На реке на Хече

Дм. Шибанов

На реке на Хече.

фантастический рассказ




Что же всё-таки произошло там, на Хече? Кто скажет? Кто объяснит, с чем мы столкнулись? Я не могу… хотя прошло… А сколько же прошло? Лет пять, пожалуй.

Да, пять лет. Пять лет, как Хеча не выходит у меня из головы, хотя почти сразу же дал себе зарок… Решил не думать об этом походе совсем.

Ага, конечно! Волей-неволей мысли снова и снова скатываются туда, снова и снова мозг упорно жаждет объяснений, хоть каких-то. И ничего не находит.

Хотя версий было немало. Киря, например, считал, что мы попали, ни много, ни мало – в параллельную Вселенную. Портал нашли. Точнее не попали даже, только заглянули. Одним глазком. И хорошо, что только заглянули. И этого хватило более чем. Радуйтесь, детки, что обошлось.

Светик упорно доказывает, что мы стали случайной жертвой тайного дикого эксперимента, на нас испытали новое ментальное оружие. Вполне земное. И никаких параллельных Вселенных, никаких порталов, всё это хрень полная.

Валька твердит про природное явление, не известное пока науке. Газ особый попёр из-под земли, или излучение какое-то необычное. Но вполне земное. И тоже никаких параллельных Вселенных.

Я же… Не знаю. Ничего не скажу. Но знаю чётко, это – совсем не то. Не то. Ни оружие, ни газ, ни излучение. Что-то совсем небывалое, даже… даже неземное. Хоть режьте меня, но – внеземное.

Короче, так ни к чему и не пришли, ничего не решили.

Но вот в чём эта троица едина – это в ругани. Дружно, слаженно ругали меня за малодушие, трусость. Ругали на реке, ругали и потом, в городе, пока окончательно мы не расстались. Никакие доводы мои не принимались. Я виновен целиком и полностью.

Хотя я себя виновным не считаю. Наоборот, всех их спас. Чуть-чуть задержись мы там, на самую малость, сами бы…

Ой, лучше не надо продолжать…

А они до сих пор не понимают этого…

Вы спросите – а чего это мы к учёным не побежали, в академию наук какую-нибудь.

А с чем бежать? Никаких доказательств. Ни снимков, ни видео – ничего. Только бредовые рассказы, ахи – охи, выплески эмоций. Мы усиленно снимали поход, но - бесполезно. Дорогие умные японские фотики приказали долго жить. Ремонту не подлежат. Никаких фоток – ни с той злополучной стоянки, ни вообще со сплава. А вы говорите – наука… Ахи - охи наши им показывать прикажете? А оно им надо?


Мы – это четверо друзей, (тогда ещё друзей) четверо одногруппников. Две девчонки и два пацана – пара на пару. Как-то так получилось с первого курса, что мы задружили все вместе. Кирю я знаю с детства, жили в соседних дворах. С девчонками в институте познакомились, тоже подругами оказались. Теперь, вот, пожениться хотим. Не, не все вместе, конечно же. Пара на пару, чин-чинарём. Киря – на Светке, я – на Валюхе. Уже договорились быть свидетелями друг у друга на свадьбах.


Ну а пока… Пока же мы, (а вернее – я) решили сплавиться всей тёплой компанией. Для укрепления любви и дружбы между народами, так сказать.

Народы идею сию дружно поддержали, назвали меня капитаном, и вот уже мы, полностью экипированные, готовые к любым неожиданностям и неприятностям, стоим на крутом обрыве быстрой таёжной речки Хечи, оставив позади малюсенький полустанок, куда ночью нас привёз поезд, и с десяток километров почти непролазной, едва заметной тропки.

- Н-да… - протянул Киря, глядя в бесполезный здесь смартфон, - Куда ты завёл нас, Сусанин – герой? - Идите вы нафиг, я сам здесь впервой. – Давайте отрежем Сусанину ногу…

- Перестань! – оборвала его Света, - И закрой смартфон. Хоть на день оторвись от цивилизации! Слабо? Не загнёшься, ничего страшного!

- А если я не хочу отрываться от цивилизации? Если я патологический социофил? Если мне физически плохо вдали от города? Что тогда?

- Вали! – немедленно отозвалась Света, - дорогу знаешь.

Киря никуда не пойдёт. Просто комедию ломает. На самом деле он вполне себе турист.

- Ладно, все вниз, - скомандовал я, - не отставать!


Честно говоря, группа эта – моё больное место. По разику все сплавились, по совсем простому маршруту. Светик вообще впервые пошла на сплав. Не уверен в них, ни в ком. Даже в Кире, хотя он самый опытный. Только у него лишь пешие походы за спиной.

Вот такой вот расклад. Конечно, я рискую, уходя с такими откровенными слабаками. Но когда-то надо ж браться за серьёзное дело! Или как?


Хеча – таёжная река, скорее – речка. Порожистая, но не шибко. Быстрая, но терпимо. Проблем не должно быть. Пороги небольшие, вода нынче высокая. По-моему, самое то. Чайники мои легко справятся. А то Светику, видите ли, адреналину мало, скучно. Сама говорила.

Будет тебе адреналин, обещаю! Мало не покажется.

Зато красива Хеча, немыслимо, не описать! Жаль, я не поэт. Не могу точно выразить, как красивы крутые мощные почти вертикальные скалы, обступившие нас. Какая тишина вокруг, лишь слышно монотонное успокаивающее журчание воды. Непролазные буреломы, некошеные травы, в рост человека. Ручьи, которые впадают в Хечу, перегорожены плотинами – бобровая работа.

Деревья растут на самых немыслимых местах, почти на вертикальных склонах, на самой верхушке. И откуда только силы для жизни берутся там, на вершине?

А как-то видели берёзу, всю в воде. Её паводком подмыло, принесло с верховья. Зацепилась корнем за дно, лежит в воде вся, а ветки над водой зеленеют. Вполне себе неплохо чувствует в таком положении.


Полное отсутствие даже малейшего намёка на цивилизацию. Как будто из всех людей только мы, четверо остались на планете.

Да так оно и есть, наверно. Ближайший посёлок почти в полсотнях километров ниже. Для непролазной тайги – расстояние нехилое. Да и посёлком его назвать трудно. Так, населённый пункт. Два десятка покосившихся домов, полсотни аборигенов. Ни магазина, ни школы, ни сотовой связи. Молодёжи тоже нет. Два раза в неделю приезжает автолавка, настоящий праздник для местных. Есть, правда, электричество, почта, и говорят – телефон, который даже работает иногда. Вроде как реально дозвониться. Хоть - до Москвы, хоть - до Нью-Йорка.

Величается сие пристанище селом Счастливым. Каково! И смех и слёзы, как говорится!

Оно и будет первой целью, пара дней ходу. Потом – ещё три дня, и мы попадаем в другой посёлок, на железнодорожную станцию Кулесово. Садимся на поезд, и через денёк – дома.

Лёгкая прогулка, а не поход!


Пока спускались с крутого обрыва, надували катамаран, делали каркас ему, наступила ночь. Я не рискнул отчаливать. Заночевали тут же, на небольшом пятачке между скалами и водой. Развели костёр, девчонки быстро соорудили ужин.

Валя всё время недовольно осматривалась. Место ей явно не нравилось:

- Если вода поднимется хоть немного, нас всяко затопит. Или унесёт. Не. Затопит и унесёт. Стопудово!

- Мы же одну ночь тут, - ободрил я её.

- Может поплывём, - высказался Киря, - справимся! Ночи короткие, река тихая. Луна вон, какая огромная.

Да уж, полнолуние расцвело во всей красе. Луна величаво царила над округой, мощно освещая всё. Не скроешься, не спрячешься. Как-то жутковато даже.

Я велел всем спать, объяснив, что мне их никчёмные жизни куда дороже, чем скорость нашего перемещения. Потом не собираюсь искать их части по всей реке.

- Добрый ты, кэп! – фыркнула Света, залезая в палатку.

- Дежурить буду, - выдала Валя, - за рекой следить. Если что, будьте готовы.

- Валюха, не дури, - немедленно отозвался Кирилл.

Я же только пошутил:

- Сама будь готова! Смотри, как бы тебя крокодил не съел. Или папуасы на пирогах не утащили!

Валя что-то буркнула в ответ.

Через полчаса, ну самое большее – час заползёт к нам, перебудит всех, и мы, полусонные, тут же выскажем всё, что о ней думаем. Потом неделю будет дуться. Уверен!

Она действительно разбудила нас. Дико заорала, бешено застучала по палатке. Та ходуном аж заходила. Мы вскочили, и спросонья сначала ничего не поняли. В палатке светло. День уже что ли?

- Чего орёшь? – крикнул Кирюха, но Валя, похоже, не слышала его. Продолжала голосить.

Вот тут мне стало жутко не на шутку. Что её так напугало? Да ещё и свет, проникающий в палатку, был какой-то необычный. Не дневной. Зарево от пожара, именно так оно выглядело. К тому ж часы показывали глубокую ночь.

Только пожара ещё не хватало для полного счастья! Мы, не сговариваясь, ломанулись к выходу, едва не разорвав ткань палатки.

- Твою ж мать! Что это!?

Не пожар, однозначно.

На северо-западе, где-то далеко за горами, на половину неба разлилось густое красно-зелёное зарево. Толстые серые жгуты хаотично изгибаясь, бегали туда-сюда, небо всё колыхалось, словно нарисованное на гигантском занавесе. Доносившиеся не понять откуда громкие щёлкающие сухие звуки, вызывали непонятную дрожь. Небо вдруг стало ритмично мерцать, стараясь попасть им в такт. Пошёл жуткий низкий гул, пробирающий до самого нутра.

Все с надеждой и тревогой посмотрели на меня. Что командир скажет? А командир сам напугался, не знал, что сказать, что делать, куда бежать.

Честно! Зарево рдело очень и очень далеко, но мне вдруг захотелось только одного: немедленно скрыться. Убежать, спрятаться! А куда? Бежать-то некуда! Путь открывался только один – вниз по реке. По склону не поднимешься, слишком круто, тем более в потёмках. Вверх по реке не выгрести. А вниз… можно, но… плыть ночью по незнакомому маршруту – нет уж, спасибо, как-нибудь без меня!

Так что выбора у нас не было.

- Остаёмся на месте, - выдохнул я.

- Да ты… Совсем, да?

На моё счастье, свечение стало слабеть. Шум утих. И вот уже вокруг воцарила обычная летняя ночь.

Света опустила фотоаппарат. Она, оказывается, всё это время не выпускала его из рук. Но показывать отснятое не спешила.

Да мы и не настаивали.

Валя вроде бы успокоилась. Спать только не пошла. Остальные – тоже. Подкинули дров в костёр, заварили чай. Так и просидели оставшихся три часа до рассвета, почти не разговаривая. Валя всё это время сидела, тесно прижавшись ко мне. Её била крупная дрожь, не переставая. Пришлось вынести мой тёплый тяжёлый свитер.

Наконец, она перестала дрожать. Совсем затихла, утонув в свитере. Уснула, задышала ровно. Только иногда судорожно всхлипывала во сне, маму звала, бормотала, что ей страшно, жутко страшно.

Я не шевелился, чтобы не потревожить её.



* * *
Утро перешло в день, а мы ещё не стартовали. Ещё не проплыли ни метра, а уже отстаём от графика. Но я не стал подгонять команду. Шибко всё же зацепило ночное преставление. Надо бы отдышаться, оглядеться.

Как только появились первые уверенные проблески солнца, все страхи исчезли сами собой. Лес стоял совершенно спокойный. Река так же спокойно неслась перед нами. Начался обычный день, светлый, тёплый, даже жаркий. Как будто бы и не светилось ничего ночью, не грохотало ничего.

Света постоянно смотрела в сторону свечения. Даже поднялись на обрыв с Кирюхой. Но ничего необычного не увидели.

- Лес сплошной, - сказал Киря, возвращаясь на стоянку, - только зря кроссы топтал.

- А чего ты ждал? – усмехнулся я, - базу пришельцев под носом?

- Андрюха! – одёрнула меня Валя.

- Чего?

- Ничего!

- Что ж тогда это было? – прошептала Света,  - Ведь что-то же светилось там!

И растерянно обвела всех глазами. Похоже, ей конкретно не по себе.
 
- Всё, хорош! Стартуем! – скомандовал я, - И так опаздываем!

Долго уговаривать народ не пришлось. И уже через полчаса люди и вещи уютно устроились на катамаране. Девчонки – впереди, мы с Кирей – сзади.


Катамаран – упрямый конь. Вёрткий, скользкий. Требует к себе уважения. Требует слаженной команды, чёткой совместной работы. Если один гребёт вперёд, а другой – табанит, то не жди ничего хорошего. Катамаран будет топтаться на месте, и хорошо, если его на камни течением не снесёт, или в порог не затащит неожиданно.

Мы не сразу нашли подход к кораблю. Долго крутились на воде, не могли добиться слаженности. Но всё же сработались. И вполне сносно прошли пару быстрых и шумных порогов.

Восторг полный! Девчонки визжат, закрывают глаза руками, бросают вёсла, когда катамаран ухал вниз с очередного камня. Я ругаюсь, чуть ли не матерюсь. Так не проходят пороги!

- Кто так сплавляется! – шумел я, едва только выбрались на сравнительно спокойную воду, - Зачем вёсла бросаете? Потеряете их, и что? В пороге контроль, контроль, и ещё раз контроль! И слушаем загребного! Если ору «табань», так гребём назад! Понятно? Все гребём! И назад, а не в сторону! И не вперёд!

Валя фыркнула «понятно», но я заметил: нифига ей не понятно. В следующем пороге она опять бросит весло и закроет лицо руками.

Но следующий порог прошли неплохо, следующий – ещё лучше, а после него река стала поспокойнее.


К вечеру нашли хорошую полянку, встали на ночёвку. Я немного расслабился. Пока всё! Первый день закончился без особых потерь. Отбой.

- Андрон, - вдруг тихо сказала Света за ужином, - как думаешь, оно сегодня будет?

Я моментально напрягся: что будет?

- Ну это… Свето… Светопреставление…, - ещё тише выговорила она.

У меня чуть ложка не выпала из рук. Приплыли! За весь день никто не говорил об этом, я лично вообще забыл, и вот нате, получите и распишитесь!

Другие тоже перестали жевать, тревожно посмотрели на неё.

- А я знаю, - буркнул я.

- Мне как-то…. – передёрнулась она.

«Не по себе», - закончил за девушку весь её внешний вид.

Я скривил рот. Тема уже откровенно напрягает.

- Что будет, то будет! Вчера не пострадали. Нефиг бояться.

- Так то было вчера! – протянула Света.

- Достали! Я спать! Следите за костром!


* * *
Ночь, вопреки ожиданиям, прошла спокойно. Даже девчонки залезли в палатку. Утро… Утро выдалось великолепным просто! Солнце яркое, небо бездонно-синее, птицы просто оглушительные! Это что-то! Скажу только одно: надо там быть – в утреннем таёжном лесу; надо всю эту красоту увидеть самим! Надо самим подышать густым таёжным, до одури ароматным воздухом!

Но я, Мальчиш-плохиш, не позволил долго любоваться этой красотой.
- По машинам! Надо успеть до Счастливого! Если поторопимся, будем сегодня ночевать под крышей! Может, даже в баню попадём!

И снова: «Вперёд! Табань! Табань! Вперёд!» Короткий обед, и двигаем дальше.
Я радовался: если так пойдёт, мы вполне успеваем до Счастливого.


Вот ведь! Не успели! Весь день стояла просто отличная погода, на небе ни облачка, но к вечеру, как нарочно, всё резко изменилось. Подул мощный ветер, потемнело, на небе заходили свинцовые тучи. Стало холодно. Просто очень холодно!

И начался дождь. Натуральный ливень! Одежда и вещи моментально намокли. Шмотки, конечно, закрыты от воды, но от ТАКОЙ воды спасают только гермомешки. А их у нас было только пара штук.

Я велел искать стоянку. Любую.

- А посёлок? – не понял Киря.

- Какой нафиг посёлок? До него три часа ходу, через Корявый порог!
Да уж, Корявый порог и днём, при хорошей погоде проходить надо очень осторожно. А лезть туда по дождю и темени… Кто его так назвал, и почему – не ведаю, но название, - точняк. Узкий, извивающейся как змея, мелкий, бурный…


Нескоро мы нашли стоянку. Скверную, мне сразу не понравилась. Маленькая, у подножья вертикальной горы, почти без деревьев, зато с огромными валунами. Мне ещё не приходилось видеть такие огромные камни на Хече.

В обычных условиях я бы немедленно отправился дальше. Но дождь только усиливался, по пути ничего подходящего не встречалось – то густые травы, то густой лес, то крутые скалы. Оно так и дальше будет.

Из-за мощных туч стемнело раньше обычного.

Короче, остаёмся здесь, и никуда больше не плывём. Ладно уж. Разгружаемся. Обустраиваем лагерь. Привычное дело.

Кирилл, пошедший за дровами, вдруг быстро вернулся, страшно взволнованный, энергичными жестами стал хвать меня куда-то. Он лодку нашёл! Моторку! И следы стоянки!

- Быть такого не может! – крикнул я.

- Пошли, коль не веришь!

И действительно, немного поодаль, в заводе, лежала на берегу, чуть завалившись на бок, моторка. Классная моторка – металлическая, с мощным японским движком. Почти новенькая «Казанка».

Рядом разбросаны вещи – удочки, рюкзаки, лески, наживки, какие-то снасти. Всё потрёпано ветром, разбросано, занесено песком.

- Рыбаки, - пробормотал я, - вон, и садки. Неплохо экипировались.

- И куда они дёрнули? – напряжённо смотрел на меня Киря, - Без лодки, без вещей…

- А я знаю?

- Убийство?

- С какой целью? Грабежом не пахнет. Вон оно, всё богатство, разложено как на ладони.

- Не знаю… Шмутки, всяко, не первый день здесь. Несчастный случай?

Я осмотрелся. Действительно, лагерь почти целый. Как будто хозяева недалеко отошли, вот-вот вернутся. А куда они отошли, кстати? Не разгуляешься тут. Разве что вверх потащились. Может, и сорвались.

- С реки заводь не видно, - осматриваясь, сказал Кирюха, - Стоянку – тоже. Продуманные мужички.

- Пошли! – я повернул назад, - Ничего не трогай! Доберёмся до людей, сообщим кому надо. Не наше это дело. Девчонкам ни слова.

Друг молча пожал плечами.


В лагере уже усердно ворчала газовая плитка, из котелка несло чем-то ароматно-вкусным. Вещи аккуратно лежали под большой полиэтиленкой – чтоб не намокли. Всё-таки девчонки наши молодцы – не раскисли. Быстро обустроились. Всё как надо сделали.

Какой же вкуснятиной показалась мне обычная тушёнка с макаронами! Что ещё надо промокшему замёрзшему туристу в сотне километров от дома?

Остальные, похоже, вполне разделяли моё мнение.

А дождь, по-прежнему не утихал. У, ребята, если оно так дальше пойдет, я глубоко сочувствую всем нам! Придётся в Счастливом лишние сутки торчать, сушиться.

Тем временем, стало ещё темнее, чем вчера. Луна смотрелась едва заметным бледным пятном через мощные облака. Девчонки невольно жались теснее к нам, к костру. Да и нам с Кирей было как-то не по себе. Мы, конечно, подбадривали наших барышень как могли, обещали завтра яркий и жаркий, самый солнечный день, но получалось плохо. Неубедительно.


* * *
Кирюха первым обратил всеобщее внимание на свет. Я давненько уже его заметил, непонятное яркое свечение, льющееся откуда-то из горы. Совсем недалеко от лагеря. Но молчал. Что-то подсказало: надо бы умолчать. И без того событий уже с покрышкой набралось, и не самых приятных. Свет этот у меня лично опасений не вызывал.

Кирилл же резко вскочил, уставился, весь буквально повернулся туда. Его натурально трясло. Он молча показывал куда-то в неопределённую даль.

Девчонки тоже всполошились. Заметили!

- Что это? – прошептала Света.

- Свет, - как можно равнодушнее заметил я, - Кто-то рядом встал, делов-то.

- Пойдёмте глянем, а? - глухо спросила Валя, тревожно оглядывая всех.
- Оно тебе надо? – мгновенно среагировал Киря, - Я бы не лез. И вообще дёрнул бы отсюда немедля.

- С чего бы это? – не поняли девчонки, - Почему?

- Потому что!

Исчерпывающий ответ!

- Ночь, - тихо заметила Света.

- Пофиг!

Все уставились на меня – чего, мол, скажешь?

А чего я скажу?

Взял фонарь, кивнул: кто хочет, - за мной.

Захотели все, даже Киря.


… Небольшой подъём по несмятой траве. Тут явно не ходили с весны, тропинки никакой. Бр-р, а трава-то мокрая! И высокая! Неприятно.

Узкая высокая щель, ведущая куда-то вглубь горы. Совсем близко. Оттуда и бьёт яркий пульсирующий свет.

Мы, как по команде, остановились в нерешительности. Валя мёртвой хваткой вцепилась в мою руку.

- Туда? – выдохнула она.

Я пожал плечами:

- Идём.

Странно: не испытываю страха. Вообще никаких чувств. Даже любопытства нет. И всё же иду туда… Как и остальные… Зачем?

Стало тепло, даже жарко. От дождя нет и следа. Трава высохла.

Да её вообще нет, травы этой! Ни выкошена, ни вырвана, ни сожжена.
Просто исчезла. Остались только небольшие пеньки, которые очень мешали идти.


Мы у самого входа – небольшой, с человеческий рост дырки в скале. Яркий свет оттуда не слепит, не греет. Пульсирует.

Я подошёл совсем близко ко входу. Заглянул туда.

И резко вздрогнул.

То Света неожиданно схватила мою руку.

- Пошли назад!

- Иди.

Остальные её поддержали. Киря весомо выразил общее мнение – они поворачивают к лагерю. Прямо сейчас.

- А я - туда, - кивнул я на вход.

- Чего ты там забыл?- Валя начала сильнее дёргать меня, тянуть назад.

- Я мигом, одним глазком, и вернусь. Спускайтесь. Догоню вас.

Сам не знаю, что это на меня нашло.

- Ну уж нет, - заявила Валя, - Я без тебя не пойду.

- И я тоже, - подтвердили остальные.

Я пожал плечами – как хотите.


Мы влезли в пещеру, прошли пару поворотов. Под ногами что-то хрустело непонятное, но я не обращал внимания. Куда интереснее была картина, открывшаяся перед нами.

Открылось огромнейшее, невероятных размеров пространство. Ни один пещерный зал не может вместить такого. До самого далёкого горизонта простирались пески странного, нереального зеленовато-сиреневого цвета. И они двигались! Быстро переливались барханами, словно волны. Ярчайшее белое светило слепило наотмашь, не давая чётко рассмотреть обстановку. Кажется, там ещё торчали какие-то растения, кочки, даже вроде бы дома какие-то. И похоже, солнц было два.

Ил нет, я ошибаюсь? Не знаю.

Не скажу, что это были за растения, как выглядели дома. Даже примерно. Картина просто не запомнилась.

Но зато хорошо запомнились… фигуры. Да, фигуры! Трое валялись неподалёку. Исхудалые, измождённые, кожа да кости, в рваных одеждах, они мало чем походили на людей. Тем не менее, это всё же люди. Мужчины.

Кто-то судорожно вцепился в моё плечо.

- Мёртвые?

Валя?

- Не знаю. Не шевелятся.

Я не узнал собственного голоса, глухого, заикающегося.

Вдруг ближайший к нам зашевелился, тяжело поднял голову. Он выглядел реально страшно. Красная обожженная кожа на лице, сожжённые брови, огромные горящие глаза, рот искажён в какой-то страдальческой гримасе. Худющий! Казалось, кожа сейчас лопнет во всех местах. Он что-то кричал, тянул к нам иссушенную руку.

Киря кинулся туда, протянул в ответ руку, но его что-то не пустило. Пространство исказилось, заволновалось, словно вода в пруду, пошло чёрными шарами… Мало того, его стало засасывать, рука уже словно бы растворилась, перепрыгнула туда.

Мы рывком выдернули его, вернули в реальности. Киря упал, сжался, обхватил больную руку другой, истошно завопил «Жжётся!»

- Назад! – заорал я.

Старик оттуда продолжал тянуться к нам. Даже встал, с трудом прошагал пару шагов.

- Чё, совсем? – ответила Света, - им надо помочь! Он жив!

- Мы не попадём туда, разве неясно, дура! Закрыто!

- Может, что-нибудь придумаем? Обход какой найдём? Надо придумать!

- Назад все! Уходим! Здесь опасно!!!

- Не, ну ты конкретно тугой, кэп! Тебя бы туда!

Кто это выдал? А, неважно. При помощи пинков, толчков и нецензурщины я, наконец, выгнал их на склон. Кубарем покатились вниз. Кирилл уже не орал истошно, тихо скулил и руку не отпускал.

- Ты как? – спросил я.

- Отвянь!

- Понятно! Скоренько, скоренько все!

- Мы сейчас упадём!!!

- Не упадём! Бежим!

Кто-то тоненько завизжал, заныл.


Наконец, примчались в лагерь, отдышались. Киря тут же опустил покалеченную руку в реку. Ему явно стало лучше после этого.

- Как рука? – уже настойчивей спросил я.

- Жжётся…

- Ожог?

- Типа того…

Действительно, кисть левой руки выглядела ярко-красной. И была горячей на ощупь. Нехилый такой ожог!

Хорошо, у девчонок в аптечке нашлась нужная мазь. Худо-бедно забинтовали руку. До города дотянет.

* * *
Собрали палатку, беспорядочно побросали вещи на катамаран. Так быстро мы ещё не сворачивались.

Сумасшествие, понимаю. Ночь, дождь, все дела. Но оставаться никак нельзя было.

Собственно говоря, собирался один я. Кирилл молчал, скрючившись, девчонки тихо ныли, прижавшись друг к другу. Все ни на что не реагировали.

Как мы прошли до Счастливого, как прорвались через Корявый порог – не знаю. Судно вертело и крутило во все стороны, оно совсем не слушалось вёсел, неуправляемо неслось куда-то в неизвестность. Кирилл совсем выдохся, не гребец, девчонки - тоже. Я как мог, работал за двоих, за троих.

Как будто специально, нас понесло на самую стремнину. Катамаран вставал почти вертикально. Вокруг, со всех сторон ревела вода, едва видимая в слабых проблесках далёкого рассвета. Мы давно уже вымокли до нитки, и в багаже ничего сухого не осталось. Грести не могли, вёсла бросили. Даже я. Удержаться бы на борту, какая уж тут гребля! Не потеряться бы в этом бурлящем водовороте! Сковырнёшься – всё, пиши «пропало». Где потом тебя искать? И спасжилет не поможет, всяко.

- Ничего! – орал я, больше для себя, - ещё немного! Хорошо идём, держимся!

Как бы в ответ катамаран снова круто развернуло, и спиной утащило куда-то в бесконечную пропасть. Мы дико заорали, даже мне стало реально не по себе.

И всё-таки мы выскочили! Прошли! Тот прыжок оказался последним серьёзным препятствием. И не пропасть там была вовсе. Просто большой приступок. Потом безболезненно прошли несколько больших валунов, и всё! Хеча смилостивилась. Выскочила из горного ущелья на равнину, разлилась широко, успокоилась.

Не скажу, сами ли мы пристали, или течение само прибило катамаран к берегу. Но едва только зашуршали камыши, судно основательно встало, я отключился. Прилёг на берегу, думал - ненадолго, но вырубился полностью. Спросил только – все ли живы.

Все.

Ну и славно.


Когда я проснулся, солнце стояло уже высоко. Почти полдень. От мокрой одежды сильно парило – почему-то именно это я заметил раньше всего. Неприятное ощущение, скажу я вам.

Встал. Ребята ещё спали, прямо на земле, кто где. Вещи разбросаны как попало. Катамаран… Чёрт! Качается на плаву, не привязанный! Ещё немного, и унесёт его к едрене фене! Хорошо, течение не сильное.

Затащив катамаран подальше на берег, я стал будить остальных. Они встали, угрюмые, недовольные.

- Радуйтесь, болваны, что всё обошлось! – усмехнулся я, - Из такой передряги выскочили! День вон какой! Жара!

- Да уж! – простонала Света, - устроил экстрим! Ничего не скажешь!

- Только для вас, эксклюзив! – выпалил я.


Кирюхина рука почти не болела. Он свободно делал ей всё что хотел. Первым делом догадался показать мне кукиш. Обещал ещё в морду заехать этой рукой, чтоб я полностью убедился. Вот умный! И добрый!

- Врежу сам так, что мало не покажется! – накинулся я на него.


Моё предложение добраться до посёлка народ поддержал. И вот мы сидим в ветхой избушке старухи Гавриловны, сушимся, пьём горячий чай из местных трав. Ну и… кое-что покрепче, если уж совсем честно, тоже местного производства. После бани! Это вообще вещь! Баня хоть совсем покосившаяся, обветшалая, низкая да тёмная, но зато тёплая. И первачок забористый.

Бабка всё охала да ахала – как же это мы так, в такую грозу, ночью, да через порог. Я только молчал, пожимая плечами – так, мол, получилось.

Кирюха харахорился:

- Порог-то лёгкий, пройти его – раз плюнуть.

- Ну-ну, - усмехнулась Света.

- А чё? Не, реально. Он просто узкий и извилистый. А так ничего. Я его сразу просёк. Попасть в струю – и все дела.

Мы только посмеялись над ним. Но неожиданно его поддержала Гавриловна.

- К нему, и правда, подход надо знать. Знающих пропустит, и вверх и вниз.

- Вверх? – воскликнул я, даже чай отставил.

- Чего так дивишься, милый?

- Это как - вверх?

- Обыкновенно. Наши мужики завсегда по весне ходят за порог на моторках, по большой воде.

- Нифига! – выдохнул Киря.

- Зачем? – удивилась Валя.

- Известно зачем. По черемшу. Она там знатная растёт, никто ей не мешат. Места-то совсем безлюдные. Рыбу ловят. Потом продаём. Так и выживаем. Там ещё ягодник знатный, малинник, но эт уж ближе к осени, а осенью не всякий раз туда попадёшь.

Я весь напрягся. Внутри зазвучала напряжённая, тревожная струна.

А Гавриловна продолжала:

- Вот тока нонче весною тоже трое наших ушло. На хорошей моторке, новой. Да чего-то…

Струна зазвучала громко, оглушительно.

- Не вернулись? – закончил я.

Старуха пристально посмотрела на меня:

- Откель знаешь?

- Да так… Догадался.

- Видал их, что ли?

Язык прилип к нёбу. Стало нестерпимо жарко. Против своей воли я выдал:

- Может и видал…

Бабка аж подскочила:

- А ну говори!

- Ничего я не видел…

- Брешешь ведь, брешешь!

Я нехотя спросил:

- Лодка «Казанка»? Серая? Металлическая?

- Она, она самая!

- Там она, в заводи. На левом берегу. И палатка. И снасти. С основного русла не видно.

- А… - голос старухи заметно дрогнул, - А мужики… Мужики живы?

- Мужиков не видел.

Краем глаза я заметил, как выдохнули мои попутчики, низко опустили головы. Но промолчали

Ну что, прикажете рассказывать Гавриловне о свечении, о силовом барьере? О тех самых жутких фигурах?


* * *
Ни о каком продолжении сплава не могло быть и речи. Никто и не спорил, когда я предложил сворачиваться. Едва обсохнув, мы на первой же попутке добрались до станции. Как добирались – это отдельная история, как-нибудь потом расскажу подробнее.

Старый, заляпанный, ежеминутно кашляющий Уазик, кряхтя, пролез через такую грязь, от которой трофи-раллеры пищали бы в диком восторге. Только нам было не до восторгов. Колёса по ступицу в чёрной жиже – это нормально. Боковой крен под 60 градусов – тоже нормально. Нам с Кирюхой разик пришлось даже вытаскивать машину на руках. Уазик завяз конкретно. Шофёр посадил Свету за руль, объяснил ей – что да как, а сам присоединился к нам. И через грязную напрочь одежду, сорванную кожу рук, трёхголосную мать-перемать машину всё же вытащили.

Всю дорогу Валя молчала, о чём-то думала. И только когда шофёр, высадив нас у маленького вокзала, уехал, разговорилась.

- Дурак ты, Андрюха, вот кто! Непроходимый тупица! А я-то, хороша, замуж за него собралась.

Я не понял – в чём, собственно, дело.

- Надо было вытащить этих, - зло выкрикивала девушка, - или сказать открыто, что они погибли!

- Я уже сунулся туда, - напомнил Киря.

- Можно было бы что-нибудь придумать! – резко заявила Валя, - Ты, Андрюха, должен был придумать.

- С чего это я?

- А если бы ты был вместо них? – скривилась Валя, - Если бы тебя бросили?

- Если бы да кабы… - проворчал Киря.

- Они нас видели, понимаете? Видели, и ждали помощи! А мы ничего не сделали! Этот не сделал! – Света злобно кивнула в мою сторону, - Он же тянулся к нам.

Я не выдержал:

- Что я должен был сделать? Барьер непреодолим! Кусается! Вспомни руку Кирилла!

- Ты бы хоть палку им дал! – выкрикнула Валя, - Бестолочь! Нихрена не соображаешь!

Вот оно как пошло! Ну знаете ли! Терпеть такое от любимой девушки – уж извините!

Я сжал кулаки, до хруста в суставах, но промолчал. Только глухо застонал.

- Отходняки! - философски заметил Киря, примирительно хлопая меня по плечу, - переволновались. Отойдёт, извинится.

- Нифига не извинюсь! – продолжала кричать Валя, - Больше никаких походов с вами! Никуда! Всё, развод и девичья фамилия.

- Не дури, - только и нашёл я, что сказать.

- Ты трус, Андрюх! – выдала Света, - В натуре. Не смог сказать бабке, что её внук там.

- Внук? Какой внук?

- А ты не понял? Не видел фоток на шкафу? Штук десять. Кто там? Это ж он тянул к нам руки!

* * *
Вот так мы и сплавились. Встряли так встряли! Конкретно.

Валюху я потерял. Стопудово. До сих пор игнорирует меня, хотя прошло уже просто море времени.

Да и остальных из нашей команды – тоже. Не особо рвутся контачить со мной. Компания наша моментально развалилась едва успели вернуться. Никакой свадьбы уже не будет.


Этим летом я повторил маршрут. Один. Долго собирался, наконец решился. Никого не взял с собой. Да и никто не пошёл бы, уверен.

Честно скажу – получился самый скверный мой поход. Страшно было так, что коленки тряслись. Воспоминания били наотмашь, под дых. Грести не мог нормально. Постоянно озирался по сторонам, боялся малейшего шороха. Ночами не спал, не ел нормально. Костёр не разводил – мало ли что. Так и сидел в полной темноте, как сыч. Удивляюсь - как только ещё медведь не вышел на меня?

Сотню раз проклинал себя, что решился на эту авантюру, тем более – один.

Но кажись обошлось. То место я нашёл, хотя оно совершенно изменилось. Никаких тебе пещер, никаких свечений. «Казанка» тоже исчезла со всеми пожитками.

Как будто ничего тут и не произошло.

Корявый порог я прошёл очень коряво. Потопил палатку, половину продуктов, основательно пропорол лодку, хорошо ещё, сам не потонул. И это днём, при хорошей погоде и ярком свете. Ума не проложу – как мы прошли той ночью, быстро и без потерь?

К бабке той не заходил. Не знаю даже, жива ли она. Я вообще пролетел мимо Счастливого на всех парах, держась от посёлка подальше. Учитывая состояние моей лодки, и моё собственное, это было полным безумием. Надо было, как тогда, выйти в посёлке, найти машину… Но не смог, не смог я снова пройтись по этим улицам, мимо того самого дома…

Так что кое-как заклеив лодку, я поплыл дальше. И всё же до дому добрался.

Только что меня ждёт дома? Ничего хорошего. Наши отношения закончились, появился надлом. Никто не хочет исправлять его, никто не протягивает руку навстречу.

И во мне тоже получился надлом. Который всё больше и больше расширяется, углубляется, полностью подчиняет меня себе. И похоже, остаюсь с ним один на один. Никто не поможет мне.