Таёжные охотники

     Никогда еще сосед не казался
мне таким добрым человеком, как
в эту минуту.

     В.А.Вонляревский (1814-1852).
                Большая барыня.



     Как не старались наши новоявленные послеперестроечные дельцы вывести российские леса да выгнать необработанные стволы за рубеж и все только ради проклятых денег, ничего у них не получается - слишком велики русские леса. чтобы их вот так, одним махом, вывести и нажиться на них. Хотя эти хапуги нагадили изрядно - то тут, то там встречаются проплешины, белеющие сиротливыми пнями, забросанные срубленными и сваленными в огромные завалы ветвями.

     Особенно хороши леса наши там, где нет приличных дорог и до железной дороги намучаешься вывозить древесину. Вот там-то, куда не дотянулись загребущие лапы новоявленных предпринимателей, сохранились девственные леса вместе с их привычными обитателями. Именно здесь и только здесь можно поохотиться на славу, как в добрые старые времена. Только здесь остались еще охотничьи угодья, где можно от души поохотиться, благо зверья всякого в нетронутых лесах сохранилось великое множество.


     Село Столбовое было основано потомками сибирских первопроходцев, пришедших в эту лесистую страну под водительством разбойного атамана Ермака. Место было удобное - под боком небольшая по сибирским меркам рыбная речка, плодородная земля, рядом лес, полный живности, грибов и ягод, а нередкие кедры давали немалое подспорье - на сбор поспевших орехов с колотушками выходило все население села.

     Каждый мужик в семье с раннего детства занимался охотой. Еще с малолетства мальчишек учили ставить силки и капканы, а подростку нередко доверяли ружьишко для охоты на боровую дичь.

     По мере того, как разрасталось село, охотников в нем становилось все больше: спасаясь от них, зверье уходило все дальше от села, забираясь вглубь таёжных дебрей.

     Вслед за зверьем потянулись и охотники, которым в поисках добычи приходилось уходить все дальше и дальше от села. Чтобы облегчить себе жизнь, пришлось километрах в тридцати-сорока построить зимники - небольшие рубленые хаты, в которых можно было остановиться на сезон охоты, обрабатывать шкуры, заготавливать мясо. Тяжелую добычу возили в село на вьючных лошадях.

    
     Семья Трифона Меркулова разрасталась едва ли не с каждым годом. Выросшие дети женились и выходили замуж, рожали детей и со временем пятистенок становился все тесней и тесней.  Как-то так случилось, что взрослые дети не захотели отделяться от родителей, а жить единым родовым кланом. Поэтому они не стали ставить себе отдельные дома на окраинах села, а, пользуясь тем, что пространства вокруг родительского дома было предостаточно, стали сооружать довольно просторные пристройки, облепляя хаты с задней стороны, а то и сооружая вторые этажи. Ванюшка, один из внуков Трифона, называл это разросшееся сооружение термитником.

     Само собой, огромную семью надо было кормить, содержать скотину, что в безалаберное время ельцинской перестройки становилось все трудней.. Видно поэтому меркуловские мужики сделали основную ставку на охоту, благо, как и все таёжники, они были прекрасными следопытами и стрелками. Да и охотиться можно было совершенно безбоязненно - дурные чиновники одним махом поувольняли всех егерей - пали, не хочу.

     А оружия в семье было предостаточно, включая мосинскую винтовку, сохранившуюся в доме еще со времен Гражданской войны.

     На этот раз на охоту отправились Валентин, сын Трофима и Павел, зять, муж второй дочери Натальи.

     Бабы неспешно помогали мужикам собираться, увязывая в рюкзаки пироги, куски соленого сала и копченого мяса, кирпичики хлеба, соль, куски сахара, пачки чая... Валентин с Павлом закрепляли тороки на лошадях.

     После недолгого прощания небольшой караван подался в тайгу, ведомый самим Трофимом - он должен отвести мужиков на заимку и вернуться с лошадьми назад - лошади нужны дома для работы. нечего им в тайге отираться.

     - Зря патроны-то не жгите, - напутствовал напоследоук Трофим молодых. - Неча зазря зверя пугать. Мелочь не бейте - шкура у ней летняя, негодная. Да друг друга не подшибите, поаккуратней там...

     - Да ты чо, тятя? - басовито возразил Валентин. - Чай не впервой...

     - Всяко бывает. Вон этто в Строкове один горе-охотник другого подшиб.

     - Дак они же по пьяному делу, - возразил Павел.

     - По пьяни, не по пьяни, а ногу-то мужику покалечили. Хромат теперь, работничек. Ладно, поеду я, - заключил Трофим, охлюпкой сел на одну из лошадей, поведя вторую в поводу. - Работы в доме невпроворот- сенокос.

     Дома действительно было много работы. Трава на лугах и лесных полянах поспела, на косьбу вышли все взрослые члены семьи Меркуловых, исключая бабку Таисию, оставшуюся наблюдать внуков.

     - Зазря ты мужиков-то справил в тайгу, - ворчала Таисия на мужа. - Само время работать, а ты их прохлаждаться отправил.

     - Како там прохлажденье! - слабо возражал Трофим. - Сама-то не бегала по тайге, не знашь, сколь набегаешься, пока зверя добудешь. А на солонине, что осталось, много не наработаешь. Молодым мужикам свежатина нужна для силы. Вот вернутся, дрова на зиму надо запасать - ишь, пристроек-то нашлепали, поди-ка обогрей зимой.

     - Гляди, тебе видней, - не стала спорить Таисия.

     - Ладно, побалакали и будя, - заключил Трофим. - Все ли собрали на покос-то?

     - Дак девки собирают, мне-то что - вон у меня хвостов-то сколь, за каждым пригляд нужон, ответила жена, ткнув рукой в сторону четверых внуков, занятых своими делами на лужайке. - Провожу вас, кормить стану этих проглотов.

     - Ну, ты поглядывай, чуть что вон Ванюшку пришли - десять лет постреленку, быстро добежит до нас.

     - Ладно, ладно, - проворчала Таисия. - Поезжай уж, заботник.


     Через неделю заготовка сена была закончена, трава была высушена и заброшена на сеновалы, установлена в стога. На следующий день Трофим стал собираться в тайгу за сыном и зятем.

     - Дал бы чуть лошадям отдохнуть после сенокоса, - ворчала Таисия.

     - Не измотаются, налегке пойдут, - не соглашался старик. - Неспешно пойдем, в тайге заночуем, а там и до заимки рукой подать.

     - Деда, возьми меня с собой, - пристал к нему Ванюшка.

     - Еще чего выдумал, - прикрикнула на него Светлана, мать пацана. - Мал еще по тайге шастать.

     - Да полно, - укорил невестку Трофим. - Он же по тятьке соскучился. И смотри - большой уже, почти что мужик.

     - Дак это же сорок верст!

     - А лошади на что? - ответил ей старик.

     - Ну да, приучайте его, - продолжала упорствовать Светлана. - Вырастет и как отец станет без конца шляндаться по тайге, а жена дома в одиночестве кукуй...

     - Полно, Света, - урезонила ее Таисия. - Что бы мы без тайги-то делали? Она только и спасает нас - вон времена-то какие...

     Поворчав еще немного для вида, Светлана стала собирать сына в дорогу. Счастливый Ванюшка едва не прыгал от радости - еще бы, в первый раз едет на заимку, о которой было столько разговоров среди взрослых.

     Остальные, более мелкие ребятишки, с завистью смотрели на брата. явно завидуя ему.

     Наконец, взяв лошадей под уздцы, Трофим и Ванюшка зашагали в тайгу.

     На первых порах они шли по едва заметной тропе. которая, чем дальше в лес, становилась все менее заметной. Дальнейший путь проходил по целику, где небольшие поляны чередовались с густыми зарослями, сквозь которые приходилась продираться, а ветки подроста небольно хлестали по бокам людей и лошадей.

     Ванюшка без конца вертел головой по сторонам и постоянно выспрашивал у деда, какие птицы поют, почему одна ёлка пышная, а другая однобокая, почему опята чаще всего растут на старой валежине?..

     Трофим терпеливо объяснял внуку, порой указывая на ту или иную особенность - мох на северной стороне дерева, густоту кроны на южной стороне, разную густоту трав на открытых и затененных участках леса...

     Ванюшка пытался запомнить приметы пути, по которому они шли, но обилие этих примет заслоняло уже запомнившиеся, и мальчонка, в конце концов, окончательно запутался и перестал следить за ними.

     К вечеру, когда стало заметно темнеть, дед остановился и стал одевать путы на передние ноги лошадей.

     - Набери-ка сушняка для костра, - попросил он внука. - Только далеко не отходи, заблудишься, ищи тебя потом ночью.

     Дед нарубил еловых лап, сложил их в своеобразную подстилку. Вернувшийся с охапкой сушняка, мальчик спросил:

     - Дед, а это зачем?

     - Спать на них будем. На земле нельзя - ночью прохладно, можно простыть, а потом всю жизнь мяться.

      Дед, налив из фляги воды в котелок, поставил его на костер Перекусив принесенными с собой припасами, дед с внуком затушили костер и улеглись спать на еловую подстилку, укрывшись попоной. Несмотря на усталость, Ванюшка долго не мог уснуть: необычные звуки и шорохи пугали своей неизвестностью. Он плотней прижался к деду - с ним было не так страшно, да и хрумкающие травой неподалеку лошади понемногу успокоили его и он провалился в глубокий сон.

     Утром Ванюшка не слышал, как встал дед и уже возился у костерка, готовя завтрак. Мальчик протер глаза, потянулся.

     - Умывайся, - коротко сказал дед. - Я полью тебе.

     А потом, когда мальчонка умылся, добавил:

     - Давай, поедим и пошли, нечего здесь рассиживаться.

     - Нам еще раз придется ночевать в лесу? - спросил малец.

     - Да нет, - жуя пирожок, испеченный матерью Ванюшки, ответил Трофим. - Седни в полдень будем на месте. Устал что ли?

     - Нет, - торопливо возразил внук, хотя, если честно признаться, ноги слегка гудели.

     - Ну-ну, - только и сказал дед. - Собираемся...

     - Когда все упаковали, дед посадил Ванюшку на одну из лошадей.

     Едва солнце начало переваливать через зенит, впереди по ходу движения завиднелся просвет.

     - Вот и пришли, - подбодрил дед внука.

     - Я побегу? - Ванюшка просительно посмотрел на старика.

     Тот молча ссадил его с лошади и сказал:

     - Под ноги гляди, нето нос расшибешь.

     Выскочив на полянку, Ванюшка увидел низенькую избушку, словно вросшую в землю, с крохотным окошком, больше похожем на бойницу. К глухой стенке была прислонена рама с натянутой на нее медвежьей шкурой.

     Навстречу мальчику из-за угла заимки выскочил Шайтан - сибирская лайка Меркуловых. Пес заливисто лаял и подпрыгивал, норовя лизнуть Ванюшку в лицо. Тот хохотал и кричал во все горло:

     - Ну, будет, будет, Шайтан! От тебя мышами пахнет...

     Дверь заимки открылась и оттуда вышел Валентин. Подбежавшего к нему сына он подхватил и подбросил вверх:

     - Неуж сам дотопал? - спросил он.

     - Сам, - гордо ответил тот.

     - Да ну!, - не поверил отец, - Небойсь, на дедушке верхом ехал?

     - Он у нас молодца, - подтвердил правоту внука подошедший с лошадьми дед - Кто медведя-то завалил?

     - Павел, - ответил тот. - Едва допёрли - здоровый попался. Вон, смотри сам по шкуре.

     - Как это он исхитрился? - удивился Трофим.

     Валентин захохотал, замахал руками и сквозь смех едва выдавил из себя:

     - Вот придет, сам расскажет. Я вон к вашему приходу настрелял уток на озерке, пойду запеку их в глине.

     На берегу небольшого озерка рядом с заимкой уже горел костер. Потрошенных, но не ощипанных птиц густо обмазали глиной и закопали в золу, присыпав сверху горящими углями.

     Вскоре вдалеке раздался выстрел. Ванюшка повернулся к отцу:

     - Это дядя Павел?

     - Он. Предупреждает о своем приходе.

     - Может пойти и встретить? - спросил старик. - Вдруг с добычей, так помочь надо.

     - Да нет, - лениво ответил Валентин. - Кабы помощь нужна была, он бы дуплетом зарядил.

     Шайтан, как только услышал выстрел, бросился в том направлении и вскоре исчез в чащобе. Ванюшка встал и начал смотреть в ту же сторону, куда убежала собака.

     - Садись, - сказал ему отец. - Еще не скоро заявится.

     Через недолгое время из леса выскочил Шайтан, а следом за ним показался и Павел. Поздоровавшись с дедом и потрепав Вашюшку за вихры, он сбросил ружье и котомку и присел к костру.

     - Что находил? - спросил его Валентин.

     - Следов-то много, тропить надо, - нехотя ответил тот.

     - Отец вон спрашивал, как ты медведя добыл? - с ехидцей спросил Валентин.

     - Как добыл, так и добыл, - отмахнулся Павел.

     - Дядя Паша, расскажи, - попросил племянник.

     Валентин, в предвкушении рассказа, который он уже слышал, захохотал, опрокинувшись навзничь.

     - Чё случилось-то? - спросил зятя Трофим.

     - Давай, давай, рассказывай, а то я почну, - настаивал Валентин.

     Павел ухмыльнулся и махнул рукой:

     - Да ну вас!

     - У него случайно вышло, - начал рассказывать Валентин. - Надысь, обходя участок, он заметил медвежьи следы. Накануне дождик прошел, земля влажная, следы хорошо держались. Судя по следам, матерый был зверюга - лапищи огромные. И след совсем свежий...

     Он зарядил оба ствола жаканами и хотел было идти по следу, как сзади него рявкнул этот зверюга. Совсем рядом, за спиной. Он, сволочуга, оказывается сам выслеживал Павла.

     - Тоже свежатинки захотел, - поддакнул, улыбаясь, Павел.

     - Так вот, - продолжил Валентин. - Рядом сосна росла с крепкими отмершими ветками с самого низа. Он и рванул на нее по этим сучьям, как по лестнице. А медведь встал на дыбки и давай сосну трясти.

     А Павел со страха хотел подняться выше и хотел было уцепиться покрепче, ружье-то и соскочило с плеча, упало, проскочив между передними лапами медведя. Тот опустил морду, чтобы глянуть - что это было, а в этот момент ружье прикладом ударилось о корень и бабахнуло из обоих стволов. Всю глотку ему и разворотило.

    Вот и выходит - увидел Павла, сам со страху и застрелился, - Валентин уже катался от смеха по траве.

    Трофим недоуменно смотре на обоих - они громко и безудержно смеялись.

    - Правда что ли? - спросил он сына, чем еще больше развеселил обоих.

    - Тьфу на вас. охальники, - поняв, что его разыгрывают, плюнул старик.

    - А я вон седни одним выстрелом трех уток разом завалил, - посерьезнев, сказал Валентин.

    - Это как? - сквозь смех спросил Павел.

    - Они летели друг за другом, я и всадил им встречь.

    - Погодь, а где же третья, - спросил Трофим. - В золу ты положил только две.

    - А третья покрутила крылом у виска и полетела в ветлечебницу, - еще пуще захохотал Павел.

    Тут уж не выдержали и засмеялись все четверо. Особенно громко заливался Ванюшка, обрадованный выдумкой своего отца.

    - Деда, а как раньше ходили на медведя с рогатиной? - когда все отсмеялись, спросил мальчик у дедушки.

    - Это в книжка пишут, как все это просто: взял рогатину, поднял медведя на дыбки и направил острия ему в грудь. А уж мишка сам на них навалится, насаживая себя на нее, - начал рассказывать Трофим. - Только не говорят, сколько охотников легло под медведем. А ведь перед охотой надо было совершить несколько обрядов. Зимой, к примеру, охотник произносил особый заговор, умывался заговоренным снегом, катал снежки и бросал их в ту сторону, куда собирался идти. Иногда, чтобы привлечь удачу, рогатину обмазывали жиром молодой нерожавшей медведицы.

    - Дедушка, а лешаки в тайге бывают? - серьезно спросил мальчик.

    - Не знаю, сам я не видел, - ответил дед. - Только иной раз словно какая-то нечистая сила закружит - плутаешь, плутаешь по тайге. Говорят, так иногда и люди пропадали.

    - А куда они девались? - продолжал допытываться внук.

    - Да погибали скорее  всего, а то и попадали в лапы какому-нибудь медведю-лиходею.

    - Такому, какой дяде Паше встретился?

    - Ну, дядя Паша у нас не пропадет, - усмехнулся Ванюшкин отец. - Его просто так не возьмешь - он сразу шасть на дерево и поминай, как звали...

    - Ну, ладно, - заключил дед. - Пошутковали и будя. Пошли-ка спать - завтра надо рано собираться и домой - дела ждут.

    Потушив остатки костра, семейство встало и направилось к заимке. День подходил к концу...