Маме... с опозданием

          Дважды в год, отрываясь от семьи и благ цивилизации, чумологи отправлялись в командировки – весеннюю  и осеннюю, в общей сложности четыре с половиной месяцев, иногда случались и летние командировки, а при вспышках ООИ (особо опасных инфекций) и вовсе внеплановые.

          Весной 1973 года, перед самым отъездом, разыскивая  летнюю обувь, я в сердцах обругала стоящих, в узком и без них тесном, коридоре дочку и маму.
          Господи, как я потом об этом жалела, жалею и буду жалеть!
          Слова… - они больно ранят и … убивают.
         
          Уже в командировке, проснулась от того, что мне приснился плохой сон – заболела мама. Сотрудницы, успокаивая меня, говорили, что если снится, что человек заболел, то будет с точностью до наоборот. – Ошиблись.
Вечером позвонил начальник станции и, сказав, что мама с инфарктом в больнице, разрешил вернуться домой.

          Апрель, тёплый великолепный апрель, дурманное цветение сирени.

          В больничную палату не хотели впускать, поругавшись с постовой сестрой, врываюсь. К сожалению, мама слышала мою перепалку в коридоре…

          Через два дня мамы не стало. Похороны, охапки сирени.


          Каждый раз, как заклинанье,
          Как молитву тёмной ночи,
          Я шепчу: «Прости, родная»,
          Прежде чем сомкну я очи.

          Ты стоишь на перекрёстке
          Вся туманами одета
          И рукою машешь просто
          В знак прощения обета.

          Исчезаешь дальней точкой
          В мир иной, что мне неведом –
          Вот и всё. Одной лишь строчкой
          За тобой спешу я следом…

24.03. 2014