Мечта Шер-Хана

- Скупить все и всех (это так заманчиво). Тигр был уверен, что будет счастлив, когда он добьется этого.
Что ему мешало? Он имел под колпаком самого Карнажа, его все боятся и платят налоги, и в своих глазах даже славного Луи с друзьями его когти и клыки алчности пробовали на вкус.
Все было, ВСЕ. Нет такого места, откуда б не падала в бездонный карман роскошного костюма Шер-Хана монета, нет таких противников, которые б не завидовали ему и из своего блага покупались на его богатства, готовые терпели мрачность его офиса.
Но в один миг он задумался - а стоит ли все этого? Тигр представил себя на месте тех, над кем он насмехался - бедным и жалким, ищущим защиты и чем прокормиться.
И тогда такому оставалось идти к богатому и сильному, хитрить, быть услужливым.
Или не только так? Тигр закурил, задумчиво глядя на кольца дыма, задаваясь одним вопросом: "Можно ли иначе, чем ради всего угнетать и служить этому абстрактному всему?".
Он вспомнил доброту Балу, ум Кита, веселый и добродушный нрав Баламута, у них всегда светло, много друзей, умеют ладить и делать вчерашних врагов союзника, и кажется, даже солнце сопутствует им.
А под ласковыми золотыми его лучами растут цветы, плещутся ручьи, слышен радостный бег кого-то навстречу друг другу, смех счастья...
"Может, это - настоящее ВСЕ?" - догадался Шер-Хан, почесав макушку.
Он понял, что надо меняется, к лучшему, тогда без всяких денег исполнится его мечта.

____

Stratospheric

Что есть дружба? Совместная улыбка и победа... Она как облака пролетает перед бесстрашным пилотом, и если он неумело взглянет на нее, как на них, обернутся тропинки из приятных белых пушинок грозовыми лабиринтами, серыми и тяжелыми...
Что есть любовь? Одно признание себе и о друг друге и тишина... Она словно луна в вышине над самолетом, и в случае торопливости его командира, как и она, торопливо укроет свою сказку от глаз, за синей паутинной, а там - туманности звезд...
Что есть они? Быть может - их конфликт, помнится, он был и со мной; втайне от всех; я поклялся быть образцовым капитаном; но идеальность так хрупка, точно спирали бесконечности в небе...
В легком, поднимающем в себя все выше, как и мысли, так и мое сердце; мне стало легче, никогда еще не было передо мной такой тишины (даже мотор почти не слышен) - я свободен..."
Дон Карнаж положил перо и заглянул в окно своего кабинета - стояла мягкая, тихая синева, чуть мерцающая звездами; "Стальной гриф" вошел в зону стратосферы, оторвавшись от флота; зачем - никто не знал, молчаливый его хозяин держал это в тайне; лишь ушел в кабинет, обдумывая плод долгих размышлений...
Теперь он отразился в его этой записи, покойно и гармонично буквы переплетались в слова, поток слов - в предложения; и волшебным образом в каждом штрихе почерка Карнажа... явственно, тоненько блестит звездочка! Самая настоящая, крошечная, частичка, затерявшаяся в этой бездонной синеве, воздушной, успокаивающей...
Так и исчезла его грусть (он тихо улыбнулся и отошел вглубь кабинета, чтобы глаза охватили больше вдаль, в пленительную, сказочную даль); больше он не враг Балу - для Ребекки он отпустил Кита, наказал своим пиратам отдать обратно припасы Баламуту (мечтательный пилот и так их теряет; впрочем, и тогда был уверен, что потерял); Луи он пожал руку, без высокомерия, угостил беконом и отпустил их всех на свой корабль; потом опустил глаза - в них еще изумленное лицо Ребекки...
Миг - и вот он в стратосфере, не помня, как ему в голову пришел этот приказ, отчего? В душе бродило беспокойное чувство, что нечто упущено, и только тропинки ума помогут вернуть это... Чтобы не потерять их след, Дон сел за перо, и... Как-то сами собой написались эти строки; он ощутил покой...
Карнаж вновь посмотрел в окно - мелькали зарницы крошечных комет, ранивших блеском тихую гладь облаков, так и не понимали своего значения сияния и отворачивались, рассыпались мимо одеяльца синевы вниз, происходило еще много печального и интересного, странного в этом новом, ранее невиданной мирке за облаками; синева...
Оставалась ласковой, искрящейся чуть оттенками, будто... Все прощала; благодушно забирая тревогу и ошибки в свою глубокую, бескрайнюю высь... Он задумчиво наклонил голову, признавшись себе: "Это все было со мной! Я простил! И отдал приказ уйти, как можно дальше, выше... Отчего?..".
Карнаж взглянул в окно - в игре звездочек сквозь кисею ослепительного синего стратосферы мелькнули черты то шалуна Кита, то кроткой улыбки Балу, то личико Реббеки; и вновь, и вновь, с каждым стуком сердца нашептывающие ему:
"Что есть они? Быть может, высота синевы стратосферы словно, как она мирит небо и землю, так и мою душа принимает вас - дружба и любовь под блеском одной крошечной звездочки - прощение?.."