електричество, канализация. Есть даже такие отели и рестораны. Правда, эти могут плавать, то есть перемещаться, но не все. Представляете себе, заснул в одной части Амстердама, а проснулся – в другой. Здорово, да!
Ричард глянул на меня, улыбнулся, попивая кофе и поглядывая на небо и показания приборов.
-А ещё, - продолжала я, - я видела цаплю. Да, цаплю, в самом центре Амстердама! Она стояла на крыше одной из припаркованых машин, причем выбрала самую дорогую, "Мерседес" или "ВМW" , я уже не помню. Но сам факт! Стоит себе, такая красивая, серенькая с хохолком, на одной ноге, вторую поджала. Мимо прохожие ходят, велосипедисты гоняют, машины ездят, а она стоит. Никто её не трогает, никто не пугает... Чудно!
-Знаете, Оливия, у вас есть одна потрясающая способность...
-Что кофе варить?
-И это тоже. Но я говорил о другом, - задумчиво сказал Ричард. - Вы, как никто, можете легко и просто успокоить, поднять настроение. И ещё, с вами я такой, какой есть. Я ловлю себя на мысли, что я не играю. Я не думаю о том, что скажу или сделаю что-то не так, при женщине... Вы понимаете мои шутки. Вы, вообще, меня понимаете...
Блеснула молния, а через несколько секунд раздался гром.
-Оливия, мне нужна будет ваша помощь, с парусами.
-Говорите, что делать.
-Так, в ящичке, внизу, да, здесь, возьмите желтый дождевик. Он небольшого размера, - давал указания Ричард, - Да, этот. Пойдёмте. Держите вот здесь! Только крепко! А то может вырваться и ударить вас! Хорошо. Держите?
-Да, стараюсь, - я держала двумя руками, сама не знаю что, просто держала, как сказал Ричард.
Кусок скрученной жесткой ткани вырывался из рук, стирая мне кожу на ладонях. Но я зцепила зубы и держала. Мне хотелось быть сильной. Может быть, просто достойной его. Не слабой, ни курицей, ни кисейной барышней, которых я сама терпеть не могла.
-Молодец, - подошёл Ричард. - Умница. Как руки?
-Нормально, - сказала я, но ладони ему не показала. – Давайте, я заберу посуду.
-Так глотните вот это, - Ричард протянул мне две таблетки. - Это от морской болезни.
-Если это от морской болезни, - недоверчиво сказала я, - то отдайте их морю. Ему сейчас нужнее.
-Вы мне всё ещё не доверяете. Справедливо, - заметил Ричард. - Вообще правильно. Нельзя брать таблетки без упаковки.
Фримен достал из кармана коробочку, с нарисованными в маленьких квадратиках, корабликом, самолётом и автомобилем, и протянул мне. В ней были такие же таблетки.
-Сколько брать? - спросила я.
-Двух вполне достаточно для такой болтанки.
Первые крупные капли дождя застучали по крыше капитанского мостика, а гроза потихоньку уходила в сторону Ниццы. Я собрала посуду, спустилась вниз и вымыла чашки.
"Надо же поздороваться с младшим братом!" - подумала я.
Я залезла на крышу над внутренними помешениями яхты. Села на колени, стала махать руками и кричать:
- А... младший братец, привет! Рада тебя видеть! А...! Ты решил прогуляться! Здесь есть где! Давай, покажи свою силу! Ах, ты ж, проказник!
Мне было так здорово. Я была в полном восторге от ветра, который сорвал капюшон дождевика, от дождя, падающего мне на лицо. Я привставала на коленях и снова садилась на пятки, радуясь как ребёнок.
-Да, вы с ума сошли! - услышала я возмущенный голос Ричарда и почувствовала, как он своей сильной рукой схватил меня, как котёнка, за шиворот и стащил с крыши.
Потом взял меня в охапку, отнёс на руках в кают-компанию и остановился посреди неё, как-будто не зная, что со мной делать дальше.
-Господин, полковник. Сэр, - сказала я, - поставте меня на землю!
-Оливия, здесь нет земли. Здесь кругом море!
-Всё равно, поставте!
Ричард поставил меня на диван, потом взял двумя руками за плечии, приблизив немного своё лицо ко мне, спросил:
-Оливия, что это было? Вы в своём уме?
-Я только хотела поздороваться с ветром, - виновато ответила я.
-Вот, сумашедшая, - отчитывал меня Ричард, как отец, поздно вернувшуюся с дискотеки, дочь-подростка. – Вы могли упасть! Вы могли себе что-нибудь сломать! Вы понимаете?
-Да, ладно, вам, не преувеличивайте! - махнула я рукой. – Ветер - стихия! Это же, как страсть! Это же так классно! Главное, чтобы отсутствовала разрушающая составляющая.
-Это-не я невозможный, а вы! - Ричард покачал головой, потом спокойно и как-то твёрдо посмотрел мне в глаза.
"Ой-ой! - подумала я. - Только не этот взгляд! Надо сматываться в свою каюту для гостей!"
-Какая вы сейчас красивая, Оливия, - сказал Фримен, и сталь снова блеснула в его глазах.
Здрасте! Приплыли! Я, вообще, ожидала обратный эффект!
-Я знаю, вы хотели быть менее привлекательной для меня, - продолжал Ричард. - Но вы ошиблись! Такой вы мне нравитесь ещё больше!
Он говорил спокойно. Ни один мускул не дрогнул на его лице. Ни одним жестом, ни одним движением он не показал то, о чём говорил. Только глаза, их пронизывающий блеск, выдавали его чувства.
Я его слегка отстранила и спрыгнула с дивана:
-Я думаю, вам надо подняться наверх.
-А вы сейчас же пойдёте в свою каюту и приляжете. Иначе при такой болтанке у вас завтра будет кружиться голова. Возле койки всё нужное, на случай если таблетка не успеет подействовать.
-Хорошо, - сказала я.
Не хватало, чтобы меня ещё стошнило при мужчине! Организмик мой, держись!
Уже выходя из кают-компании в коридорчик, я, с деланой строгостью, сказала:
-Я так и знала, что вы хотите затащить меня в постель.
-Хочу. Очень хочу, - Ричард повернул голову, но всё еще оставался стоять ко мне спиной. - Вы даже не представляете, как хочу.
Главное, не бежать по коридору, чтобы не разбудить в нём охотника! Спокойно. Спокойно. Вот и моя каюта. Всё!
Как и предполагал Ричард, буря была часа четыре. К девяти вечера всё стихло. Тучи разошлись, и показалось небо, усыпанное звёздами.
-Оливия, вы как? - услышала я за дверью своей каюты голос Фримена.
Оказывается, я заснула и, даже, не заметила как.
-Я в порядке.
-На горизонте Ницца. Посмотрите, как она прекрасна с моря. Жду вас наверху.
-Угу, иду.
Я умылась, расчесала волосы, снова собрала их в хвост и поднялась на палубу.
-Прошу, смотрите, - Ричард сделал пригласительный жест рукой. - Вот она, во всей красе!
-Вы правы, Ричард. Это замечательно! Потрясающе! Нет слов, как она великолепна!
-Вот за этим я и позвал вас на яхту. А сейчас присаживайтесь на свою скамеечку на "носу" яхты и наслаждайтесь видом.
-А вы?
-Мы входим в акваторию. Нужно быть внимательным. Поэтому, я буду, немного занят.
-Да, конечно, извините.
Ричард управлял яхтой, как и машиной, спокойно и уверено. На причале стоял Кэп и махал нам рукой.
-Кэп, прими конец! - крикнул ему Ричард.
Когда мы сошли на берег, Фримен спросил:
-Как мы доберёмся до отеля, пешком или на такси?
-Пешком,- ответила я. - После моря хочеться почувствовать землю.
-Ну, хорошо.
Когда мы подошли к отелю, Фримен повернулся ко мне и сказал:
-К сожалению, я должен проститься с вами. Меня вызывают на работу. Вы можете оставаться в отеле столько сколько захотите. А Кэп отвезёт вас обратно в Париж.
-Ричард, как человек, для которого работа не всё, но многое, я вас понимаю, - сказала я. - Но в отеле без вас я не останусь и с Кэпом не поеду. Вы простите меня, может, что не так сказала или сделала не так. Простите! Но время, проведённое с вами, было замечательным. Всё было, просто, чудесно. Мне было хорошо.
-А...
-А в Париж я вернусь на автобусе. У дороги есть одно странное свойство, она помогает думать, мечтать и вспоминать. Так, что вы мне лучше скажите, в какую сторону автовокзал и всё. Мне, ведь, тоже на работу в понедельник, только не в Лондон. Я с Парижа полечу в Эдинбург. Шеф звонил, нужно забрать кое-какие бумаги. А потом полуденным поездом в Лондон. Так, что не переживайте за меня. Ещё раз спасибо и удачи вам, мистер Фримен!
Я протянула ему руку. Ричард пожал мне её двумя руками и посмотрел мне в глаза. Я еле выдержала, чтобы не разреветься.
-Подождите, мисс Тейлор, я вам хочу кое-что показать.
Фримен полез в карман и достал записную книжку. В ней, между страниц была засушеная красная роза.
-Вы сохранили её? Вы поняли, что её кинула я?
-Да, я знал это.
-Счастливого пути, мистер Фримен! - улыбнулась я. – Может, как-нибудь созвонимся в Лондоне, когда вы закончите свои дела. Думаю, что такой пустяк, как номер моего телефона вы знаете?
-Знаю. Всего хорошего, мисс Оливия Тейлор!
Я махнула рукой, повернулась и быстро, как могла, ушла. Я не хотела, чтобы Ричард видел мои слёзы. Ни к чему это! Слёзы, комом в горле, душили меня. Только бы добраться до номера! Я зашла в комнату, присела в кресло и дала волю чувствам и слезам.
Без Ричарда всё стало другим, даже позолота на резной раме зеркала потускнела, и розы, казалось, потемнели. Немного успокоившись, я пошла в душ, переоделась, а потом стала собирать сумку, складывая в неё вещи. Раздался телефонный звонок, которого я совсем не ожидала.
-Мадмуазель Тейлор, вас ждёт такси, - сказал портье.
-Какое такси?
-Такси на автовокзал. Месье Фримен распорядился.
-Спасибо, я сейчас.
-Да, мадмуазель.
Ах, Ричард, ты не даёшь о себе забыть!
Я взяла свою сумку с вещами. Ещё раз взглянула на свой королевский номер, на розы, на кровать с балдахином, хрустальную люстру и вышла. Я спустилась на лифте, прошла по холлу к стойке администратора и отдала портье ключ-карточку.
-Мадмуазель, ваше такси у входа. Счастливого пути!
-И вам всего хорошего, месье.
Я вышла на порог и огляделась в поисках машины с шашечками. У входа в отель стояла серебристая ауди. Возле неё курил шофёр.
-Мисс Оливия, вы меня не узнали?
-Мистер Кэп! Фердинанд! - удивилась я. - А что вы здесь делаете?
-Ричард попросил отвезти вас на автовокзал. Вот ваш билет до Парижа, - Кэп протянул мне небольшой клочок розовой бумаги. - Поехали. Давайте вашу сумку.
Я отдала сумку Кэпу, а сама открыла двердцу возле заднего сидения. Фердинанд открыл дверь авто, затушил сигарету о подошву кроссовка и метнул окурок в урну. Потом сел за руль.
-Ну, что едем, мисс Тейлор?
-Да, Фердинанд.
-Я не люблю своё имя. Так называли немецкие танки. Но у вас получается произносить его как-то, ну я не знаю, ласково, необычно. Меня даже Мария Кэпом называет.
Ауди спустилась с подъездной дорожки отеля и вырулила на трассу.
-Ну, как вам понравилось плавать на яхте. Погода не помешала? - спросил Кэп.
-Понравилось, - ответила я. - А вы, Фердинанд, очень хороший хозяин. Всё так продумано, до мелочей.
-Вы, что, в самом деле, не знаете? - Кэп остановился на светофоре и посмотрел на меня в зеркало заднего вида, а потом оглянулся.
-Не знаю чего?
-Это Ричарда яхта! Я всего лишь капитан. Наёмный работник. И всё. Хотя, Рич разрешает мне катать на ней туристов, чтобы заработать немного денег. Яхта всегда должна быть "на ходу". Ричард любит ходить под парусом. Он звонит за неделю до своего приезда. Берёт яхту дня да два, на три. А однажды его плавание заняло неделю. Поэтому я всегда слежу, чтобы воды, топлива и продовольствия было не меньше, чем на десять дней. Он, почти всегда, приезжал один, реже с Картером. Но с бабой, простите, с женщиной, он приехал впервые.
-Фердинанд, вы давно знаете Ричарда? Может, расскажете, какой он, что он за человек?
-Мировой мужик! Мы с ним знакомы уже более десяти лет. Он был моим командиром. Можно сказать, что в армию, он ещё пацаном попал. Его отец из лордов, женился на его матери, обычной учительнице, вопреки желанию своей семьи. Они для отца Ричарда уже и невесту нашли. Представляете, и это в конце двадцатого века! Родитель Ричарда выбрал любовь. Ну вот, семейка от него и отказалась! Ричард с родителями и старшим братом жили в каком-то шахтёрском городке, у которого и названия, наверное, не было. Отец устроился горным инженером, а мать работала в школе. Ну, а потом пришли восьмидесятые, Маргарет Тетчер, закрытие нерентабельных шахт, бунты горняков и всё такое. Я не знаю подробностей, ну вобщем отец Ричарда погиб, и его мать осталась с двумя детьми и копеечной зарплатой. Старший брат Ричарда, чтобы помочь семье, решил пойти на работу. Ему на то время пятнадцать лет было. Так вот, Ричард, чтобы не допустиь того, что его брат из-за него бросит школу, сбежал из дома. Разыскал родственничков, бабу с дедом, чтобы помогли. Смерть отца Ричарда, их единственного сына, всех примирила. Относительно.
-Почему "относительно"?
-Ну, мальчишек они приняли, а их мать - нет. По крайней мере, оплатили Ричарду школу. Он подался в военную, кажеться, Харроу.
-Ого, не дешевое удовольствие! - удивилась я.
-Ничего, не разорились. Ричарда и брать не хотели. Ему тогда только двеннадцать лет было, а принимают с триннадцати. Так, он их "на измор" взял. А, может, поняли, чей он сын. Фамилия то в своих кругах известная. Закончил с отличием. Есть, чем родственничкам гордиться! Потом разведшкола, спецназ, Кувейт, Афганистан. В обшем, прошёл семь кругов ада! Шрам над верхней губой заметили?
-Конечно.
-Мой подарочек!
-То есть?
-Куда прёшь, козёл! - выругался Кэп на проезжающую мимо машину и продолжил. – Ну, он меня раненого вытащил. А сам нарвался... Зацепило... Можно я закурю?
-Пожалуйста.
-Провалялся Рич по госпиталям месяца четыре. Врачи думали, всю жизнь с палочкой ходить будет. А он здоровее прежнего. По шесть часов занимался. Он ещё в госпитале был, а ведомство на него уже свои планы имело...
-Вы говорите про МИ-6?
-Ого, вы и это знаете?
-Нет, только то, что он там работает.
-Оно, родное...
-А разве в МИ-6 информация о сотрудниках не засекреченная?
-Вы, что, мисс Тейлор, шпионских романов начитались? Там работают обычные люди (Честно, говоря, я ему не очень верила, но мне было всё равно), которые, может быть, только знают или умеют немного больше других. Поэтому, никакой военной тайны я вам не выдал. К тому же, что ещё мужчинам делать в госпитале, где ничего нельзя. Байки травить да бабьи ласки вспоминать! Меня раньше него выписали, после комиссовали. Я вернулся в Вудсток, сел за баранку такси, встретил Марию, поженились, родилась Салли. А потом я остался
без работы. Мария беременная, Салли ещё маленькая... Запил я... Ричард и предложил мне работать на него. Не знаю, случайно он меня нашёл или специально искал... Мы перебрались в Ниццу. Ну, вот и живём.
Мария Ричарда, по началу, боялась. Всё говорила, что он смотрит, как мачетой рубит, только порезов не остаётся. А сейчас... Вы думаете, что он только поздороваться в контору ходил. Оставил, наверное, сотен три, а то и все пять. Он нашего Бертика крестил. А Мария, точно, денежки спрятала. Знает, что запрещаю ей брать у Ричарда деньги. Вот и прячет, чтобы не ругал.
Я опять подумала о показной бедности.
Мы подъехали к автовокзалу, здание которого светилось всеми окнами. Рядами возле небольшых перрончиков стояли несколько автобусов, около которых толпились отъезжающие. Мы остановились. Кэп глянул на часы и сказал:
-До отправления автобуса ещё сорок минут. Выйдем или подождём в машине?
-Выйдем, в кресле мне ещё более десяти часов сидеть.
-А вот с бабами Ричарду не везло, - Кэп оперся спиной о машину и снова закурил. - Всё его переделывать пытались, то работу меняй, то денег дай. Если б хоть на одной из них женился - обобрали бы его до нитки! А ведь всё, что он имеет, он сам заработал своим потом и кровью, буквально! Все вы бабы деньги любите! И моя Мария не исключение, всё ей мало! А вы как к денежкам относитесь?
-Люблю, - ответила я. - Но только свои, что сама заработала! Чужие деньги - это чужие деньги!
-Хорошо. Уважаю, - Кэп выпустил облачко дыма. - А почему вы не летите самолётом? Почти тысяча километров, через всю Францию - путь долгий автобусом! Во сколько вы должны быть в Париже, часа в три-четыре?
-Да, где-то так. А самолётом я ещё налетаюсь.
Кэп взял мою сумку из багажника ауди и поставил возле автобуса.
-Мадам мы отправляемся через пять минут, - сказал шофёр автобуса. - Могу я поставить вашу сумку в багажник.
-Я сам, парень, спасибо, - сказал ему Кэп, а потом повернулся ко мне. - Мисс Оливия, Рич, похоже, конкретно на вас запал. Не обижайте его.
-У меня не получится. Мы с ним больше не увидимся!
-Что? Почему?
-Потому, что я ему не пара! Прощайте, Фердинанд, - сказала я и стала подниматься по ступенькам автобуса.
Моё место было возле окна.
Ричард, ты подумал даже о такой мелочи!
-Простите, мадам, - сказала девушка в кресле рядом, - Кажеться этот симпатичный мужчина вам что-то говорит.
Я глянула в окно и увидела, как Кэп что-то мне показывал знаками. Я покачала головой, объясняя, что не могу расслышать его.
-Кажется, он говорит, что вы не правы, мадам, - сказала девушка в кресле рядом. - Простите, но вы ошибаетесь.
Я посмотрела на девушку.
-Это он так говорит, мадам, - девушка улыбнулась и пояснила. - Я понимаю по губам. Работаю медсестрой с глухонемыми детками. Научилась.
-Спасибо, мадмуазель, - я улыбнулась девушке в ответ, потом повернулась и кивнула на прощание Фердинанду.
Полчаса спустя автобус выехал на автобан. Пассажиры угомонились. Над всеми креслами уже выключили лампочки. Только проход обозначен голубым тусклым светом. Моя соседка тоже поклала свой "Космополитен" в карманчик сидения впереди и откинула спинку своего кресла. Я смотрела в окно.
Огни Ниццы остались далеко позади. Только фонари автобана освешали дорогу. Молодой месяц, зацепившись своим тоненьким рожком за горизонт, то догонял автобус, то вдруг оказывался впереди него. Резные силуэты отдельных деревьев, как чёрное кружево местами закрывали ткань звёздного неба.
Иногда автобус съезжал с автобана и мы проносились мимо сонных деревушек и виноградных хозяйств. Часа через два по проходу осторожно, чтобы не разбудить пассажиров, прошёл второй водитель и сказал мужчине позади меня: "Подъезжаем к Марселю".
Марсель - я здесь никогда не была. И мне очень хотелось посмотреть город. Но, к сожалению, была глубокая ночь, подсветку домов и памятников отключили, город спал. Так, что навряд ли удасться его рассмотреть.
Не доезжая до вокзала, автобус остановился. Водитель зажёг тусклый свет в салоне и негромко сказал:
-Марсель. Остановка двадцать минут.
Девушка на соседнем сидении проснулась и спросила:
-Где мы?
-Марсель, - ответила я.
-Надо выйти покурить. А то следующая остановка будет через четыре часа.
Чудесно, мне тоже нужно было размять ноги, но я не хотела будить соседку по такому пустяковому поводу. Вскоре автобус снова продолжил свой путь на север Франции.
Мне не спалось. Разные мысли, перебивая друг друга, крутились в моей голове и не давали покоя. Хороший совет Скарлетт О Хара из "Унесенных ветром" - "Подумаю об этом завтра", сейчас совершенно не действовал.
Наверное, каждый человек сталкивается с дискуссией с самим собой. Когда сердце и разум сходяться в поединке, кидая друг в друга железными доводами, аргументами и фактами. Нет большего цензора и критика, чем ты сам. Кто не спорил сам с собой по поводу случившегося - нужно было сказать или сделать так, или не нужно было так говорить или делать!
Разум говорил: "Оливия, взгляни на всё трезво, без розовых очков. Он из лордов, джип, дорогие отели, шикарные рестораны, яхта, Ролекс... А ты? Нет, я понимаю, ты всего добилась сама, ты считаешь, что у тебя хорошая работа, большая зарплата, тебя уважают, у тебя квартира в престижнам районе - всё класно! Но это не тот уровень!"
Сердце пошло в атаку: "А любовь? Оливия, ты любишь его!" и бросило цитаты: "Он смотрит, как мужчина, который любит. Он, конкретно, запал на вас. У него от вас крышу снесло"...
Разум не остался в долгу и начал выдавать картинки: зарядка Ричарда, его фигура, поливаемая дождём, блеск Роликса в ресторане (Дался мне тот Ролекс!)...
А Сердце вставляло свои слайды: мы возле входа в отель, и Ричард очень близко, его взгляд на меня, когда я вышла в вечернем платье из лифта, наш танец в ресторане...
Я устала, очень устала от этого внутреннего спора. Я закрыла глаза. А когда открыла-на улице светило солнце. Неужели, я заснула? Я посмотрела в окно. А потом, почувствовала чейто взляд.
-С вами всё в порядке? - соседка внимательно посмотрела мне в лицо.
Я прикоснулась к щеке и почувствовала, что она влажная. Наверное, я плакала во сне!
Не успела я проснуться, как Разум тут же включился, продолжая спор с Сердцем и со мной.
-Оливия, есть кое-что, чего ты не умеешь! Ты же знаешь, о чём речь! - достал Разум очередной козырь.
-Ничего, любовь всё исправит! - не унималось Сердце.
-Есть то, что ты никогда не изменишь! Ты не можешь быть на вторых ролях, ты не играешь вторую скрипку! Ты не умеешь подчиняться! - Разум вёл эту партию.
-Но любовь - это компромис! Это - партнёрство, а не подчинение! - не сдавалось Сердце.
-В самом деле? В таком случае, - Разум вытащил джокера из рукава. - Есть пропасть между вами. Помнишь, как называется? Правильно - деньги!
Сердцу было нечем крыть. Мы с ним проиграли. У меня было такое ощущение, что мы с моим Сердцем обнялись и плачем навзрыд, жалея друг друга.
Разум праздновал победу:
-Что сидишь, Оливия? Давай, быстренько блокируй его номер телефона. Давай, давай, милая! И обойдёмся без слёз! Хватит с тебя и ночных!
Я взяла телефон и нашла номер Ричарда, тот который дал мне Бенни.
-Нет, не удалить, а заблокировать! - диктовал условия Разум. - Чтобы он не мог дозвониться. А тебе я не разрешу ему звонить! Ну, что ты? Твои внутренние переживания никого не интересуют. Включайся!
Моё Сердце обливалось слезами, а я улыбалась. За окном мелькали пейзажи, городки и деревушки. Я на всё смотрела, только ничего не видела.
Ну вот, наконец, и Париж! Я взяла на вокзале такси и приехала в отель.
-Здравствуйте, месье Анри! Можно мой ключ, - сказала я.
-Здравствуйте, мадмуазель. Прошу вас, - месье Жюль подал мне карточку-ключ. - Как отдохнули? Как Ницца?
-Всё чудесно, а Ницца-красавица, - ответила я и пошла к лифту.
Я поднялась к себе в номер. Когда я вошла в комнату, у меня было такое впечатление, будто бы я вернулась домой. Я никогда не думала, что мне так нравится мой номер в отеле месье Жюля! Я поставила сумку и прошла в другую комнату, чтобы открыть балконную дверь. Всё здесь было родное: стол и стулья, кровать и трюмо, кресла на балконе и цветы в горшках. Даже запах был родным. Я увидела в вазе нарциссы, подаренные Ричардом. Сердце моё снова заныло.
Расставание с Ричардом, длительный путь, внутренний спор и победа Разума истощили мои силы. Я раззулась и в одежде легла на кровать, укрылась, завернув край покрылала.
Мне снилось, что я плыла по морю на лодке и, вдруг, увидела, как мне на встечу плывёт Ричард. Его ноги стоят по бортам на "носу" лодки, у которой нет дна. Фримен протянул ко мне руку и сказал: "Оливия, не обижайте меня". Я протянула свои руки ему на встречу: "Ричард, любовь моя" Фримен перепрыгнул со своей лодки в мою и обнял меня. А я заплакала, уткнувшись, лицом ему в грудь.
Я проснулась. Слёзы ещё не высохли на моих щеках. Разум управляет нами только, когда мы бодрствуем, во снах он уступает место чувствам, хотя и даёт подсказки в виде сновидений, которые, к сожалению, нам не всегда удаётся разгадать.
На улице уже совсем стемнело. Я поднялась, поставила чайник и пошла в душ. Потом сделала себе чай и вышла на балкон. Мне нужно было успокоиться. Я присела в кресло и стала смотреть на Сену, парк и верхушку Эйфелевой башни, на которой вращался прожектор.
Становилось холодно, и я вернулась в постель.
Меня разбудил стук в дверь.
-Мадмуазель, Оливия. Это Люси Жюль, - услышала я голос хозяйки отеля. - Я принесла вам завтрак.
-Мадам, прошу вас, входите, - ответила я.
Люси Жюль открыла дверь, внесла поднос с двумя чашками, сливочником и круассанами, и поставила его на стол в первой комнате. Я догадалась, что ей не терпиться поговорить, поэтому спросила:
-Мадам, не составите ли мне компанию?
-С удовольствием, мадмуазель Оливия, - заулыбалась она, присаживаясь. - Вам добавить в кофе сливки?
-Да, немного, спасибо.
-Когда женщина приходит после свидания с мужчиной уставшей – значит, ей было хорошо, - сказала мадам Жюль из соседней комнаты.
-Вы правы, мадам, - сказала я, потягиваясь. - Всё было чудесно.
Я встала, накинула халат и прошла в комнату, где за столом сидела мадам Жюль. Я была рада её приходу. Она отвлекала меня от моих грустных мыслей.
-А ваш мужчина где? Уехал? - поинтерисовалась она.
-Да. Его вызвали на работу.
-А вы его не боитесь?
-Боюсь? Почему?
-Да, возле него и пройти-то страшно. Как зыркнет - аж мурашки по коже! Такой высокомерный, как все они. Вылитый Джеймс Бонд. А как он по мужской части? - наконец-то она задала вопрос, который интерисовал её с самого начала.
"Откуда я знаю?", - подумала я. Но на такие провокационные вопросы, всегда нужно отвечать, чтобы не было домыслов.
-Тоже Джеймс Бонд, - загадочно улыбнулась я.
-Да, с таким и любовника не заведёшь!
-Мадам Жюль, - я поклала подбородок на руку, опираясь о стол, и посмотрела ей в глаза, - С таким любовник не нужен... Знаете, как сказал Теофиль Готье: "Женщина, у которой есть любовник, может завести себе ещё одного. А той, которую охраняет бдительная любовь, он не нужен. Ибо у неё есть то, что вы хотите ей предложить".
-Да, только парижанин мог так сказать! - мадам Жюль сложила руки на животе и провела глазами по комнате. - Ой, там ваши нарциссы начали увядать. Может их убрать?
-Нет, мадам. Только поменяйте, если можно, им воду. А уберёте, когда я уеду. Хорошо?
-Как скажете, мадмуазель.
-Спасибо.
-Не понимаю, чего этим мужикам нужно, чего они хотят? - вздохнула мадам Люси.
-Вы удивитесь, мадам, - ответила я, - но они сами не знают, чего хотят. Вы смотрели фильм Фелини" Город женщин". Помните, кого выбрал герой Марчелло Мастрояни? Женщину, которой не существует.
-Нет. Напомните, это кино я видела сто лет назад.
-Он выбрал резиновую куклу, полуголую и вульгарно накрашеную, но в венке из белых роз, в фате и с нимбом. Эта кукла летала в воздухе. А он так упорно её добивался, лез по стене, падал, запутывался в сетке, а её потом из автомата растреляла обычная живая женщина. А другой устроил вечеринку для своих бывших дам, где познакомил их с новой своей любовницей, которая окончила высшую школу гейш и могла, стоя ногами на двух кубах, втянуть в себя снизу рассыпанные жемчужины. А он всё равно обнимал статую своей матери и рыдал над убитой собакой. Мужчины хотят девственницу, но умелую в любви; хотят, чтобы жена сидела с детьми, но при этом у неё были бы свои деньги на шпильки и косметику; была глупой и заглядывала ему в рот, но при этом, чтобы с ней можно было о многом поговорить; или умной, но не имеющей собстенное мнение; была раскепощенной, без запретов и комплексов в постели и при этом не
требовала от него удовлетворения для себя.
В мире женщин больше, чем мужчин, все они разные, но таких, как "кукла Фелини " - нет, не зря же, она резиновая. Поэтому, хоть мужчины и говорят, что женщина - это загадка, на самом деле, загадки - они, причём сами для себя. Загадки, повёрнутые на сексе. Бегают к поституткам, и их же при этом обвиняют в распущенности и похоти, как будто кто-то заставляет их покупать любовь.
К стати-это жизнь, а у любви, я надеюсь, у настоящей, искренной любви - всё по -другому.
Она не подчиняется никаким законам. Она и есть закон.
-Как же вы правы, мадмуазель. Как правы. Я со своим Анри прожила почти тридцать лет. Вроде по любви вышла, троих деток родила и, кажеться, была счастлива. А потом он изменился. Стал какой-то, холодный, отчуждённый. Я сразу поняла, что у него женщина. Эта разлучница у меня как будто пол-жизни забрала. Сколько я тогда ночей не спала, сколько слёз пролила. А за первой, другая, потом третья, - мадам Жюль вытерла передником слёзы. - И братец его не лучше! Знаете, почему от него жена ушла? Застукала его с любовницей в своей постели. Ну, она долго думать не стала, забрала детей и только её и видели. Теперь ходит, как беспризорник, никому не нужен.
-Мадам Люси - все вы, французы, любвеобильны, - попыталась я её утешить. - Это у вас в крови.
-Только от этого не легче, - мадам Жюль снова вздохнула. - А как у вас, с вашим Джеймсом Бондом?
-Вашим, - повторила я. - Он идеальный. Даже слишком, идеальный, для меня. Красивый, умный сильный, смелый, богатый…
-Так, что же вы, мадмуазель, - оживилась мадам Жюль. - Берите его в оборот!
-Мадам Жюль, он идеальный, а я - нет! Ему нужна идеальная женщина!
-Мадмуазель Оливия, откуда вы знаете, какая женщина ему нужна? - спросила мадам Жюль. - Может быть, вы и есть идеальная женщина для него (Мне очень понравились такие слова). Это, во-первых. А, во-вторых, идеальных людей не существует, ни мужчин, ни женщин. Тот, кто думает, что он идеальный - высокомерный идиот! На умного, всегда найдётся тот, кто умнее; на хитрого-тот, кто хитрее; на сильного-ещё более сильный! Мысли о собственной идеальности - и есть недостаток! Тщеславие - любимый грех Нечистого! А тот, кто думает, что он всех обыграл, обычно сам проигрывает по-крупному! А с идеальной женщиной мужчина, даже идеальный, может быть только один раз. Она, как победа на Олимпийских играх - выграл, получил приз
и хватит! А то выдохнешься! С такой женщиной, если вообще, такие есть, не раслабишься. А всё время в боевой стойке не простоишь!
Мадам Жюль замолчала.
- Однажды Бенни, мой приятель, сказал, что мужчинам не нравятся три категории женщин, - нарушила я тишину. - Некрасивые (он упомянул другое слово). Ну, это понятно. Как говориться: "Мужчина любит глазами". Полные, прошу прощения мадам. Но с такими женщинами мужчины только спят. Снимают им квартиру для этого, но никуда с ними не выходят. Стесняются быть с ними на людях. Никому их не показывают. Глазам - стыдно, зато рукам - приятно.
-Знаете, мадмуазель, - Люси Жюль взяла круассан, переломила его по - полам и поклала на своё блюдце. - Все любовницы моего мужа были худыми. И он всегда их куда-нибудь выводил-в ресторан, в Мулен Руж... Их, а не - меня! Я уже не помню, когда мы с ним вдвоём выходили на люди. Так, что я думаю, что вы правы. А какая третья категория? Каких ещё женщин мужчины не любят?
-Умных. И это не мои слова, а - Бенни. А он - Дон Жуан ещё тот! А на счет любовниц... В том же "Городе женщин " герой Мастрояни готов был переспать сразу с тремя женщинами. Но когда они ушли, сказав, что идут в душ, и на их место пришла его жена (по фильму) - он сказал ей, что устал, повернулся на бок и захрапел. Села она, бедолага, на него верхом, попрыгала и всё. Как, говориться: "Будешь со мной заниматься любовью - не буди!"
-Ах, мадмуазель, - мадам Люси покачала головой. - Всё так.
-Есть один грустный анекдот, извините за аксиморон, мадам. Он немного пошлый, но здесь нет мужчин, поэтому его можно рассказать.
Попал как-то один мужчина в Ад. А Сатана ему и говорит: " Твоя жена может вывести тебя отсюда. Она была верна тебе, честна, добродетельна, в общем, прожила достойную жизнь. Только она поможет тебе. Но есть одно условие! Ты должен узнать её среди дюжены женщин с закрытыми глазами, не прикасаясь к ней. Мужчина сразу нашёл свою жену. Сатана удивился и спросил: "Как же ты узнал её? "- "Она единственая на кого у меня не встаёт" - ответил мужчина.
Я замолчала. Мадам Жюль снова покачала головой.
-Наверное, нет ничего хуже для женщины, чем равнодушие к ней любимого мужчины. - Печально сказала она.
-Да, мадам.
-Ой, что-то засиделась я у вас мадмуазель, Оливия, - спохватилась Люси Жюль. - Но знаете, с вами я отдохнула душой. Вот поговорила с вами и словно какую-то тяжесть с плеч скинула.
Была что-то знакомое в её словах. Приблизительно так говорил мне и Ричард.
Мадам Люси собирала посуду. Я протянула ей тридцать евро.
-Это за что? - спросила она.
-За завтрак в дорогу. Он очень пригодился!
-Что вы, не надо.
-Берите, мадам. Вы не богаче меня. И к тому же, в следующий раз вы тоже подумаете обо мне.
-Ах, мадмуазель, можно я вас обниму?
Мы обнялись...
...У меня ещё два дня. Я поменяла билет. Вместо самолета до Лондона сегодня, я полечу в Эдинбург в воскесенье ночью.
Оливия, Оливия - всё у тебя не так. Вместо того, чтобы потратить полтора часа с Ниццы до Парижа на самолёт - ты трясёшься более десяти часов в автобусе! А вместо получаса в тунеле под Ла-Маншем на машине, тратишь ночь на самолёт!
Может быть, я не хочу расставаться ни с Ниццей, ни с Парижем. Ни с... ним.
Что поделать? Я вернусь домой, в Лондон и всё пойдёт своим чередом. Всё будет, как прежде - без него!
Я прилетела в Эдинбург часов в семь утра. За документами в офис ехать было ещё рано. Поэтому я поехала на железнодорожный вокзал. Сдала вещи в камеру хранения и позавтракала в ресторане вокзала. Вопреки ожиданиям, еда была вкусной. Жареная рыба с отварным картофелем, салат из свежих овощей и чай - таким был мой завтрак.
Я не спеша вышла на улицу и пешком направилась в сторону офиса. Я поднялась на второй этаж дома из красного камня с покатой крышей и прошла в приёмную.
-Мисс Тейлор, - увидела меня секретарь. - Прошу, присаживайтесь. Документы готовы. Осталось только подписать.
-Здравствуйте, Маргарет! Вы, как всегда, чудесно выглядите, - сказала я и протянула ей брелок в форме Эйфелевой башни. - А это вам сувенир из Парижа.
-Мисс Тейлор, вы были в Париже? Как я вам завидую, - она взяла брелок, повертела его в руках, пристегнула на ключи и проверила, как он смотрится на вису. - Красивая штучка.
Я присела в кресло. Маргарет играла в карты на компьютере.
-Ой, мисс Тейлор, - спохватилась она. - Чай? Кофе?
-А, нет, Маргарет, - я покачала головой. - Ничего. Спасибо.
-Тогда я пойду, узнаю, подписал ли старик ваши документы, - сказала секретарь и вышла из-за стола. – Я сейчас.
Я кивнула: "Спасибо".
Через пять минут Маргарет вышла из кабинета своего начальника. В руках у неё была папка с документами.
-Вот, всё в порядке, - сказала она, передавая мне папку. - Старик зол, как собака. Он хочет вас завербовать,- шепотом добавила она. - Ведь, конкурс ваша фирма выграла благодаря вам. Так он говорит.
-Ну, в таком случае, - также шепотом ответила я, - мне лучше не показываться ему на глаза. А у своего шефа потребовать прибавки жалования.
Маргарет прыснула и засмеялась.
-Счастливо, Маргарет.
-До свидания, мисс Тейлор.
Я вышла на улицу и поймала такси.
"Вокзал Уэверли", - сказала я таксисту.
"Остановите вот здесь, пожалуйста", - я протянула деньги шофёру, когда он остановил машину.
Я решила минут десять пройтись. Мне предстояло трястись в поезде до Лондона более четырёх часов, а потом на такси домой. Так, что прогулка, была как раз кстати. Я уже подходила к ступенькам вокзала, как возле меня, резко затормозив, остановилась машина. Я сделала
шаг в сторону, не глядя на авто.
-Оливия, - услышала я голос Ричада.
Я остановилась:
-Ричард! Что вы здесь делаете?
-Как что? Заехал за вами, чтобы отвезти вас в Лондон. Где ваши вещи?
-В камере хранения.
-Хорошо, - сказал он, открывая дверь джипа. - Давайте номерок. Я возьму ваши вещи. А вы садитесь в машину.
-Ладно, - ответила я, почему-то мне не нравилась такая спешка, она меня беспокоила.
Но я не стала задавать вопросы. Сама не люблю, когда женщины задают мужчинам глупые вопросы, особенно, когда те торопятся. Разобраться можно и впоследствии. Поэтому я без лишних слов села на пассажирское сидение возле водителя и закрыла дверь.
Через несколько минут Ричард принёс мои сумки, поставил их в багажник автомобиля, прошёл вдоль машины и сел за руль. Когда мы выехали из города, машина набрала скорость и помчала, как бешеная. Ричард был спокоен, но как мне показалось, немного напряжен. Я заметила, что он время от времени смотрит в зеркала заднего вида на борту машины и в салоне.
Терпеть не могу, когда женщина лезет с ненужными советами к мужчине, когда он за рулём. Но эта гонка вызывала у меня сильную тревогу.
-Ричард, прошу вас помедленнее, - сказала я. - Мне страшно. Я боюсь.
-Что очередной сон, - повернул ко мне голову Фримен, и опять его глаза приобрели, знакомый мне, стальной блеск. - Или ветер нашептал?
-Нет, я просто, боюсь, - ответила я, наклонив голову. - Даже сама не знаю чего.
Джип сбавил скорость. Чтобы отвлечься, я стала смотреть в окно, наслаждаясь видами моей любимой родины - Шотландии. Холмы, поросшие молодой сочной зеленью с фиолетовыми и розовыми цветами, редкие деревья, островки вереска, бесконечные ручейки, облака - всё радовало глаз.
Нас обогнала машина и, неожиданно, подрезала. Ричард резко затормозил, буквально в полуметре от чужого авто. От резкой остановки меня качнуло так, что если бы не ремень безопастности, я бы разбила лицо.
-Вы как, в порядке? - спросил Ричард.
-Да, - ответила я, а сама подумала: "Вот оно. Началось!".
-Заприте дверь! Из машины не выходить! Перебирайтесь на заднее сидение! - отдавал мне Фримен короткие приказы.
Я без вопросов перелезла на заднее сидение. Мне было страшно, скорее, от его голоса, чем от обстоятельств на дороге.
-Спрячьтесь за водительским креслом и сидите тихо! - сказал Ричард, снимая куртку. - Накройтесь.
"Дело серьёзное", - подумала я и оглянулась.
Сзади нас тоже стояла машина, похожая на машину Ричарда. Мы были в западне!
Из первой машины вышло двое мужчин, а из той, что сзади - трое. Вид у них был серьёзный, лица напряжены, а в руках бейстбольные биты.
"Будет драка!", - подумала я.
Они медленно приближались к Ричарду, окружая его. Я посмотрела на его лицо. Он был спокоен и даже холоден, только встряхивал руки и сжимал и расжимал пальцы, как это делают боксёры перед спарингом, что выдавало его нетерпение.
Самый здоровый из них, похожий на бульдога что-то говорил Ричарду, приподнимая уголок верхней губы. Теперь лица Фримена я не видела и разговор не слышала.
И тут меня взяло такое зло! Ах, вы ж суки! Пятеро на одного! Первый мужчина, которого я люблю, и который, хотелось бы верить, любит меня! И того, сволочи, хотят забрать! Ну, погодите!
Я стала шарить в кармане водительского сидения.
"Миленький, будь на месте!" - мысленно умоляла я пистолет. Он был на месте.
Я взяла пистолет, открыла обойму, проверяя наличие в ней патронов, и закрыла её, больно прищемив себе ладонь. Но я была, настолько, взволнована, что не обратила на это внимание. Передёрнув, сдвинула затвор, посылая патрон в патронник, и переключила предохранитель. Так, бояться будем потом, а сейчас...
Я резко открыла дверцу джипа, спрыгнула на землю и выстрелила под ноги ближайшему ко мне мужчине:
-А ну, отвалили от моего мужа!
Мужчины от неожиданности замерли на месте, только тот под ноги, которому я выстрелила, подпрыгнул.
-Я промахиваюсь, только если сама того хочу! - продолжала я. - Первому, кто дёрнется, я отстрелю яйца. Так, что ему до конца жизни прийдётся мочится через трубку и в бане похвастаться будет нечем!
Мысленно, я поблагодарила своё умение управлять людьми, в том числе, мужчинами разного возраста и интелектуального развития, и говорить с ними тоном, не терпящим возражения.
Мужчины стояли, переглядываясь. Главарь - бульдог поднял руку. Я подняла пистолет на уровень паха ближайшего от меня мужчины.
-Джентльмены, я думаю, что вы знаете, что не стоит раздражать женщину в её критические дни. Реакция будет непредсказуема. Ну! - меня уже было не остановить. - Эгоисты чёртовые! Что вы здесь устроили?! А о нас, ваших женщинах вы подумали?! О тех, кто вас любит, кто о вас беспокоится, заботится! Мало вам, что ваша работа добавляет нам лишних морщин и седин! Так вы ещё и войну здесь затеяли! Что вам делить? Что вы, как подростки всё время свои члены меряете? Вы - взрослые мужики! Пора уже словами, а не кулаками вопросы решать! Лучше направте свою энергию и душевные силы на своих леди! Что ты на меня уставился, - обратилась я к Ричарду. - Ты не лучше их! Ты такой же эгоист! Ну, что вы все на меня смотрите, джентльмены. Садитесь в свои машины и уезжайте к своим семьям! Там вы нужны! Ну!
Наступило молчание. Мужчины перетаптывались с ноги на ногу.
-А баба твоя права, Сталь (The Steel), - обратился Бульдог к Фримену. - Чего это мы? В одном ведомстве служили. Можно сказать, из одного котла кашу хлебали... Ну, что - мир? - добавил он и протянул Ричарду руку.
Фримен откинул голову, глянул на руку и протянул на встречу свою.
-Простим, друг друга, брат, - Бульдог и Ричард обнялись, толкнувшись плечами, и похлопали друг друга по спине. - Повезло тебе, Сталь, с бабой! Как её зовут?
-Оливия, - ответил Ричард.
-Оливия, - Бульдог повернулся ко мне. - Поверьте, Ричард, хоть и крутой мужик, но честный.
-Я знаю. Спасибо, сэр, - ответила я, стараясь придать голосу приятный оттенок.
-Смотри! Отобью! - снова обратился Бульдог к Фримену.
-Один уже пытался, - ответил тот.
-Картер, что ли?
-Он.
-Ну, если этот не смог… Ладно береги её. Такие бабы - большая редкость. Ну, давай, - Бульдог легонько толкнул Ричарда кулаком в плечо, а потом обратился к своей свите. - Поехали, ребята!
Блеснуло солнце в окнах и на крышах отъезжающих машин.
-Оливия, - обратился ко мне Ричард, - отдайте пистолет.
Я, молча, подала ему пистолет, держа его двумя пальцами за рукоядь и с опущеным вниз стволом. Фримен взял пистолет, поставил его на предохранитель, открыл и закрыл обойму, и увидел на рукоядке кровь. Он подошёл ко мне, взял мою руку, перевернув её ладонью вверх. На ладони была содрана кожа, и кровь, хотя уже свернулась и запеклась, но вымазала всю ладонь. Ричард взглянул на меня. Он всё понял - я не умею обращаться с оружием, в противном случае, я бы, не повредила руку замком обоймы. Ричард поцеловал мне ладонь и поднял на меня глаза:
-Вы блефовали!
Я устало посмотрела на него и кивнула.
-Чёрт, возьми! Даже я повёлся. А вы молодец...
Силы меня покинули, у меня потемнело в глазах, ноги мои подкосились, и я стала сползать, опираясь о дверь джипа.
-Тихо, тихо, тихо, - Ричард подхватил меня и, держа за спину, прижал к себе.
Все чувства: злость, ненависть, страх, усталость, любовь - вдруг прорвались. Со мной началась истерика. Я вцепилась за рубашку на груди Ричарда, сжала ткань в кулаки и плакала, уткнувшись в него лицом, размазывая помаду. Всё тело моё сотрясалось от рыданий. А Ричард крепко держал меня, поводя подбородком по моим волосам и гладя рукой по спине, говорил:
-Маленькая моя, всё хорошо. Я тут, рядом. Всё хорошо. Маленькая моя.
Когда я затихла, Ричард подня мою голову, взяв меня двумя пальцами за подбородок, и посмотрел мне в глаза.
-Я сказал: "Сидеть в машине" - он пытался придать голосу серьёзный тон.
-Не могла я допустить, чтобы с вами случилось что-нибудь плохое, - сказала я.
В глазах моих всё ещё блестели слёзы:
-Я...Я за вас кадык выгрызу зубами.
-Серьёзное заявление,- ответил Ричард и продолжил. - Отвалите, значит, от моего мужа?
Я опустила глаза, а он наклонился и коснулся моих губ своими губами. Такой нежности я от него не ожидала.
-Я испачкала в помаду вашу рубашку, - сказала я, когда он поднял голову.
-Я знал, что это скоро пригодится. Но не думал, что сегодня.
-Что это?
-Сейчас. Подожди здесь, - сказал Ричард.
Он открыл дверцу джипа, поднял меня на руки и посадил на заднее сидение:
-Всё должно быть по правилам.
Я сидела, ничего не понимая.
Ричард пошёл к багажнику машины, на ходу растёгивая пуговицы рубашки и выдёргивая её из брюк. Он поднял, открывая, дверь багажника и через пару минут вышел в новой рубашке, в пиджаке, с галстуком и в джинсах. В таком виде он был похож на певца диско, середины восьмидесятых. Ричард стал на левое колено, а на правое оперся локтём руки, на ладони, которой лежала раскрытая коробочка из синего бархата. В ней было золотое обручальное кольцо с бриллиантовой крошкой.
-Мисс Оливия Тейлор, я официально предлогаю вам свою руку и сердце, и прошу вас быть моей женой, - торжественно поизнёс Ричард.- Согласны ли вы стать миссис Фримен?
-Ричард, - сказала я растерянно и радостно одновременно.
-Ну, так "да" или "нет"?
-Конечно же "да"! Кто может отказать такому красивому мужчине!
Ричард поднялся с колена, взял мою руку и надел на палец кольцо. Оно как-будто ожило, обрадовалось, что его, наконец-то, применили по назначению. Маленькие бриллиантики на свету заиграли всеми цветами радуги, переливаясь и сверкая.
Я поклала свои руки Фримену на плечи, а он приподнял меня за талию, снимая с сидения джипа. Поставил перед собой, как тогда в первую встречу, когда он помог мне перебраться через снег, или в Ницце, когда он был также близко, как сейчас. Ричард провёл пальцами рук по моему лицу, обводя его. Потом взял за виски и приблизил своё лицо к моему. Закрыл глаза и обжёг меня таким сладким, таким пьянящим затяжным поцелуем, что я еле устояла на ногах. Ричард убрал руки от моего лица, не отрывая своих губ от моих, обнял за спину и крепко прижал меня к себе. Мне показалось, что от него ко мне перетекла радуга, соединяя нас, как две свои половинки. Нет, не половинки! Мы как водород и кислород. Отдельно это важные, самостоятельные, полные, стопроцентные элементы. Но вместе эти два газа дают что-то новое. Они дают воду. Они дают жизнь!
-Такого наслаждения от поцелуя я не испытывал никогда, - сказал Ричард, освободив мои губы. - Твои губы на вкус, как вересковый мёд, сладкие и опьяняющие! Они как будто наполнены колдовским соком, которым нельзя напиться. Я и сейчас, всё ещё пьян. Даже не знаю, как сяду за руль. Голова кружиться из-за тебя! Я так долго ждал этой минуты. Она превысила мои самые смелые ожидания. Я люблю тебя! Люблю с первой минуты нашего знакомства, когда увидел тебя и взял за руку... Ну, что жена моя, поехали домой?
Я посмотрела на Ричарда. Его серые глаза были туманны, но металлические огоньки подсказывали, что это он, такой как есть! Неистовый и страстный, "крутой, но честный"! И таким я его люблю!
-Поехали, муж мой, - ответила я, - любимый!
Дневник. Сон
© Copyright: Наталия Зорра, 2014
Свидетельство о публикации №214092900793
Свидетельство о публикации №214092900793
Рецензии