Азбука жизни Глава 10 Часть 18 В поисках собственн

Глава 10.18. В поисках собственной души

Тишина после последнего аккорда была густой, звонкой, будто сам воздух в ресторане задержал дыхание. А потом зал взорвался — не просто аплодисментами, а чем-то вроде общего выдоха, признания, благодарности. Я не вставала с табурета у рояля, просто сидела, положив руки на колени, и смотрела в пространство перед собой. В ушах ещё стоял гул собственной игры, смешанный с эхом гитары Серёжи и лёгкими, как взмах крыла, па от Алекса.

Костюм — тот самый, «сногсшибательный», как сказал Алекс, — теперь казался мне не просто тканью. Он был второй кожей, частью того состояния, в которое я вошла сегодня на сцене. Диана, сидевшая рядом с Ричардом, не скрывала слёз. Но это были не слёзы умиления — это были слёзы творца, увидевшего, как его творение ожило и задышало в унисон с чужой душой.

— Ты нашла её? — Тихий голос Николеньки прозвучал совсем рядом. Он подошёл, не спросил, не нарушил момент — просто был там.

Я подняла на него глаза.
— Нашла. Кажется, никогда и не теряла. Просто иногда она так глубоко прячется, что кажется — исчезла.
— Она была в музыке сегодня. В каждой ноте.

Он был прав. Этот эксперимент — начавшийся с рваных джинсов и попытки объяснить «правду», а закончившийся кружевами и молчаливым диалогом с залом, — был не просто игрой. Это был поиск. Поиск того самого языка, на котором можно говорить с миром, не опускаясь до его уровня, не крича, но — звуча. Музыка, танец, взгляд, жест, даже этот дерзкий костюм — всё было буквами в этом языке.

К нам подошли Серёжа Белов, его гитара всё ещё была при нем, как часть тела. Алекс, обычно такой яркий и стремительный, сейчас стоял спокойно, с лёгкой улыбкой.
— Сегодня было нечто особенное, — сказал он просто. — Не концерт. Разговор.

И в этом была правда. Мы не развлекали публику. Мы вели с ней диалог. И она ответила — не деньгами (хотя гонорар был более чем щедрым), а этой тишиной после финала, этими глазами, в которых не было пустоты развлечённых зрителей, а было — понимание. Сопереживание. Узнавание.

Ричард с Дианой присоединились к нам. Диана взяла мою руку.
— Я поняла сегодня, — сказала она тихо, почти шёпотом. — Ты не объясняешь правду словами. Ты просто… становишься ею. На сцене. И тогда всё вокруг тоже на мгновение становится настоящим. Чистым.

В этих словах не было лести. Было открытие. И в нём, возможно, и заключался ответ на её просьбу, заданную ещё в Португалии. Правда о мире — не в анализе, не в цифрах, не в громких заявлениях. Она — в способности прожить момент так полно и честно, что он сам становится свидетельством: жизнь может быть иной. Прекрасной. Достойной.

По дороге домой в машине я молчала, глядя на огни Сан-Франциско, убегающие в ночную воду залива. Николенька не нарушал тишину. Он знал — мне нужно это пространство.

«Лень — вещь великая, а деньги её стимулируют». Утром эта фраза казалась мне ироничной, почти циничной. Сейчас в ней проступал другой смысл. Не про лень и не про деньги. А про ту самую «душу», которую я искала. Её нельзя найти в спешке, в суете, в погоне за чем-то внешним. Иногда нужно позволить себе остановиться. «Полениться». И тогда, возможно, она сама выйдет на свет — не по принуждению, а потому что ей захочется. А деньги, успех, признание… Они были не целью, а просто… условием. Возможностью позволить себе эту «лень», это пространство для поиска.

Эксперимент, начатый как почти что хулиганский вызов — себе, Диане, условностям, — завершился не выводом, а чувством. Чувством, что я на правильном пути. Не в том, чтобы давать миру ответы. А в том, чтобы задавать ему вопросы языком красоты. И видеть, как он, пусть на мгновение, замирает в поисках ответа.

Я повернулась к Николеньке. Он смотрел на дорогу, но чувствовал мой взгляд.
— Всё в порядке? — спросил он мягко.
— Да. Всё на своих местах. Даже душа.
Он улыбнулся, не глядя, и взял мою руку в свою.
— Я никогда в этом и не сомневался.

И в этой простой фразе, в тепле его ладони, был самый главный итог вечера, да и всего этого безумного, прекрасного эксперимента. Поиск души — дело одинокое. Но возвращаться из него всегда нужно туда, где тебя любят. Туда, где тебя ждут. Туда, где тебя — понимают.

Именно так, кажется, и рождается та самая «правда», которую так трудно объяснить словами. Она рождается не в спорах, а в тишине после музыки. Не в манифестах, а в прикосновении руки. Не в поиске власти над миром, а в умении найти себя в нём — и, найдя, поделиться этим открытием со всеми, кто готов слушать. Или просто — чувствовать.