К Дню рождения Лицея 3 г. Воронежа

Аномальная сентябрьская жара, желто- красные листья под ногами, выкрашенное голубой краской здание – куб с огромными, в полстены, сверкающими окнами - таким начался для меня сентябрь 1985 года, когда родители перевели меня в новую школу.
- Смотри, дочка, - напутствовала меня мама, кладя в портфель большое яблоко и несколько чистых салфеток,- старайся. Твоей классной руководительницей будет учитель природоведения и физики, Римма Моисеевна, очень строгая учительница, которую боятся даже десятиклассники.
В коричневой форме, с большими бантами и портфелем в руке, я оказалась в стайке четвероклассниц. Первый урок прошел для меня в теплице, где я со страхом и надеждой рассматривала лица своих будущих одноклассниц - строго одетых, аккуратно причесанных, с сосредоточенными лицами.
На переменке я, боясь отстать от коричнево- белой стайки, семенила ногами, боясь потеряться в светлых коридорах, и последней вошла в 31 кабинет, где проходил урок математики. Светло- зеленая  стеклянная доска, коричневые шкафы и стопки белой бумаги, лежащие аккуратными рядками, поразили мое воображение, и мне оставалось только с волнением подчиниться общим правилам и  занять свое место.
Татьяна Николаевна Коган была строгой, но самой справедливой учительницей, которую я когда- либо знала. Каждый ее урок был распланирован по минутам, и меня, девочку рассеянную и мечтательную, это пугало. Домашнее задание к следующему уроку Татьяна Николаевна выдавала неизменно в начале урока текущего, пока мы писали контрольную - выставляла оценки в дневник, в конце четверти требовала принести тетради с готовыми полями - но зато все необходимое для занятий было под руками, не было случая, чтобы кто- то остался без черновика. Прийти на урок математики без домашнего задания- это было что- то запредельное! Не помню, чтобы я готовилась к контрольным по ночам, как это принято у сегодняшних студентов. Навыки решения задач были рефлекторными, как чтение  или утренняя зарядка.
Ровно в 7.15 утра Татьяна Николаевна ожидала в кабинете отстающих, с которыми занималась дополнительно. Если у меня были вопросы, я поднимала отца на час раньше – он провожал меня, и по темному стадиону (было начало седьмого) мы следовали в 31 кабинет. Отказа в помощи не было ни троечникам, ни отличникам.
Но даже если бы всего этого не было, любила бы Татьяну Николаевну  только за один случай. Я плохо видела, за что получала насмешки от учителей и одноклассников из своей старой школы, а потому недостатка своего стеснялась. Контрольные работы были для меня пыткой, потому что с доски цифры не были видны, а признаться в этом я боялась.
Однажды на перемене по старой привычке я подошла к доске и тайком стала переписывать условие задач, чтобы потом пользоваться ими на контрольной. Татьяна Николаевна заметила это и спросила, в чем дело. Пришлось признаться, что вижу я плохо. Тогда учительница дала мне свою тетрадь с условием задач. Мое сердце было отдано ей без остатка.    

Не удивляйтесь, Читатель, что я вспоминаю такие мелочи. Для меня, девочки с заниженной самооценкой, из бедной семьи, каждый знак внимания был праздником. Да- да, мы были детьми из бедных семей, как бы ни сопротивлялись этой мысли современные реставраторы старого строя, забывшие о том, что мы ели борщ и картошку, вещи доставали, а не покупали. Чтобы возить ребенка на юг, моя мама была вынуждена устраиваться на работу в пионерлагеря, фактически нарушая трудовой и уголовный кодекс. Она становилась к плите, как только приходила домой после восьмичасового рабочего дня, папа работал замначальника цеха на оборонном предприятии. Несмотря на это,  самыми дорогими вещами к однокомнатной квартире были его энциклопедия и мамина швейная машинка, пианино было куплено в кредит. Мы жили хорошими идеями, увы, они не принесли отцу ни участка, ни машины, да и здоровья у родителей  с годами почему- то только убавлялось.
Тем ценнее было будущее образование, которое я должна была получить, и оказаться в современной школе с бассейном, сильным преподавательским составом, интеллигентными детьми было совсем непросто. Мои родители считали, что нашей семье выпал счастливый билет.

…Римма Моисеевна забежала к нам на третьем уроке, чтобы напомнить о дежурстве, и я чуть не рассмеялась вслух.  Это была невысокая женщина в стареньком красном плащике, тигровом платье и осенних туфлях на низких каблуках. Дело в том, что я неоднократно видела ее в музыкальной школе, среди мам и бабушек, которые сопровождали детишек. Она производила на меня впечатление немногословной и скромной женщины. Кто вообще мог ее бояться!

Со времен четвертого класса моя неприхотливая жизнь наполнилась яркими красками. Мы плавали в бассейне, ходили на лыжах и байдарках, играли на гитарах и фортепиано, придумывали сценарии утренников, занимались бальными танцами. Если бы можно было не уходить из школы вообще- я бы не уходила, и когда мама забирала меня (вечером, в полной темноте), мы потихоньку брели мимо гастрономов по опустевшим улицам, я улыбалась своим мыслям.
Мои родители уважали Римму Моисеевну безоговорочно. Каждое ее слово было законом. Однажды договорились посетить осенний лес, с бутербродами, термосами, гитарой. Но на уроке рисования мы, четвероклассники, расшалились, и добрейший Владимир Федорович поставил «тройку” в журнал поведения. Классная руководительница наказала нас, за плохую оценку прогулки мы лишились.
Дома отец стал выяснять, почему мы не поехали в лес, и, узнав о дневнике поведения, сильно расстроился. Напрасно я убеждала его, что сидела тихо. Всем поставили «тройку”- говорил он, значит, и ты, моя дочь, тоже виновата. Мы жили идеями коллективизма, не зная, хорошо это или плохо. Но это было так, Читатель.

В шестом классе начались уроки географии, Борис Иванович Подопригорин организовал туристический кружок и взял нас в поход на несколько дней с восьмиклассниками. Старшие смотрели на нас свысока, пока мы наблюдали, как ловко они владели байдарками. Мы, шестиклассники, не растерялись, и неожиданно для всех выиграли областной конкурс авторской песни среди туристов, предварительно взяв гитару с собой. 

На третьем этаже, рядом с кабинетом физики, находилась восхитительная комнатка с музыкальными  инструментами, названная в просторечии «каморой”. Туда были вхожи старшие школьники и ученики тоже класса «Б”, но те, которые были старше нас на три года. О, конечно, «выдающиеся” музыканты и поэты 6 «Б”, такие, как я и Марк Берман, мечтали попасть туда и бродили около каморы, как известный всем кот Риммы Моисеевны Митя рядом с куском мяса. Увы, старшеклассники к дорогим инструментам нас не подпускали, как ни убеждал их Марк дать нам попробовать поиграть на ударниках, обещая, что мы ничего не испортим. Леша Попов и Володя Початков были непреклонны.

И вот подошло время какого- то концерта. Мы с Марком остались дежурить в кабинете истории.  Оставив нудную работу,  приступили к репетиции: роль ударников исполняли найденные в кабинете кегли, веник отбивал ритм, а конец каждого такта отмечали звоном литавр. Это был звук металлического совка, которым ударяли о колено.

На концерте выступили удачно под фонограмму, записанную во время дежурства.
- Где же вы все- таки достали ударники?- спросили старшеклассники.
Марк пожал плечами:
- Это были удары кеглей по столу и стучание совка о колено.
9 «Б” долго хохотал, поражаясь нашему профессионализму.

Не могу не вспомнить директора школы тех лет и учителя физики и информатики Владимира Борисовича Попова. Не только имена всех старших школьников, но и имена и отчества  их родителей он помнил наизусть! В конце шестого класса был экзамен по физике, на котором Владимир Борисович поставил мне «пять с плюсом”. Этот факт так меня вдохновил, что учебник по физике я взяла с собой на море и все лето решала задачи на год вперед.

Вместе с тем  Владимир Борисович умел быть весьма жестким. В школе проходила  дискотека, курить нам, школьникам, было строго запрещено. Кто- то надымил в мальчишеском туалете, и музыка была прервана строгим требованием директора признаться, кто курил. Никто не признался, и, к моему великому сожалению, дискотека была окончена в ту же минуту.

Как забыть завуча и учительницу химии Нелли Александровну Зенчук, которая принимала зачеты и коллоквиумы в свободное от работы время, после  основных уроков.  Если кто- то из учеников совершал безнравственный поступок, она сама расстраивалась до слез и приводила много жизненных примеров, почему так делать не надо.

Однажды Нелли Александровна  намеревалась позаниматься в учительской, в тишине, после уроков. Не успела она разложить книги, как что- то огромное и черное пролетело мимо окон и с треском приземлилось на асфальт. Что это было? Бомба? Неужели третья мировая все-таки разразилась?

Бдительная Нелли Александровна поднялась на третий этаж, чтобы узнать, что случилось

Нет, агрессия Америки против Советского Союза оказалась совершенно ни при чем. Просто два моих одноклассника, будущий доктор филологии и профессор, а тогда одаренный ученик Володя Сапунов и будущий программист Андрей Николаенко дежурили в 31 кабинете. Ребята вымыли пол, вытерли доску, а мусор сложили в большой пакет. Физический труд надоел юным интеллектуалам, и до помойки дойти им было лень, а потому пакет был сброшен из окон 31 кабинета на асфальт, к недоумению завуча и учительницы химии.   

…Как мне забыть женственную и начитанную Валентину Павловну Мельникову, учительницу литературы, которая превращала каждый свой урок в увлекательную лекцию. В то время мы изучали литературу  двадцатого века, а потому спорили, правомерной ли была коллективизация, могла ли по-другому сложиться судьба Григория Мелехова, разбирали «Котлован” и романы Солженицына, которые тогда еще не находились в свободной продаже. 

В том же учебном году в школу пришел новый директор - одухотворенный и чувствительный Леонид Иванович Канин. Время ему досталось нелегкое. Ведь, несмотря на то, что перед нашим неискушенным взором появилась первая в то время реклама жевательной резинки, мы своими глазами видели все болезненные изменения наступившей новой жизни: массовые закрытия заводов, где работали наши родители, распад Союза, путч 1991, экономический кризис 1992.   На полках гастронома, мимо которого я ходила в школу, стояли пустые железные поддоны, мама доставала супы из пакетиков- свой стратегический запас- и готовила обед на семью.

На переменах уже открыто обсуждали труды классиков марксизма, и все тот же Володя Сапунов знакомил меня с цитатами Ленина,  которые раньше были  недоступны. Увы, новые знания сильно изменили мое отношение к вождю мирового пролетариата, внушенное папой- коммунистом. Впрочем, об утраченных идеях отцу сожалеть было некогда. В свои 54 он стал осваивать новую профессию - регионального дилера. Попросту говоря, продавца.

А сдавать выпускные экзамены, несмотря ни на что, было нужно, и экзамен по литературе принимал как раз Леонид Иванович. Помню, начала я с прозы Салтыкова- Щедрина, а окончила ответ собственными стихами, за что получила «пятерку” вместе с советом заниматься литературой.

К сожалению, взрослая жизнь сложилась немного по- другому. Не так, как, вероятно, мечтал каждый из нас.  Литература для меня стала только хобби, правда, книгу о лицее и одноклассниках я написала и опубликовала, как и обещала.
Увы, девяностые и нулевые были временем выживания, а не временем расцвета способностей и талантов. К сожалению, слез и разочарования в жизни оказалось гораздо больше, чем минут радости. Родители и учителя заранее об этом не говорили. Видимо, из сострадания к нашей неопытности.
Тем не менее, жизнь моих одноклассников сложилась очень достойно.
Неторопливая и улыбчивая  Света Салова стала учителем математики, порывистая Светка Сафонова- ценным cпециалистом управления социальной защиты населения и мамой двух дочек, диссидент Вова Сапунов, с его пытливым умом и тягой к знаниям- ученым, профессором. Андрей Николаенко - хорошим программистом. Защитил диссертацию Саша Каменский, добрый, умненький и романтичный, работает на кафедре теорфизики преподавателем. Староста класса Лора Морозова тоже защитила диссертацию, уехала жить и работать в Северную столицу. Артистичный Женя Зайцев стал генеральным директором и хорошим мужем и отцом. Катя Шошина уехала жить в Европу, как и мечтала, где выучила несколько языков, ходит в музей Анны Франк и читает исторические документы в подлиннике. Оксана Мусатова приобрела две профессии, Марк Берман стал хорошим менеджером, но поэзии не оставляет и сейчас, Оля Денисова и Тоня Третьякова работают начальниками отделов на государственных предприятиях, у Володи Соловьева, хорошего физика и хорошего друга,- своя фирма. Состоялись в профессии и жизни и другие мои одноклассники.

И каждое утро, когда я провожаю в лицей свою дочь, я вижу большое зеркало, перед которым причесывались мои одноклассницы- нежные, красивые, умненькие (так я теперь думаю), бывший кабинет труда, где мы шили фартуки, похудевшую фигурку Риммы Моисеевны, которая бежит к своим любимым «Бэшникам”- суетливая и харизматичная одновременно, я вспоминаю мгновения тех лет, которые казались когда- то бесконечными, но пробежали так незаметно, а теперь навсегда ушли в историю.