Будущее человечества. Апокалипсис или Золотой век?

К утру седьмого дня зернистый холст, туго натянутый на квадрат подрамника, был покрыт последним слоем грунта. Смешанные с прозрачным маслом солнечная охра, землистая умбра и небесный ультрамарин дали новый, неожиданно ровный оттенок. Стойкость его предстояло проверить самому Времени. И понял Художник, что это хорошо.

Любовь свела четыре стихии в высшем таинстве органической жизни. Так на Земле появился человек, родной ей по плоти и безмятежному духу. Кракелюры зависти и забот еще не тронули светлых лиц, только легкая морская рябь тревожила поверхность влажных глаз первых людей. Плуг не ранил землю: благодарная, Земля щедро дарила своих детей плодами.

2

Небрежно подхватив палитру, Художник опрокинул банку с киноварью. Сернистая ртуть драконьей кровью вошла в готовую натуральную смесь.
Добиваясь насыщенности и тонкости цвета, Художник долго растирал краски. Лицо его иногда морщилось от боли: попадая на кожу, токсичные пигменты разъедают её.

Ядовито-огненная стрела Прометея вонзилась в Землю, разжигая в людях новую жажду. Поглощенные дьявольской мечтой стать равными Создателю, мы потеряли покой, а вместе с ним и блаженные сады Золотого века. Но мы причастились божественной боли. Страдание совершенствует личность, знание о нем передается следующим поколениям, каждое из которых становится еще более человечным. Катаклизмы природные и мнимое разрушение даны нам как стимул, не дающий уснуть нравственности. Иначе легко прийти к подмене Золотого века веком Золотого тельца: совесть сытого защищенного гражданина спит, жив только бедствующий художник.

Золотой род человечества, говорил Гесиод, жил в гармонии с природой. Но благородное сияние меркло в гуще веков, и, по календарю древних, наступал век железный. Быль о гармонии все больше казалась похожей на сказку, на мечту. И память о прошлом питала мысли о будущем. Человечество приступило к разработке Стратегии Достижения Счастья. «Хочешь вырваться из страданий – созидай».

3

Освеженная, картина бытовала в собственном измерении. Художник отстранился от крупных планов и сосредоточился на деталях, любовно выписывая миниатюры.

Талантливый и мудрый, современный человек обрёл силу стальной мускулатуры механизмов, помогающих ему достичь материального благополучия. Знание по-прежнему тщетно билось, пытаясь проникнуть за пределы отпущенного людям слоя реальности. Только сумасшедшие художники прозревали пыль и паутину подрамника, но им никто не верил.
Природа не замедляла победоносного хода, приближенного к ходу маятника Вечности. Разлившаяся широким морем скромная речушка – не бунт посредственности, а скрытая до поры сила тихушника. Это разбившая асфальт травинка, это худенький ствол березки на крыше высокого здания – трудно им помешать разрушить созданное искусственно. Даже если это АЭС, устроенная лучшими умами. А ведь это же деревце, выросшее у реки, укрепляет песчаные берега не хуже бетонной дамбы. Питает реку, притягивая воду сетью корней. Природа играет с человеком, забавляясь самоуверенностью противника. Шепчет «mutabor» и лукаво протягивает волшебные порошки – одолеем ли науку?

4

Увлеченный новым сюжетом, Художник задумался. С его кисти скатилась большая капля, расплываясь однородной кляксой в самом пестром фрагменте пейзажа.

На карте мира расцветал пышный цветок глобализации. Назревала эпоха Единого содружества. Войны стихали. Ученые сумели найти решение синтеза продуктов. Стирались границы между странами, для заключения торговых сделок люди стали использовать единый язык. Простой и доступный для всех граждан Нового мира, он оказался незаменимым и в быту. Обыденный язык не потеснил национальных – на них по-прежнему творились шедевры. Созданные художниками образы помогли людям понять друг друга – искусство сближает. Скрадывались границы между культурами. Мы становились все больше похожи, не теряя индивидуальности.

В мифический Золотой век человек жил в гармонии с природой, но и в неведении. Наградой за безгрешность его младенческой души были молочно-медовые реки Эдема. Но с тех пор как золотая стрела мятежности пронзила слабое сердце, парус нашей жизни наполняли лишь бури. Люцифер, несущий свет знания, стал проклятием и спасением для человеческого рода. Умноженное непрерывным потоком смены поколений от матери к сыну знание открыло для нас новый Золотой век, где блаженствовал уже не младенец, но человек души зрелой и высокой. Единый в порыве захлестнувшего мир лакированного Счастья.

Фисташковый лак на поверхности давно высох – картина была готова. Художник вздохнул, подошел к окну и отдернул штору. В черную безупречность квадрата вонзился горячий луч. Лак не выдержал и дал первую трещину. Художник улыбался полуденному солнцу.



ПОСЛЕСЛОВИЕ – ПОЯСНЕНИЕ
Наш мир создал, без сомнения, художник. Художник более других причастен Вечности, соприкасаясь с ней в высшей точке накала духа – в момент вдохновения. «В начале было Слово» – то есть прежде мира был его образ, мысль о нём. Демиург воплотил её в совершенной картине, но естественные краски смешались с ядом киновари. В произведение Творца вкралась случайность – человек задумался о себе, и ему не понравилось, что он увидел.

Правдивое изображение рода человеческого удавалась писателям только в жанре сатиры: это подлые йеху Свифта, жестокие пингвины Франса, ужасающе практичные саламандры Чапека. Насмешник Вольтер оптимистическую формулу «что ни делается, все к лучшему» вложил в уста величайшего неудачника. Все попытки показать удачный исход человеческой истории заканчивались крахом: в «Государстве» Платона счастливый гражданин оказался абстракцией на фоне тоталитарного общества; Рабле не скрывал, что Телемская обитель, жемчужина повествования, – сказка; в духовное преображение Чичикова никто не поверил.

Разлад с собственной натурой стал причиной разлада с природой. «Мыслящий тростник» фальшивил в «общем хоре» и понимал это. Оставалось догадаться, что «в настоящей трагедии гибнет не герой – гибнет хор».

Мучительные размышления гениев не прерывались по одной причине: каким бы бессмысленным ни казался мир, всегда оставалось ощущение того, что его фрагменты нанизаны на живую нитку. Живую – объединяющую человека и человека, человека и природу. И люди вняли словам священника: «Человек не остров…».

Краски на картине жизни меняются во времени, как меняется сознание человека, преодолевающего себя. Утро человечества перешло в его полдень. С годами картина темнела. Момент полного приближения к идеалу стал финалом, Золотым веком, в котором слилось все и вся. Покрытый лаком холст – попытка сохранить счастливое состояние неизменным. Как некогда дар Прометея изменил судьбу человечества, так случайный луч меняет структуру картины. Что он будет на этот раз? Черный квадрат ждет своего Интерпретатора, умеющего видеть сквозь тьму золото веков.