Охота на Хищника

                -1-

Он ходит вокруг меня кругами. Обкладывает как дичь. Волчара. Чувствует добычу и исполняет свой извечный ритуал: ты – жертва, я – палач. Я чувствую, что на меня объявлена охота. А потому готовлюсь к обороне, как Киевская Русь против монголо-татар: укрепления, войско, военная хитрость.

Впрочем, начало было весьма заурядным.

- Полина Владимировна, вас беспокоит помощник такого-то  большого дядьки. Он бы хотел с вами встретиться, чтобы обсудить возможное сотрудничество.

Мой стандартный ответ-вопрос (полезная привычка «мониторить» клиента):
-  Откуда он узнал обо мне?
- Ему порекомендовал вас общий знакомый.
- Имя можете назвать?
- Я – нет. Эдуард Эдуардович – наверняка.

«Эдуард Эдуардович» - какая пошлость.  Его мать наверняка была клинически зависима от своего мужа, его отца. Оттуда нейролингвистическое программирование: сын-копия отца (даже в имени). Конечно, позже ее жестоко разочаровали за тотальную преданность. А у сына, наверняка, есть психологическая детская травма. Разберемся.

В назначенное время появляюсь в офисе компании «Халабуд». Строительная фирма, возводящая многоквартирные дома. Какие-то более-менее громкие скандальчики в местных СМИ по поводу незаконно захваченных участков под строительство многоэтажек. И тем не менее, главный «халабудник» - дядька не слишком публичный. Я с ним не знакома. Ну, вот и познакомимся.

В кабинете Эдуарда Эдуардовича меня встречает триумвират: сам хозяин и две дамы. Одна постарше, с холеным лицом и взглядом-сканнером, вторая помоложе, помягче в чертах лица, но нервозная. Хозяин – стареющий бонвиван с седыми висками и с удивительно приятной улыбкой. После протокольного знакомства и распоряжения «чаю-кофе»  секретарше, в кабинете зависает пауза. Меня бесцеремонно рассматривают три пары глаз.  Я равнодушным взглядом скольжу по светлым стенам кабинета, слегка щурясь на развешанные дипломы застекленных рамках. Естественно, я не вижу, что там написано, но это стандартный прием, чтобы потянуть время. 

- Полина Владимировна, - наконец обратился ко мне халабудник, - мне вас порекомендовали как хорошего специалиста, который поможет нам с выпуском полиграфической продукции. Мы уже работали с рекламным агентством «Апельсин», но результаты меня лично не устроили. Я видел образцы вашей работы у Максима Викторовича (он называет директора одной фирмы, для  которой я выполнила несколько заказов в прошлом году). Я хотел бы что-то похожее. Не в смысле похожее на их каталоги и рекламные буклеты, а с тем же полетом фантазии, которые вы проявили при их создании. Скажу честно, я был приятно удивлен, - Эдуард Эдуардович одарил меня  мягкой улыбкой.

Я быстро прикидываю  в уме психотип заказчика и останавливаюсь на варианте презентации «Скромное обаяние буржуазии с элементами понтов а-ля урбанистическая эклектика».  Видно, что дядька, хоть и строитель, но с претензией на художественный вкус, так что смело можно заряжать идеи шведских креативщиков, работающих в этой области.  Apropos, я очень положительно отношусь к грамотному плагиату: чужие  интересные идеи, мною творчески переработанные, на выходе являются  тем продуктом, который халабудник правильно назвал «с полетом фантазии». Хотя, если честно, то фантазии – как раз не мои. Мне принадлежат талантливые вариации на тему чужого креатива.

Следующие пятнадцать минут я вещаю на тему, что и как я могу предложить новому заказчику в качестве своих работ. Эдуард Эдуардович под аккомпанемент моего журчащего голоса с интересом листает презентацию (в кейсе у меня лежат еще 9 других папок, которые я захватила  на случай разных психотипов клиента). Такая же презентация (одна на двоих) досталась и его дамам, которые, сомкнув груди, листают мою завлекаловку.  В общем-то, я знаю, что сейчас потенциальный заказчик мало что понимают из того, что я говорю, поэтому главная моя задача – произвести впечатление, вызвать доверие и желание продолжить работу со мной в уже узком конкретном направлении.

-Полина Владимировна, - все это очень интересно, - наконец прерывает меня Эдуард Эдуардович, - я думаю, вам нужно поработать с Агнессой Владимировной, она у нас отвечает за связи с общественностью (женщина-сканнер при этих словах изображает на лице подобие улыбки). Подготовите ваши предложения для нашей фирмы, и мы снова обсудим  наше сотрудничество. Ирина Владимировна, мой помощник, ха-ха, здесь собрались все Владимировны, - делает шутливую ремарку директор, -  также сможет ответить на все ваши вопросы.

Мы с Агнессой Владимировной гуськом выходим из директорского кабинета и идем работать в ее комнату. По моему сиюминутному прогнозу,  работы мне здесь будет на месяц, а денежный результат сможет кормить минимум полгода. Ну, что ж, постараюсь!

                -2-

Прошел месяц. Изначально намеченный мною объем работ для этой фирмы был уже выполнен и перевыполнен. Оказалось, что помимо каталогов и буклетов, о чем изначально договаривались, фирме «Халабуд» нужен чуть ли не весь спектр рекламной продукции, включая ручки, блокноты с фирменным логотипом и даже настенные календари с рекламой их новостроек. Работа у меня кипела. Заказчик оказался вменяемым, легко подхватывающим новые идеи субъектом, который с интересом выслушивал мои профильные мини-лекции о  современных тенденциях рекламного маркетинга и экскурсы в историю искусства. Бюджет нашего сотрудничества легко увеличивался пропорционально возраставшему объему моей работы. Фирма оказалась платежеспособной, и потому я порхала как бабочка, радостно перелетая от одной творческой идеи к другой.

По истечении  третьей недели Эдуард Эдуардович лично предложил мне работу в штате (на моих условиях в окладе), но я, гордая своим фундаментальным правом на свободу творчества и предпринимательства, легко отказала, сославшись на врожденную импульсивность  и неумение работать в жестких рамках (то есть по графику и в коллективе). Впрочем, на временное пристанище в маленьком кабинете-аквариуме, где я могла  на пару часов в день зависнуть в Эппле с очередным креативом,  легко согласилась.

Пару раз творческое вдохновение накрывало меня  в весьма позднее время. Так выяснилось, что халабудник тоже трудоголик и покидает фирму чуть ли не последним. Исключительно любезно он каждый раз, застав меня корпящей в графическом редакторе (мой модуль-стекляшка располагался на пути из директорского кабинета к выходу), предлагал подвезти домой. Я не отказывалась.  По пути мы мило болтали об искусстве,  я рассказывала ему курьезные истории о знаменитых художниках и архитекторах, он легко схватывал каждую шутку и приятно парировал. Я тихо наслаждалась приятным миксом ароматов в салоне: запах дорогой кожаной обивки и чуть уловимый аромат его итальянского парфюма заставляли трепетать  мои обонятельные рецепторы.

Кожа, сандал и  холодная нотка имбиря успокаивали и убаюкивали, и даже жалко было покидать этот оазис уюта, когда его трехсотый  вороной мерседес мягко останавливался у моего дома.  Гугл доверительно сообщил, что такое авто,  даже с учетом амортизации и других возрастных минусов «потянет» тысяч на стопятьдесят американских. Если это и понты, то те, которые лично у меня вызывают уважение.

Итак, прошел месяц, и  я обнаружила, что крепко увязла в «Халабуде», обвешанная заказами, как пальма кокосами. Почему я расслабилась и пропустила тот момент, когда стала для него дичью? Ну, во-первых,  я сразу определила его донжуанское нутро, но он был подчеркнуто корректен в общении. Возможно, я не отвечаю его критериям женской привлекательности - проблемой меньше! Ведь сколько сил было потрачено в жизни на убегание от ненужных связей.

Далее, наличие в ближайшем его окружении двух преданных как телохранительницы Саддама Хусейна дам - Ирины и Агнессы - позволило мне сделать вывод о нешуточной борьбе  за влияние на ум и, по-видимому, сердце Эдуарда Эдуардовича. Заглядывать под одеяло (фигурально выражаясь) и выяснять, которая из них имеет статус любовницы, или же обе являются таковыми, мне было недосуг (я здесь человек временный), а потому я просто поставила в уме галочку в графе «любовница» в эмпирическом досье на ЭЭ.

А еще у него была семья. Миленькая блондинка-жена (что важно - моложе меня!) домохозяйствовала в уютном загородном доме. Единственный  ребенок, веселый карапуз пяти лет, был поздним и, безусловно, горячо любимым чадом бизнесмена. В общем, по моей калькуляции выходило, что у халабудника полный комплект эмоциональных сатисфакторов, а я могу расслабиться. С его стороны   ко мне - ни комплимента, ни пошлости, ни даже банального подхватывания за локоть на лестнице. Короче, осенняя рапсодия - да и только. Полное раздолье для моих творческих амбиций и умеренного сребролюбия.

                -3-

«Гром грянул», когда я стояла в одних слипах* в примерочной кабинке «Атлантика». В одной руке у меня был белоснежный пуш-ап*, парный кружевному чуду на моих бедрах,  в другой – вытянутый из сумки смартфон, требовательно  взывающий к ответу. На дисплее высветилось слово «Хижняк» (фамилия ЭЭ).  Ого, Эдуард Эдуардович лично звонит мне. Большим пальцем потянула сенсор  «ответить».

(* sleep – модель женских трусов, push-up – модель бюстгальтера, приподнимающего бюст).

- Здравствуйте, Полина, у нас возникли трудности с регистрацией торговой марки? – поинтересовался приятный голос шефа в телефоне.

- Нет, не трудности. Произошло небольшое недоразумение, но думаю, мы все уладим, - дипломатично увернулась я от возможности отомстить стрекозе Кристине.

Заносчивая девица-юрист напортачила с регистрацией торговой марки, которую я скреативила для компании. В один прекрасный момент меня посетило вдохновение, и я выдала «на гора» симпатичный логотип с домиками, держащимися за руки. Домики были разной высоты и символизировали семью.  Халабудник пришел в восторг от моей идеи. Он давно мечтал о комплексной застройке участка размером в несколько кварталов и с упорством танка продвигал в администрации города свой строительный план и через дружественных депутатов горсовета лоббировал процесс выделения участка земли в черте города.

Так вот Кристина подала документы в Госпатент на регистрацию не торговой марки, которая включает в себя картинку и название фирмы, а только рисунка-логотипа. А это как говорится две большие разницы – торговая марка и логотип. Обнаружив «ляп» юриста, я потребовала от нее переделать документы и подать новую заявку, но Кристина уперлась, потому что признавать свои ошибки она очень не любила, да и денежный урон компании за повторный процесс подачи документов принимать на свой счет не хотела. Поразмыслив, я пошла советоваться к Агнессе, т.к. знала, что халабудник на расправу скор, и, если я напрямую изложу ему обстоятельства  ошибки юриста, то той достанется на крупные орехи. Видимо, Агнесса решила сама донести до шефа полученную от меня информацию. И вот он, звонок свыше.

- Я, наверное, недостаточно пояснила Кристине, что именно надо регистрировать, - заюлила  я перед ЭЭ, одномоментно решив, что на меня его гнев не обратится, - всего-то и надо снова заполнить заявку и оплатить сборы и пошлину, так как обратного хода уже подданным документам сделать нельзя. Но сумма там небольшая, так что в результате у вас будут зарегистрированными и торговая марка, и отдельно логотип (что практически бесполезно – подумала я, но вслух этого не произнесла).

- Значит, вы считаете, что…

- Все будет хорошо. Не волнуйтесь, Эдуард Эдуардович, - перебила я говорившего,  больше занятая разглядыванием своего отражения в огромном зеркале, чем разговора. На теле из одежды были одни только кружевные трусики, в руке, свободной от телефона, повис бюстгальтер.  «А что, хороша!» - похвалила себя, крутанув бедрами и выпятив вперед  обнаженную грудь.
Улыбнулась  мысли, какова была бы реакция звонившего, узнай он, в каком я сейчас виде. В следующий момент  мне стало понятно, что трубка в моих руках молчит.

- Алло, вы меня слышите, Эдуард Эдуардович? – игриво поинтересовалась я и тут, наконец, поняла, что последние фразы мною были произнесены странно изменившимся голосом. От этого открытия я замерла. Бог мой, я выдавала такие вокальные модуляции, какие у меня непроизвольно получаются лишь в моменты острого сексуального интереса. Я нагло флиртовала!

- Да, Полина, я рад, что проблемы как таковой нет, - как-то глухо ответил шеф.

- До свидания, - промямлила я в ответ и первой отключила телефон.

Сделанное мною открытие требовало осмысления. Быстро одевшись и почти бегом расплатившись в бутике нижнего белья за дорогущий кружевной комплект, я помчалась домой. Кофе с молоком, плитка пористого молочного шоколада, разломанная на кусочки, погружение в мое любимое «кресло для раздумий» – и процесс глубинного самоанализа начался. Факты последних дней выстроились в неумолимую доказательную базу.  Чем я занималась в свободное время? Носилась по магазинам, скупая  свежий арсенал для обольщения: косметику, белье, обувь на каблуке, какие-то немыслимо дорогие платья и костюмы в стиле деловой кежуал, но прекрасно подчеркивавшие достоинства моей фигуры. Косметолог, массажист, маникюрша, парикмахер были посещены в течение недели. Я покрасила волосы в новый тон и сделала биозавивку ресниц.

В принципе, ничего особенного для современной женщины, но то, что это все было сделано в столь короткий срок, говорило о нестандартности ситуации. И еще. Я стала приходить  в офис «Халабуда» в платьях и в туфлях на каблуке! А ведь вначале заявилась  туда и демонстративно отличалась от штатных сотрудниц именно независимым джинсово-кроссовочным стилем. После первого своего визита в образе девочки-отличницы (юбка-карандаш, белая блузка и туфельки на невысоком каблучке), дальше я преспокойно игнорировала офисный дресс-код.

Вывод был для меня убийственным: я серьезно увлеклась. Запала, как принято сейчас говорить. И на кого? На этого самодовольного, успешного, обвешанного женщинами альфа-самца! Где был мой мозг? Мозг в ответ виновато промолчал.
В тот день я в офис «Халабуда» так и не пошла. Не явилась  туда и следующие два дня.

                -4-

На четвертый день раздался телефонный звонок. Я среди бела дня, обложившись подушками, полулежала в кровати и медленно потягивала из вычурной стеклянной чашки горячий глинтвейн, щедро сдобренный пахучей корицей. На экране плазмы в программе канала Animal Planet буйствовали самцы крупных животных, соревнуясь за самку своего вида. Во время приступов мизантропии подобные передачи всегда камертоном отзывались моему настроению. Рингтон мобильного раздался в тот момент, когда я мрачно наблюдала сцену, как здоровенный самец зебры лупил передними копытами в морду другого самца, а самка неподалеку мирно щипала травку, кокетливо помахивая куцым хвостиком.
 
- Да, - буркнула я, зная, что звонит Ирина, помощница ЭЭ.

- Полина Владимировна, вы не заболели? – участливо поинтересовалась девушка. 
- С чего вы взяли, что  я болею? – ответ был без тона благожелательности.
- Вас три дня не было в офисе. Эдуард Эдуардович интересовался, почему.
- Вообще-то я у вас не работаю! – я почувствовала, что еще немного и сорвусь на ни в чем не повинную Ирину.

- Полина Владимировна, Эдуард Эдуардович просил, чтобы вы сегодня пришли в офис, - все также кротко проинформировала меня собеседница, - в пять часов он будет вас ждать.

- Буду, - коротко ответила я и с раздражением отключила телефон.

Контрастный душ, крепкий кофе, мучительный выбор сегодняшнего образа для решительной беседы. Останавливаюсь на небрежно-презрительном. Волосы беспорядочно разбросаны по плечам, макияж очень бледный, который намеренно подчеркивает мои усталые глаза с кругами панды (все три ночи спала плохо). Феминистка, амазонка, ужас, летящий на крыльях ночи -  я намерена быть максимально асексуальной, чтобы ничто не помешало мне довести дело до логического конца. Мое сотрудничество с «Халабудом» должно быть прекращено. Точка.

- Как вы себя чувствуете, Полина? – Эдуард Эдуардович был заботлив, но почему-то нервничал.

Я промолчала. Меня деланным сочувствием не обманешь. Я, как и в день нашего знакомства, принялась рассматривать на стенах развешанные дипломы. Содержание всех я уже давно знала, но глаза продолжали гулять по стенам, будто в поисках чего-то нового.

- Полина, мне нужна ваша помощь, - не обратив внимания на мое молчание, Эдуард Эдуардович продолжил свой монолог. – Так уж вышло, что я совершенно спонтанно принял решение об участии нашей компании в профильной выставке, которая состоится в столице через месяц. Из-за этого мы оказались в трудной ситуации: у нас не достаточно презентационных материалов. Есть, конечно, сделанные вами каталоги и буклеты, но этого мало. Самое главное, у нас не готов стенд. Мне бы очень хотелось, чтобы он был уже с нашей торговой маркой. А еще надо подготовить сотрудников, которые будут стоять на стенде. Нужны визитки, флаера, подарочне наборы - в общем, весь ассортимент рекламной продукции, который должен быть на выставке. Также очень хотелось бы подготовить промо-ролик о компании, мы смогли бы показывать его как на своем стенде, так и отдать в оргкомитет, чтобы клип крутился на экранах организаторов выставки. Полина,  понимаю, что это – практически форс-мажор. Но только вы сможете все это организовать и решить. Я выделю вам в помощь столько людей, сколько нужно, сам буду активно принимать участие в подготовке. И, естественно, контракт между нами на этот раз особый: 50% надбавки на срочность. Полина, - голос его дрогнул, - помогите мне, пожалуйста.

Я сидела ошеломленная. Огромный, роскошный кусок работы, в котором я смогу развернуться на всю широту своего таланта и вдохновения. И он предлагает мне его в тот день, когда я пришла прекратить наше сотрудничество. Я пристально посмотрела в его глаза, они сейчас не улыбались, но просили, просто умоляли меня о помощи. Глаза! Вот оно, эврика! Я поняла, на какой мине подорвалось мое сердце. У Эдуарда Эдуардовича были серые глаза. Причем необычного оттенка. Не серо-голубые, меняющие цвет от освещенности, и не серо-зеленые. Темно-серые, как мокрый асфальт. Такой цвет я видела только один раз в жизни. У умирающей подруги.

- Я все сделаю, - коротко согласилась я и поднялась, чтобы покинуть директорский кабинет. Эдуард Эдуардович живо вынырнул из своего кресла, подошел ко мне и протянул руку. Я автоматически сунула ему ладонь, он легко сжал мои пальцы, потом склонился и, едва прикоснувшись губами, поцеловал мою руку. Когда он поднял голову, мы вновь встретились глазами, и я поняла все.

Все это время он ходил вокруг меня кругами. Обкладывал как дичь. Волчара. Почувствовал добычу и неспешно исполнял свой извечный ритуал: ты – жертва, я – палач. Я поняла, что на меня объявлена охота. И мне предстояло готовить  оборону, как Киевской Руси против монголо-татар: укрепления, войско, военная хитрость.

                -5-

Я без преувеличения могу назвать следующие три недели одними из самых счастливых дней, которые  уже прожила и, возможно, проживу еще в своей жизни. Навсегда я запомню то звенящее состояние счастья, когда влюбленность и физическое томление тела сочетаются с безудержным полетом творчества и гиперактивной деятельности. Мы создали в компании группу по подготовке к выставке. В нее вошли я, Агнесса, Ирина, айтишник Костя и, конечно, сам Эдуард Эдуардович. Были еще кадры, привлеченные со стороны, которые появлялись и исчезали по мере надобности в них: девчонки-модели из местного агентства «Мишель» - их тренировали быть презентационными куклами на стенде, съемочная группа частной телестудии, создававшая для нас промо-ролик.

Со стороны мы, наверное, были похожи на банду разошедшихся подростков: смех,  подколки, яростные споры о  мелочах, кропотливый совместный труд над общими  задачами. Наша штаб-квартира размещалась в комнате для совещаний, откуда вынесли огромный круглый стол, освободив для нас пространство для работы. Эдуард Эдуардович, который присоединялся к нам регулярно, но, как правило, к концу рабочего дня, и всего на час-полтора, тоже буквально преобразился. Во-первых, он подхватил наш новый дресс-код. Как-то незаметно мы все перешли на джинсы и футболки, потому что так удобнее было работать. Когда директор сам появился в джинсах и клетчатой рубашке-ковбойке, мы минуту безмолвно пялились на это явление.

А потом он как-то сразу стал своим, равным нам, никак не начальником, а таким же хулиганом-мальчишкой, резвящемся с нами  в процессе подготовки какого-нибудь студенческого капустника. Он даже помолодел, всегда заразительно смеялся вместе со всеми, и все время старался находиться поближе ко мне. Я же с удовольствием при всякой возможности украдкой поглядывала на его упругий зад, красиво обтянутый джинсами. Пару раз он ловил мой взгляд и я как школьница краснела до кончиков ушей, но он лишь молча улыбался в ответ, и я, ободренная таким попустительством, продолжала время от времени любоваться тыльной стороной директорской фигуры.

Всякий раз мы с ним оставались последними из группы, кто покидал офис. Он подвозил меня домой. По дороге чаще молчали. Во всяком случае, я, усаживаясь на пассажирское место, сразу теряла способности связно излагать свои мысли. Да и мыслей-то у меня в этот момент в одурманенном эндорфинами мозгу практически не было. На прощанье он уже привычно целовал мне руку, на какие-то несколько секунд задерживая в своей руке мою мелко дрожащую ладошку. И больше ничего.

                -6-
 
Я возвращалась в свою холостяцкую уютную квартирку, в которой каждый сантиметр полезной площади был обустроен с любовью, сопряженной с тратой немалых, но честно заработанных денег. Все в моей «норке» функционально было призвано к созданию у меня ощущения комфорта и защищенности. И, похоже, самым неожиданным элементом интерьера мог бы случиться другой проживающий человек, которому ни места, ни временных рамок просто не было запланировано. В стерильно убранной кухне я ставила на плиту чайник со свистком и шла в ванну открывать воду. В сиреневую ванну под цвет сиреневой же испанской плитки на стенах начинала мерно набираться вода, вспенивая белоснежное облако с ароматом лаванды. Перекусив без затей бутербродом и запив крепким черным чаем,  я погружалась в ванну и начинала фантазировать. О нем. Или вернее о том, какой он.

Итак, в женщине он больше всего любит… пальчики. То есть, все остальное он тоже  любит. Но вот пальчики. Они какие-то особенные. Их можно перебирать, гладить подушечки,  ощупывать фаланги, сжимать ладошку, можно целовать каждый пальчик по отдельности, а можно и все руку целиком.  Можно взять обе женские руки и зарыться лицом в распахнутых навстречу ладонях, закрыть глаза и ощутить тончайший аромат ванили – детство, булочки, мама.

А еще он будет делать мне массаж. Расслабляющий. Я буду лежать перед ним «тылом», мерцая мягким светом кожи: спина, чуть выпирающие лопатки, впадина линии позвоночника, медленно спускающаяся вниз, а потом выныривающая американской горкой  чудесной попы.  Он, оседлав мои ягодицы, протягивает свои ладони к спине.  Ладони теплые, но я вздрагиваю под их нежным прессом и покрываюсь мелкими пупырышками. Поглаживаниями он неспешно начинает вытеснять мурашек с моей кожи. Моя напряженная спина постепенно расслабляется, а потом и вовсе становится мягкой и неплотной, и он погружает руки в мое тело и ощущает, как пульсирует и струится у него под ладонями мой организм. Удивительное ощущение, но он пугается, что слишком глубоко проник и осторожно вынимает руки, снова укладывая их на поверхность спины. Наклоняется и, едва касаясь губами кожи, начинает осторожно ощупывать гладкую поверхность своим ртом. Наконец, любопытство берет верх, и кончиком языка он пробует ее на вкус...

«Рятуй мене, мое кохання сірооке, від сірих днів, і сі-і-рих ночей» ** - рвущийся голос Саши Пономарева все время рефреном звучал в моей голове. В том, что это была именно та сероглазая любовь, которая могла спасти меня от серых жизненных будней, я не сомневалась.

                -7-

За две недели до выставки Ирина, пытливо заглядывая мне в глаза, «по секрету» сообщила, что гостиничные номера для нашей группы, которая отправлялась на выставку, уже забронированы. Все будут жить в «Амбасадоре», расположеннном поблизости от выставочного центра «ЭкспоПлаза». Директор остановится отдельно от нашей команды в аппартаментах комплекса «Сенатор Майдан», что в самом центре столицы. «Безумно дорогие аппартаменты», - трагическим голосом  констатировала Ирина, но я сделала вид, что пропустила ее замечание мимо ушей. Ей-богу, мне было все равно до его бывших и будущих любовниц: Carpe diem – живи настоящим.

Я с удвоенным энтузиазмом принялась трудиться над подготовкой к выставке. Разрозненные куски работы, будучи выполненными, складывались из отдельных осколков  мозаики в красивое полотно: фирма «Халабуд» будет достойно выглядеть на национальной выставке с очень солидным представительством.

За неделю до выставки, подвозя меня домой, Эдуард Эдуардович, наконец, завел давно ожидаемый мной разговор:
- Полина, через неделю мы все будем в столице.

Я молча улыбнулась.

- Вы проделали огромную работу, я по-настоящему счастлив тем, чего мы все смогли достигнуть за это время, - мой визави продолжил пролог  к основной теме, - но главное, что я хотел сказать… - тут он замолчал, как будто раздумывая, следует ли выкладывать все козари этой незамысловатой игры, -  я мечтаю (снова пауза), чтобы эти дни, то есть ночи, вы провели со мной.

Дальше он продолжил скоговоркой:
- Я снял очень приличные апартаменты. Все безукоризненно. И, поверьте, конфиденциальность будет соблюдена. Мы взрослые люди. Я не позволю себе уронить тень на репутацию такой женщины, как вы.

Я все также молча сидела, пытаясь собрать в кучу рассыпавшиеся в мелкую пыль остатки волшебного миража. 

-Полина, я смею надеяться? – задержав мою руку при прощании дольше обычно, Эдуард Здуардович потребовал от меня ясного ответа на свои намерения. 

- Конечно, да, - выдохнула я и скрылась в спасительном подъезде свого дома. 

                -8-

На выставку мы выезжали в разное время. Основная группа накануне отправилась ночным поездом. Я, сославшись на важные дела, решила ехать позже в одиночку. Директор поехал своей машиной.  Последние пару дней перед поездкой были настолько суматошными, что мне совершенно некогда было остановиться и обдумать свои дальнейшие поступки. И лишь сидя в кресле самолета, взмывающего в небо над международным аэропортом, я, наконец, смогла внутренне расслабиться и представить, какой будет реакция всех участников этой истории, когда они поймут, что я ускользнула из расставленной мне ловушки буквально в последний момент.

Я не оставила шанса моему охотнику сменить тактику, почувствуй он, что жертва пытается его перехитрить. Я «наивно» шла прямо на него, успокаивая хищника мыслью, что жертва вот-вот окажется в его лапах.

План побега созрел у меня почти сразу после памятного разговора о подготовке к выставке. Реализация оказалась несложной. Денег, заработанных в «Халабуде», с лихвой хватило, чтобы осуществить давнюю мечту: уехать во Францию на несколько месяцев изучать французский язык.  Языковая школа для иностранцев в давно облюбованном Провансе предлагала полный пансион и прекрасную программу по изучению языка с уклоном в историю искусств. Спецификой школы была возможность присоединиться к процессу обучения в любой момент, ограничений по количеству учащихся не было. Я оплатила трехмесячный курс банковским переводом в евро и вместе  уведомлением о получении оплаты мне на электронную почту были высланы примерный учебный план, инструкция, как добраться до Экс-ен-Прованса из парижского Шарль де Голля и масса полезной для иностранца информации о специфике пребывания в стране Вольтера и Монтеня. 

«Завтра в в семь двадцять две я буду в Борисполе
Сидеть в самолете и думать о пилоте, чтобы
Он хорошо взлетел и крайне удачно сел
Где-нибудь в Париже, а там еще немного и Прованс» - эта песня Елки*** была для меня смысловым маяком весь последний месяц. И вот я сижу в том самом самолете и с нежностью думаю о пилоте лайнера, который уносит меня от несбывшейся любви и глубоких разочарований, которые неминуемо постигли бы меня, свяжись я с очаровательным, богатым и женатым мужчиной.

Впереди меня ждали поездки по городам юга Франции, конечно, Париж, музеи и выставки, театры и лекции по истории французской культуры. И группа  разношерстных студентов со всего мира. Будут новые знакомства и полезные контакты. А по поводу личного. Ну, что же. «Право на свободу равняется обязанности на одиночество» - этому жесткому  правилу, выведенному путем весьма болезненных ошибок в прошлом, я на этот раз не изменила. Значит, время еще не пришло. Когда придет, тогда я вспомню свое главное правило: не следовать никаким правилам. 


** https://www.youtube.com/watch?v=UZU7CEgs9Ik – «Сірооке кохання», А. Пономарев
*** https://www.youtube.com/watch?v=mV5xJT7BnzE – «Прованс», Елка