Контрольный

Сейчас как-то все заглохло, а в свое время были очень популярны споры на тему Эйнштейна. Нет, не Теория относительности. Были гипотезы о  Единой теории поля. Такая теория всего сущего. Что, вроде как, старик соорудил-таки аналог таблицы Менделеева для физики, но помятуя о судьбе своих изысканий в области преобразования материи в энергию, решил не давать Человечеству более мощный элемент самоуничтожения. Нобель тоже мечтал скалы взрывать, когда динамит придумал. Суть, собственно, проста. В общем, если рассмотреть... Нет, давайте забудем о теоретизировании. Тем более, что можно докопаться до истины и опрокинуть все сущее в чан с экскрементами, если не... Нет, лучше умолчу. Поверьте, я знаю. Есть у меня один знакомый. Он киллер. Самый настоящий и очень-очень востребованный. Про него знают многие госорганы. В том числе и полиция, и политики. Они-то, кстати, часто и выступают заказчиками. Но не будем об этом. Ведь менеджер я. Нет, даже не менеджер - напарник, соучастник. Почему рассказываю? Догадаетесь, думаю.
Началось все с одной встречи. Райончик, где мне пришлось прожить приличный кусок жизни, отличался повышенной, можно сказать рекордной криминогенностью в Москве. К тому же здесь процентов семьдесят обитателей вообще не говорит по-русски. В общем, жить пришлось в мигрантском гетто. Местная мода и правила приличия тут своеобразные. Нет, не требуется всем поголовно дамам ходить в хиджабах, учить пакистанский или дагестанский, а в рюкзаке носить коврик для молитв в комплекте с компасом. Все проще: не стоит затыкать уши плеером, глаза- темными очками, гулять по темным местам и выходить из дома без ножа в любое время. Во всем остальном - свобода. Менты лишний раз из машин носа не кажут.
Да, отвлекся. Так вот в доме еще оставались коренные жители. И даже неплохие ребята попадались. А на площадке у меня в соседях выживал вообще уникум. Классический очкарик, узкоплечий и прыщавый математик. Совсем зачморенный задохлик. Если верить телику, то таким не стоит и рождаться в суровой патриархальной стране, где сила гораздо важнее, например, ума, а деньги - любви. В общем, парнишке доставалось. И сильно. Один раз он вообще оказался в больнице с проникающим ножевым. Подштопали.
Мы частенько... Хм, да, частенько пересекались с бедолагой. Одет довольно бедненько. Очки его с треснутой дужкой снабжены толстенными стеклами. От этого казалось, будто сосед глядит сквозь иллюминаторы батискафа в другую реальность. Впечатление усиливал наивный, немного восторженный и цепкий взгляд ученого-исследователя. Мы не разговаривали, как и положено добрым соседям московских муравейников. Так, здоровались, разве что...
И вот однажды...
А что, скажите на милость, могло хорошего произойти в нашем районе? Не знаю, где работал парень, но денежки ему сбрасывали на карточку вечнозеленого банка. И тот в задумчивости снял как-то вечерком в автомате приличную сумму. У банкомата там всегда толчется некоторое количество висельников из любимых президентом регионов. Слегка выбритые моджахеды в количестве пяти штук так старательно не обращают внимание на снимающего денежки, что угадать их намерения можно было легко метров со ста с закрытыми глазами. А я тут как раз и оказался. Прихватил бутылек вина в магазине и бодренько спешил домой, предвкушая томный вечер. Сосед, ко времени моего возвращения из магаза, вытащил из щелки банкомата купюры и пересчитывал, разжигая азарт в джигитах. Я замедлил шаг. Идти рядом был небезопасно. Пятеро нападут на двоих с той же легкостью, что и на одного. А вот находясь поодаль есть шанс парнишке помочь. Отвертеться-то ему не удасться. А я ж не спецназовец, в конце концов, воевать в открытую с неадекватами. Мне и семью кормить надо. В России на подачку по инвалидности и ноги-то культурно не протянешь, не говоря о прожить
Едва сосед отвалил из-под камер банка, как пятерка смеясь и переговариваясь двинулась следом. Вроде как сами по себе. Уже ближе к темной аллее один из отважных перегородил парню дорогу. Остальные быстренько окружили жертву. Я нащупал горлышко бутылки сквозь полиэтилен пакета, обхватил стекло покрепче и на бегу от души хватил ближайший череп. Пакет прорвался, рубиновое вино хлынуло на асфальт. Джигит рухнул, держась за голову. Отшвырнув пакет, я выхватил из кармана нож-выкидушку, нажал на кнопку и с воплем ринулся на толпу. Эффект неожиданности вкупе со стонами лежащего в красной луже горного собрата тут же рассеяли джигитов по углам. Гопники традиционно трусливы и не выдерживают атаки; этому тоже район научил.
Времени прошло всего ничего, но соседу все же досталось. Очки совсем завершили свой жизненный цикл под чьим-то каблуком. Куртка на парне была порвана, из разбитого носа стекала кровь на застиранные джинсы. К себе сосед прижимал потрепанную сумку. Худые плечи вздрагивали
- Спасибо! - почему-то шепотом произнес бедолага.
- Да чего уж! Пойдем быстрее, пока зверье не очухалось.
Мы заспешили домой. В лифте я спросил:
- Тебя звать как?
- Анатолий.
- Я - Серега.
- Очень приятно!
Мы пожали друг другу руки и на этаже разбежались по своим углам. В смысле, по квартирам. Углядев на рукаве куртки капли винища, жена поджала губы и едва заметно принюхалась. Но вином несло только от одежды. Тогда Валя вздохнула и покачала головой.
- Чего на этот раз произошло?
- Да вот, помог соседу немножко.
- Это малахольному тому?
- Ага.
- Вечно ты влипаешь во всякие истории. Вынь все из карманов, я застираю. Завтра кожанку оденешь.
Я безропотно подчинился, втягивая ноздрями вкусные запахи, доносившиеся из кухни. Готовилось явно что-то вкусное. Валюха - мастерица на разные вкусняшки. И точно: ужин получился шикарным. Но едва покончив с копчеными ребрышками я с кружкой кофе уселся в кресло и включил комп, как позвонили в дверь. Вечерами ко мне не приходят, обычно. Друзей у меня тут нет. Я достал из-за шкафа помповик и подойдя к двери прислонил ружье к стене стволом в пол, чтобы успеть схватить, ежели чего. Нет, с оружием вышел не потому, что параноик. Соседа снизу так гробанули разок и в больницу отправили. Зачем лишний раз рисковать? К тому же после конфликта с джигитами можно ожидать неприятного визита коренных обитателей гетто. А ведь ничего так не помогает быстро избавиться нападающим от иллюзий, как вид ствола помповухи двенадцатого калибра. Стрелять и не требуется, обычно. Любому дурню под любой силы снадобьем  видно, что войны, как говориться, не хотим, но к отпору - всегда пожалуйста.
В глазок я рассмотрел только тщедушного соседа. Чего бы ему понадобилось на ночь глядя? Я открыл дверь. Красава с распухшим носом и затекшим глазом смущенно улыбался. Выглядело это несколько жутковато, честно говоря, но терпимо. В руках сосед держал пакет. На носу красавчика красовались чудовищные очки с треснутым иллюминатором. Сгинувшее под лаптями моджахедов изделие, по сравнению с этим оптическим прибором выглядели верхом изящества. 
- Простите, я тут вот вам... Не сочтите за... В общем, вот! - он протянул мне свою ношу.
Я заглянул внутрь. Там лежало вполне приличное французское вино. Такое сухое красное в нашем магазинчике под штуку тянет.
- Спасибо, Толя, но не стоило мотаться-то сегодня. Могли и выследить.
- Я в интернете заказал. С доставкой.
- А-а-а, тогда ладно. Зайдешь?
- Н-нет, что вы!
Тут у двери нарисовалась Валюха, оценила повреждения на лице соседа и моментально  сопоставила причины со следствием.
- Заходите, заходите! Посидите с нами, поужинаете.
- Неудобно...
- Удобно, удобно! - Я втащил парня в квартиру и запер дверь. - Заодно и вина дернем посидим.
Я притащил из комнаты гостю стул и мы уселись на кухне. Или Толик питался одними полуфабрикатами, или просто редко ел, но уплетал он даже хлеб поджаренный. От вина парень совсем оттаял. Выяснилось, что он математик-теоретик, а работает на какую-то контору, что ляпает софт для госорганов. Алгоритмы им пишет, что ли. В общем, на зарплату не разбежишься. Едва беседа стала затихать, как Валюха неожиданно извлекла откуда-то из загашника еще бутылочку винца. Я традиционно удивился запасливости жены. И обрадовался. Одной было мало. Нам-то уж точно. А вот у Толика язык ворочался с трудом, но прекратить говорить он не мог. Похоже, математик изголодался не только по нормальной еде, но и по собеседникам.
- Вот вы слышали когда-нибудь о Единой теории поля?
Я вспомнил эту легенду и кивнул.
- Да, бытовала такая байка про Эйнштейна.
- Так вот! - Толик понизил голос и произнес торжественным голосом. - Это не байка! Теория всего существует!
Я кивнул Валюхе: мол, этому больше не наливать. Та пожала плечами. Сосед, то ли увидел пантомиму, то ли предвидел такую реакцию, но предупреждающе поднял указательный палец и торопливо отхлебнув из бокала продолжил.
- Так вот! - повторил математик. - Дело в том, что Теория была на самом деле создана. Просто искать решения нужно не в физике, а в математике. Эйнштейн специально пустил всех по ложному следу. Но если внимательно проследить некоторые работы, то главной окажется именно математика. Вероятности, там ответ. Все просто до безобразия.
Я когда-то сдавал теорию вероятностей, но представить себе ее в качестве таблицы для открытий? Впрочем, что-то в этом разглагольствовании определенно было. Но только до момента, когда Толик рухнул совсем в пучины чего-то запредельного. Он что-то моделировал из салфетки и зубочисток, пытаясь наглядно показать возможности математики в физике. Через полчаса я понял, что сойду с ума, если не отправлю назюзюкавшегося с непривычки гения спать. Но тот все вещал:
- ...так вот. Можно, например, предсказать все, что угодно. Все в мире взаимосвязано. Каждое воздействие скользит по линиям, цепляя за собой другие события. Хотя это не только отсюда и до момента в будущем, а делает, как бы круг, возвращаясь в прошлое, которое наше будущее, а для будущего, из которого возвращается прошлое. Ведь скорость воздействия настоящего на будущее намного выше скорости света. И уронив, например, карандаш, -, Толик зачем-то схватил со стола ни в чем не повинную палочку для суши и швырнул ее на пол. - можно четко, с уверенность даже не в девяносто девять и девять, а на все сто процентов предсказать, например, что вы потеряете пятисотрублевку. Не урони я сейчас карандаш, то и деньги вы бы не потеряли. Сто процентов потому, что едва я уронил этот карандаш, как ваша потеря стала историей там, в будущем. А история, если ее не инт... интре... интерпретировать... Как те... теория была... Будет... И все можно разместить на этом кругу, востр... встр... встречая открытия по ходу движения
- Как теория? - не понял я
- Это не теория! Это факт. Днем, в субботу, ветер унесет из ваших рук пятисотрублевку. Я рассчитал... - Толик икнул и замолк.
Я поглядел на него, ожидая продолжение откровений, но сосед молчал. До меня, наконец, доперло, что этот прыщавый крендель меня дурачит. Ведь...
- Слушай, Анатолий Батькович...
- Николаевич.
- Да без разницы! - меня разбирала злость, которая охватывает любого лоха, поведшегося на уговоры наперсточника. - Если б ты такое мог, то тогда бы предвидел сегодняшнюю стычку.
- А я и предвидел. - почему-то меланхолично ответствовал Толик, глядя на пустой бокал глубокими глазами. - Я все это предвидел. Но рас... рассчитать чрезвычайно сложно. Кое-что могу посчит... пос...прикинуть в уме. Компьютерр-р-р...
Я пропустил момент, когда парень закрыл глаза и успел убрать бокал у него из под носа. Буквально за мгновение до того, как математик стукнулся лбом об стол. А очки он успел каким-то чудом снять перед падением. Инстинкт, наверное. Я сходил на площадку и убедился, что дверь в квартиру соседа закрыта. Затем предстояла операция по перемещению сладко храпящего во сне тела на диван в гостиную. Не смотря на компактную структуру, весил Толик вполне ощутимо. Мы с Валюхой порядком умаялись, укладывая гостя. Наконец, я погасил свет, прикрыл дверь и мы вернулись на кухню.
- Какой интересный паренек! - Валюха отпила из бокала и улыбнулась.
- Но-но! - нахмурив брови в притворной ревности погрозил я жене пальцем. - Смотри у меня! Обоих, понимаешь, задездемоню. Будет тебе тогда интерес!
- Нет, правда интересный. Весь в математике. До кончиков ушей.
- Я заметил. Ты лучше прикинь, стоит ли ему тазик нести? Вероятность-то есть, что ковер угваздает.
В общем, не знаю, просчитывал ли Толик вероятность такого события, но тазик я принес. О чем очень пожалел утром. Ибо оно началось с грохота. Не нашедший рядом с собой очки теоретик попал ногой в таз, а тот, в свою очередь, не преминул скользнуть по ковру. Результат получился громким. Восклицания интеллигентного парнишки были полны досады. Матюги, кстати, меня успокоили. Человек, умеющий так витиевато пояснить свое состояние, не потерян для общества.
- Проснулся?
Встрепанный Толик подслеповато прищурился, улыбнулся и кивнул.
- Разбудил, да? Простите. Таз, вот... А очки ? Я не помню...
Я добрался до кухни и принес парню очки. Сквозь иллюминаторы на меня вновь глядели все те же наивные глаза, что и вчера. На удивление ясные, если учесть вечерне состояние. Вот только беспокойство какое-то, суетливость... Я сообразил, в чем дело.
- Сортир там.
- Я не... Я домой. Прочтите, что я тут вчера...
Стало ясно, что от стеснения он раньше надует в штаны. Я открыл входную дверь.
- Беги. А то беда случиться.
Парень смущенно хмыкнул, зарделся всеми прыщами, как красна девица и рванул через площадку. Несколько секунд приплясывал, борясь со своим замком, потом хлопнул дверью. Я закрыл свою.
- Ушел? - крикнула из кухни Валюха.
- Ага. Убежал.
Я уселся завтракать. Совершенно выбросил из головы вечерние посиделки, с удовольствием поглощая яичницу с колбасой. Впереди была чашка кофе, томительная процедура бритья и поездка на работу, ставшая благодаря бездарности московских управленцев совсем отвратительной процедурой.
Неделя прошла быстро. Причем, всю неделю я не встречал Толика. То ли тому было стыдно за произошедшее, то ли не попадали вместе. Так случается: когда живешь в муравейнике, то встречая соседа раз в месяц все равно кажется, что видишь его часто. Что так и мелькает перед глазами. Только внимательный хронометраж способен прояснить ситуацию. Частые встречи с обитателями подъезда обратно пропорциональны желанию лицезрения.
В общем, неделя уже прошла, сосед не появлялся. В голове иглой засело воспоминание про пятисотку, что я потеряю. Для очистки совести я взял с собой только четыре бумажки по сотне. Благо, ежели чего - можно было воспользоваться карточкой. Уже поставив машину на стоянку и предвкушая разгром вангующего соседа я наткнулся на нее. На купюру в пять сотен! У меня екнуло сердце. Присев на корточки, я поднял бумажку, сжал ее в кулаке и поднес к глазам. Деньги! Без обмана. Самые настоящие. Интересно, какой силы должен быть теперь ветерок, что вырвет ее у меня из рук? Уж сдуть-то всяко не выйдет. Надо заныкать деньгу подальше в карман и прижать массивным корпусом смартфона. Я, придерживая двумя пальцами купюру, уже аккуратно достал телефон, когда сзади что-то звякнуло и болезненный удар по голени едва не свалил с ног. Смартфон выскользнул из пальцев. Я перехватил его почти у самой земли. Невесть откуда взявшийся ветер подхватил с раскрытой ладони пятисотку и весело умчал ее к толкущимся у магазина алкашам. Судя по радостным воплям деньги я потерял навсегда.
- Степка, что ж ты так неаккуратно? Простите, пожалуйста.
Я обернулся и взглянул на причину исполнения предсказания. На меня смотрел голубыми глазами начинающий байкер, сидящий за рулем китайского, кислотной расцветки трехколесного велосипеда. Он раскрыв рот смотрел на меня и хлопал ресницами. Молоденькая мамаша смущенно поглядела на мои угвазданные грязью с колеса брюки.
- Мне так неудобно! Я не успела догнать. Вы простите, пожалуйста!
- А, ничего. Бывает! - я махнул рукой и прихрамывая пошел к дому.
Нога побаливала, а на душе была сумятица. Откуда сосед знал? Как можно было просчитать? Как недельной давности падение палочки смогло вызвать такую цепь событий? Прошлое, будущее... Чушь какая-то! Одно реально: все эти экстрасенсы и в подметки не годились Анатолию Николаевичу, если это не чудовищное совпадение. Нет, тысячу раз был прав Холмс. «Истиной, какой бы невероятной она ни казалась, является то, что останется, если отбросить всё невозможное.» А что тут невозможное? Совпадение тут невозможно, вот что. Выходит, он знал, что Аннушка разлила масло? Да. А значит, цепочка всех возможных открытий может быть рассчитана. Достаточно предпосылки и некого катализатора, вроде палочки этой, и в определенной точке времени ученого будет ждать готовое открытие. Заполняй клеточки, получай ответы. Да, на стенку такую штуку не повесишь, но штука реальная вполне. Предсказание. Плюнь в урну и получи через определенный промежуток времени антигравитацию. А шаркни ногой за углом того здания, и начнется война. Блин, система-то жутковатая. Убедил, очкарик. До печенок убедил. Но тогда в клеточку можно пожелать и … Меня обдало холодом. Я ускорил шаг. Если так выглядит Единое уравнение, то я теперь понимаю, почему Энштейн все старательно потер. Потом страх угомонился, мурашки перестали топтать хребтину и ко мне вернулась способность соображать. Сразу зароились практичности, что можно  подзаработать на этом. Прогнозы давать, например, финансистам. С акциями или в форекс сыграть...
В этот день Толик поджидал меня у подъезда. Он задумчиво рассматривал листик, плавающий в луже
- Привет!
- А? Да, здравствуйте. - математик смущенно посмотрел на меня и поправил очки. - Так и случилось с деньгами?
Я смог только кивнуть. Когда мы вошли в лифт, я задал-таки мучивший меня стяжательский вопрос:
- Скажи, а для биржи на  можно использовать? Акции, там, всякие...
- Нет, не получается. Подобные предсказания годятся для материального мира. Выдумки и сказки непредсказуемы. Деньги, акции... Это ложь, поток импульсов. Он не в состоянии попасть в будущее и вернуться обратно.
- Но пятисотенная? Ведь деньги!
- Так это просто бумажка, обладающая физическими свойствами. Раскрашенная бумажка, ничего более.
- Да-а-а, жаль. А если помочь кому-нибудь?
- От помощи больше вреда. Одному помогаешь - десятки гибнут. Я знаю.
Парень передернул плечами, словно ему лед за шиворот сунули. Двери открылись, мы вышли из лифта.
- Сергей, вы забудьте, что я там говорил. Это все очень опасно. Мне пришлось... - математик сглотнул и замолк.
- Чего? - я постарался задать вопрос нейтрально, но получилось как-то с придыханием.
- Пришлось сегодня убить! - Толик произнес последнее слово едва слышным шепотом но так, что у меня по загривку пробежали мурашки. - Точнее, человек этот еще жив, но умрет обязательно.
Я опять вспомнил пресловутую булгаковскую Аннушку. На сатану мой сосед не тянул, но было в нем сейчас что-то демоническое. Да и антураж... Дурацкая лампа дневного света помаргивала своим мертвячим светом, лифт потрескивал, где-то на этажах громыхал мусоропровод. Воняло бухлом и табачным дымом. В окна ломилась тьма города: тягучая, гулкая, механическая. Противные, коричневато-желтые стены истыканы окурками, в углу наблевано. Было все же что-то от преисподней сейчас вокруг. И признание демона вполне свинцовыми слезами капало на потрескавшиеся плитки. Почему и Аннушке не быть?
- Было за что...убить?
- Да. Он рассказал все. Там, в органах! - Толик мотнул головой куда-то за спину. -  Ему не поверили. Тогда он стащил мои записи, отнес. Старые, без основного ключа, файлы. Ключ написан от руки и спрятан так, что мне самому придется долго искать. Впрочем, это не важно. Ключ не попадет в руки людей. Плохо, что он рассказал принцип.
- Да, малыш, плохо. Это гораздо хуже. Ты на меня ссылайся и мы выкрутимся.

Слово, которым обозначался заказ, госорганы выбрали деликатное: исправить. Мы исправляли. Толику просто некуда было деваться. Пришлось зарабатывать. Работала формула: серебро или свинец. Не откажешься. Платили хорошо. Мне, как манагеру и напарнику платили ненамного меньше. Толик сказал, что я необходим. Ему верили. В итоге, мы все переехали в район поцивильнее. Исправлений, в общем-то, получалось немного и все естественные - не придерешься. Иногда и пустяк какой совсем требовался для активизации: бросил монетку в лужу у подъезда на Юннатов, чтоб обязательно решкой вверх, а через неделю асфальт провалился на Тверской, том месте, где броневичок-членовоз с исправляемым проезжал. И в кипяток. А вот разок пришлось ловить рыбу в Полинезии. Неделю. Пока чудо в перьях не поймалось жуткое. Так по макушке кренделю одному слетевший молоток попал. Чуваки какие-то крышу крыли с другой стороны дома, ну и навесиком, через конек, вслепую... И нарочно-то не попадешь. Все чистенько. На душе только гадко было. Люди, все-таки. Какие-никакие, а люди. Толику еще гаже. Он-то вообще себя киллером чуял. Так и говорил все время, как посиделки устраивали. Виня тяпнет хорошо и плачет:
- Киллер я! Я ж в математику пошел, а киллер! Что за проклятье родиться тут. Не исправить ведь уже...
И вот однажды... В общем, Толик стал мрачным, задумчивым. День ото дня все сильнее его что-то грызло. И принялся меня гонять туда-сюда совсем уж немилосердно. Я сначала летал, а потом чую - неладное что-то. Заказов-то не было. Ну и спрашиваю в лоб:
- Ты чего сотворить хочешь?
Он взглянул на меня через свои иллюминаторы. Почти так же наивно и беззащитно как когда-то и отвечает:
- Прости, Сергей. Надоело. Весь мир этот гребаный надоел. Теперь уже скоро все исправится.

Вот уже неделю никуда не езжу.
А почему не таясь пишу это все?
Догадайтесь!