Король Генрих VI Часть первая, 5-4

АКТ ПЯТЫЙ
СЦЕНА ЧЕТВЁРТАЯ

Лагерь герцога Йорка в Анжу.

(Входят Йорк, Ворвик и другие.)

ЙОРК:
Придётся на костре колдунью сжечь,
Сгорит она и ведьминская желчь.

(Входит сопровождаемая стражей Ла Пюкель и пастух.)

ПАСТУХ:
Ах, Жанна, сердце рвётся из груди!
Я сотни лье напрасно исходил,
Пытаясь разыскать тебя повсюду, 
Теперь, найдя, свидетель казни буду.
Мне не по силам, доченька, такое.
От смерти сам теперь недалеко я.

ПЮКЕЛЬ:
Как смеешь ты, безумец, в сердце ранить!
Меня бесчестить, кровь мою поганить.
Ты мне – ни друг и ни отец тем боле,
Простой пастух, сюда заблудший с поля.

ПАСТУХ:
Не смей!
Не смей!
Милорды, не спешите.
В приходе запись лучше отыщите:
И мать жива, и доченька желанна,
И названа была когда-то мною Жанна.

ВОРВИК:
Не признает родителя и мать!
Как можно корни собственные рвать?

ЙОРК:
То доказательство её судьбы позорной.
Умрёт без отчества,
Безвестной,
Беспризорной.

ПАСТУХ:
Ты от отца не отрекайся, дочка,
Ведь бог свидетель – ты росток той ночки,
Где я посеял зёрнышко любовью,
А, потеряв, расплачиваюсь кровью.

ПЮКЕЛЬ:
Вы пастуха гоните-ка скорей.
Я – не его, а княжеских кровей.

ПАСТУХ:
Когда священник в храме нас венчал,
Крестом он благородство отмечал.
Отец твой благороден.
Поклонись,
И с пастухом родства не сторонись.
Ужели ты не хочешь поклониться?
Когда бы знал, что так оно случиться,
То пожелал бы матери твоей
Не грудью – ядом  вскармливать от змей,
Чтоб ты ещё в младенчестве своём
Оставила пастушеский наш дом.
А, может, лучше было бы, чтоб волк
Тебя в свою берлогу уволок.
Я дочь свою из памяти сотру!
Предайте эту женщину костру!

(Уходит.)

ЙОРК:
Гоните женщину порочную с порога,
Так мало прожила, нагадила так много.

ПЮКЕЛЬ:
Вы на святое ныне замахнулись:
Я – не пастушка. 
Господа свихнулись.
Хула и брань в мой адрес от  безликих –
Не умалят достоинство великих.
Я небесами избрана для чуда.
Была я,
Есть
И вечно в мире буду.
Я никогда на зло не уповала.
Как вы, невинных я не убивала.
Когда же происходят чудеса,
Вы, возмущаясь, рвёте волоса,
И на святую шлёте все напасти,
Считая, дьявол к этому причастен.
В деяниях и помыслах святая,
Д’Арк умрёт, известность обретая.
А вы до врат Небес не доберётесь,
В аду кромешном вместе соберётесь!

ЙОРК:
Меня уже терзает неприязнь.
Ведите же её скорей на казнь.

ВОРВИК:
Ну, коль и вправду на костре девица,
То на солому нечего скупиться,
А чтобы криком нас не раздражала,
Смолой кипящей обольём сначала.

ПЮКЕЛЬ:
В сердцах у вас нет сожаленью места,
Но есть причина всё же  для протеста:
По праву казни я не подлежу –
Ведь я беременна, бог даст ещё рожу.
Вы пленницу намерены казнить,
Дитя ж невинное не можете убить.

ЙОРК:
То заблуждение.
А попросту – недуг.
Святая дева и зачата вдруг!

ВОРВИК:
Ну, наконец-то совершилось чудо:
Беременною девственница будет.

ЙОРК:
Дофин с девицей, видно, пошалил,
Когда в постельку деву заманил.

ВОРВИК:
Пусть уж в утробе матери сгорит,
Чем Карл, стыдясь, его усыновит.

ПЮКЕЛЬ:
Ребёнок не его, а Аленкона,
Он был моим любовником законным.

ЙОРК:
От этого, увы, Макиавелли,
Родившись даже, дети б околели.

ПЮКЕЛЬ:
Запуталась совсем. Меня пугает боль.
Отец дитя – Неаполя король,
Попутал бес, погрязла во вранье,
Ни Карл отец, не герцог, а – Ренье.

ВОРВИК:
Он дважды виноват –
Ведь он женат.

ЙОРК:
Довольно ясная рисуется картина:
С девицей переспали все мужчины.

ВОРВИК:
По щедрости ей равных не найдётся,
Отцом любой из спавших признаётся.

ЙОРК:
Сомнений нет – она девица,
Никто теперь не удивится,
Сколь многих тварь оклеветала,
Казнить её пора настала.

ПЮКЕЛЬ:
Да будьте прокляты!
Ведите же отсюда.
Пусть вечный мрак и небо вас осудят,
А смерти тень за вами всюду бродит,
Повесит сволочей или угробит.

(Удаляется в сопровождении стражников.)

ЙОРК:
Так пусть колдунья на костре сгорит,
От нечисти наш мир освободит.

(Входят кардинал Бофор, епископ Винчестерский со свитой.)

КАРДИНАЛ:
Уполномочен, ваша светлость, я
Вручить пакет вам сей от короля.
Мир христиан нас вынужден просить
Войну кровавую немедля прекратить.
Забитые амбицией французы
Теперь желают с бриттами союза.
Дофин сюда торопится на встречу,
И сладкие уже готовит речи.

ЙОРК:
Так муки наши все впустую были?
За что мы столько пэров положили?
Телами наших истинных бойцов
Дорогу стлали к славе праотцов.
И вот итог: забыть всё и смириться!
Не может миром дело завершиться.
Ведь всё, что предки здесь завоевали,
Предатели и трусы растеряли.
О, Ворвик, Ворвик! Это ль не беда?
Мы Францию теряем навсегда.

ВОРВИК:
Не торопись, не возмущайся ты.
Веди себя, мой друг, без суеты
Мы установим здесь такой порядок,
Что этот мир французам будет гадок.

(Входят Карл, Аленкон, Бастард, Ренье и другие.)

КАРЛ:
Поскольку в Англии на мир уже решились,
Мы об условиях узнать сюда явились.
Как этот мир трактуют англичане:
На дружбе он основан иль на брани?

ЙОРК:
Прошу тебя, Винчестер, помоги,
Переговорщики – не люди, а враги.
Скрыть ненависть свою я не умею,
С врагом заклятым говорить не смею.

КАРДИНАЛ:
И вот мы, Карл, в итоге что имеем:
Король наш Генрих, Францию жалея,
От гибельной войны освобождает,
Вассалом быть француза принуждает.
Ты царских привилегий не лишён,
Но лишь второй во всём, а первый – он
И на его божественную длань,
Клянёшься возлагать покорно дань.

АЛЕНКОН:
Не человек он будет – просто тень,
С мозгами и короной набекрень.
Ни чем, не отличаясь от любого,
Лишённый смысла здравого и слова.
Не нужен ни судья здесь и ни суд,
Не предложение, а – форменный абсурд.

КАРЛ:
Пол Галлии имею под защитой,
Пока никем не полонён, ни бит я.
А вы меня лишаете короны,
Моих земель  и прав на оборону.
Подачку мне бросаете, как псу,
Надеетесь: позор перенесу,
И буду тенью вашего царя.
Однако, понадеялись вы зря.
Оставь, посол, все грамоты свои,
За Францию не кончены бои.
Скажите Генриху: подачку отвергаю,
Я королём быть Франции желаю.

ЙОРК:
Скажи, неблагодарный Карл, скажи,
Не ты ли к миру шёл путями лжи?
Когда же наступил момент расплаты,
Ты дорогой за это просишь платы.
Не лучше ль компромиссу подчиниться
И на условия монарха согласиться?
И не грызи ты царственных удил,
Король наш узурпатора простил.
Цена тебе достойная вполне,
Иначе не видать конца войне.

РЕНЬЕ:
Вы, государь упрямитесь напрасно –
Всё очевидно и довольно ясно.
Чудес на свет просто не бывает:
Здесь десять против одного решают.

АЛЕНКОН:
Вражда несёт нам кровь и разоренье,
Сдержать её – политика прозренья.
И ей последовать сегодня надлежит,
А где не сложится, там сила победит.

ВОРВИК:
Что, Карл, решил?
Мир право заслужил?

КАРЛ:
Да, только города и гарнизоны
Французским будут следовать законам.

ЙОРК:
Не мешкая, монарху присягните,
Беспрекословно Англии служите,
И ты и двор немедля поклянитесь,
Что на корону вы не покуситесь.
Прощай, война!
Пусть войны-ветераны
Чехлят знамёна, глушат барабаны.
Пусть озарят салютами эфир,
Прощай, война!
Да будет в мире мир.

(Уходят.)