Евгений Онегин - 2. Опыт поэтической парафразы 5

         ГЛАВА ПЯТАЯ
                1
Морозным днём — сюрприз сезона —
без снега, хоть и в Ноябре —
в погодном стиле, для фасона,
как «шутка» осени, к поре...,
где климат наш — издёвки любит
и урожай, порой, он губит —
в Российской средней полосе
( Вот и Поволжье... — знают все! ),
в момент — сугробы — в завируху —
метель, небрежно, наметёт,
как будто предъявляя счёт —
жаре — за кайфа расслабуху...
и людям, словно бы намёк... —
терпите — неизменный срок!
                2
Иные мысли в эту пору
( Аж к жизни, часто, тяги нет! ),
да и от снега — больно взору,
ведь ослепляет зимний свет...,
хотя... — прибита пыль ( Да в жилу! )... —
И пусть — мороз, но ( Как в могилу! )
из бани — в прорубь — прямиком,
чтоб после — коньячок с чайком
( обычаем национальным ),
до бесконечности глушить,
с тем — от погоды не тужить
и, вроде, слыть оригинальным,
пред просвещённостью чужой,
которой — жизнь Руси — отстой!
                3
Но мнения всегда различны
( И их — нахрапом не решить! ),
а случаи — не единичны,
кто лишь зимой желал бы жить,
взяв за основу — суть простую
( «моржам» оставим мысль святую ),
чтоб холод вечный — Господам —
на Севере ( Где чукч вигвам! )
и летом кратким, но от зноя,
не задыхаться, впопыхах,
в посылах нудных... — ох да ах,
не в тему, постоянно, ноя,
себя же мучить и других... —
Сочувствий жаждая... — благих!
                4
Зима — сродни была Татьяне —
своею дымкой в сизой мгле,
струящейся ( как дым в кальяне... ),
в неспешных думах... Все — в тепле
проводим время в эту пору —
в домах, как в дуплах ( Не к укору! ),
поскольку обстоятельств ряд,
на жизнь меняет, разом, взгляд,
в котором властвует погода —
Её Величество Зима,
когда просторов белых — тьма —
усладой — с гаком — на полгода,
в снежки играть... — читать да пить... —
И Бабу Снежную лепить!
                5
Иные — в телевизор, тупо
( Безумных взоров.. — перебор! ).
а там — стрельба ( что тоже глупо )
или чинуши ( Враг да вор! ),
свалившиеся, будто с неба... —
урвать ( Едва ли крошку хлеба! )
лазутчикам из жирных харь,
когда страна — ценой в стопарь —
обходится преступной клике
и грабить тут — уже Почёт
( А Беловежье — не в зачёт... —
пусть и застыло в пьяном лике! ),
а посему: моральный стон —
оставим до иных времён...
                6
Но проза быта угнетает...
и пусть, Татьяна, в ней жила,
но жизнь ( иною что бывает )
из книг лишь почерпнуть могла,
а тут — с ознобом, столь привычным,
сезон, да с ветра воем зычным,
являли дрожь — само собой,
в душе меняя весь настрой,
согласно зимнему этапу,
когда — без спячки — срок терпеть...,
ведь человек-то — не медведь —
сосать, чтоб по полгода, лапу,
вот и приходится читать...
и с горя — лето вспоминать...
                7
Но сумрачность — предел имеет
и в ней, порою, мрак не в счёт,
когда рассудок — просто млеет —
от Праздника, что настаёт... —
в права вступая — Новым Годом...
и здесь — Правительство — с Народом —
Указ состряпав ( Десять дней! ),
где отдых — радость новостей,
что души люда окрыляет...,
забывши все болячки, враз,
ловя момент ( А-ля Экстаз! ),
ведь бой Курантов — смысл внушает,
где Президента — пять минут... —
часы, невольно, речь прервут!
                8
И вот — натурою в фактуре —
очередной российский маг,
желая счастья всем — де-юре,
вняв фразам: «Друг я вам... — не враг!» —
а также — «Лучше жить мы стали...»
( И пусть «реформы»... — всех «достали»! ),
но только будущий, мол, год —
улучшит жизнь твою, Народ,
и далее ( Громаду чтите! ) —
то — Гимн Эпохи и Страны,
а Президенты, как блины:
«Лет пятьдесят ещё..., терпите...,
имея мужество... — всё ждать... —
дабы Америкою стать!»
                9
Татьяна смотрит, с любопытством,
на передряги Думы лиц,
через возню чинуш... — с ехидством,
а с тем — и президентский блиц...,
когда — лишь завтра — наш Спаситель
( И, безусловно, всех Учитель! )
возникнет..., но, наверно, он
( Зачат..., рождён ли? )... — Всходит стон,
Татьяны..., кто, впотьмах, выходит
на улицу... — вздохнуть от них:
«Ведь этот мерзкий креатив —
намеренно — нас за нос водит...»,
но хруст, внезапный, за спиной
прервал тем мысль: «Снегурка..., стой!»
                10
( «Наверняка, какой-то пьяный...» ) —
и не ошиблась... — так и есть,
ему сказав: «Что — нос багряный —
пожаловал? — Какая честь!»
А тот — ей отвечает смехом,
но Дева — до утех с успехом —
не рвётся ( Вы удивлены? )...,
так веря в сказы..., притчи..., сны...,
затем спросив: «Как имя Ваше?» —
«Да Анатолий...» — То — ответ?..
Или загадка?.. — Лунный свет —
померк в ночи ( «Кошмара краше... —
Чубайс! — мелькнула мысль её... —
К несчастью! — ах... — житьё-бытьё...» ).
                11
Прогулки после — в сон клонило...
и вмиг уснула, как легла,
но чувство — явно не остыло...
и в грёзах жизнь её текла...,
и вот она в лесу — зимою —
не самой лучшею порою,
среди сугробов всё идёт,
а чаща — вглубь да вширь растёт,
встречая белизной сплошною,
где властвует одна зима,
а ей — навстречу с дружбой — тьма,
испуг внушая пеленою,
Татьяны замедляя шаг,
ведь появился прежний маг...
                12
Пред ней — знакомая личина —
с отметиной на голове
( Но не в восторге ли — кручина —
в народной что взошла молве? ),
но Дева всё же улыбнулась
( Ведь так удача подвернулась! ) —
душе, зимой, вдвоём теплей,
а маг, опять, в стезе своей,
витиевато рассуждая,
невольно за собой влечёт,
а словесам потерян счёт,
но ничего не объясняя,
не говорит, а мельтешит...,
теряя всякий смысл — честит...
                13
Не в силах вырваться Татьяна —
из фраз его ( По сути — пут! ),
вот и себя ругает, рьяно,
за встречу с магом ( «Он же плут!» ),
а тот — в абсурде — вдаль уводит,
всё речь смещая..., вновь заводит...,
хотя б про водку ( алкоголь ):
«..., а вот во Франции — де Голль!»,
про прежний строй..., страну — в простоях...,
про то, кто, мол, ему мешал...
и палки, якобы, вставлял...,
а он — у Нации — в Героях... —
Да вот не вышло – в тех делах...,
но для Народа — он — в веках!!!
                14
Её охватывают речи,
но их едва ли внятна суть,
а те ( как груз ), всё жмут на плечи —
по снегу затрудняя путь,
а он о том, что Перестройка —
души особая настройка,
её — заметив, вмиг, эксцесс,
сказал: «Ну, вот, пошёл процесс!»,
но, правда, что к чему — не ясно,
да — толком — сам о том не знал,
коль Коммунизм лишь прославлял,
но главное — чтоб было гласно!.. —
И заорал ( В укор — простор?! )... —
по лесу покатился мор!
                15
Ведомая, как нить в иголке,
в смирении... — судьба ведёт,
что девица — на сером волке —
из сказки..., ну, а маг влечёт...,
ступая между сосен, елей —
покрытых снегом от метелей,
а от сугробов — белизна...
«... и обстоятельств Левизна!» —
звучит тирада, как к ненастью:
«... ну, детская болезнь страны...,
... моей же нет, совсем, вины!»,
но при морозе — не напастью —
тепло найти... — и спал испуг... —
избушка на опушке, вдруг!
                16
Едва вошли, а маг — обратно —
на выход: «Мне доклад писать...,
проблемы Партии..., развратно,
немного здесь, чтоб отдыхать...»,
и с тем ушёл..., как испарился...,
а за стеной — Бомонд бесился —
в посылах смачных, где раздрай —
героев сцены, через край,
звучал, как норма интонаций,
Татьяну удививших столь,
где Алла с прочими..., Король,
бишь, Филя — в широте простраций —
вели беседу «по душам»,
а мат висел... — не верь ушам!
                17
Юдашкин — в чудном балахоне —
подснежником, ну..., словно гриб...,
вальяжный Бари — Босс «в законе» —
с созвездием нанайских триб...
И Кристя с Вовой появились,
как будто и не разводились...,
во ржачке от своих баклуш,
а к ним — грузин, в придачу, Куш...
Но тут — Татьяна обомлела
и вовсе не от чуд-персон —
чужих ( по сути — на фасон )...,
его приметив... и, несмело,
себе сказала: «... как же так?.. —
Онегин — здесь... — весомый знак!»
                18
Но среди них он не случаен —
по факту ( Ведь руководит! ),
где взор его — необычаен,
и каждый, видя жест, юлит... —
Где и нанайцы — хороводом —
псалмы поют... и крёстным ходом —
сам Бари — РЭП изобразил...
и в такт — Отар ему польстил...
Да и Татьяна, став смелее,
дверь приоткрыв, ступила к ним...
и словно расступился дым,
то стаи гвалт, звуча слабее,
затих..., едва Онегин встал
и подошёл к ней, через зал...
                19
Неведомая держит сила —
её желаний — вышину,
что жесты все затормозила,
внушая только тишину,
где лишь они..., но «стаи стоны»
усилили, мгновенно, фоны,
разноголосицы где, строй,
диктует жанра проф. настрой:
«Что за солистка?» — «Да с изъяном...,
ну..., сорвалась на верхней «фа»! —
Не та?.. — По кайфу — не лафа... —
не терпится им — обезьянам...» —
«С говном — провинциалы жрут!
А звания... — совсем не «прут»!»
                20
Лишь взгляд его... — исчезла стая...,
а с тем — и звуки в тишине...,
но искренность осталась, тая...,
где с ним... — она... — наедине... —
в невинной слепоте испуга,
с боязнью... — приближает друга,
кто, с нежной пылкостью, обняв,
поцеловать её желав...,
прервал приоритет дуэта,
ведь Ольга с Ленским, вдруг, вошли
и им Онегин крикнул: «Тли!»
( Спонтанно... — явно вне сюжета! ) —
вспылил... — начавши с Ленским спор...
А для Татьяны — связь — позор!
                21
Звезда Поэта закатилась... —
Онегин ножницы схватил
и ( Поножовщина свершилась! )
вонзил..., и Ленского убил!
И тот упал..., а с ним — избушка,
как домик карточный — игрушка
и лес исчез..., и маг..., и сон...,
который Деву вверг, аж в стон,
едва очнулась... Ольга входит
( ведь с ней, Татьяна, так честна... ),
а та — как вечная весна,
«сердечный разговор» заводит:
«И вид же у тебя, с утра...,
как будто «квасила», вчера!»
                22
Не до сестры... — от впечатлений,
столь озадаченная сном,
Татьяна — вереницы мнений —
сопоставляет, взявши том,
Трактата, что вполне известный,
хотя иных, пусть и нелестный,
на Автора нисходит взгляд,
но в Психологии-то — ряд —
из Хорни, Салливана, Фромма
( Как ни крути — Науки Цвет! ),
где Адлер — их Авторитет,
не прозвучал сильнее грома —
Отца анналов Псих. Основ —
семита Фрейда — в сфере снов...
                23
А том, в их дом, попал случайно...,
вмиг превратившись, лишь в муляж,
который мама ( Вот и тайна —
при распродаже, впавши в раж! ),
купила — шармом закорючки...,
коль ей нужны — к сервизу — штучки,
степенность чтоб менять, как быт,
и пусть — с тоской — от волокит,
в лучах былого дефицита,
насобирала всех имён —
привычкою Совка времён
( И благо — Эра та забыта! )... —
с томов — едва сметая пыль... —
Зато Татьяна ценит стиль!
                24
Погружена она в текстуру,
смысл сна пытаясь осознать...
и автора ( Тем паче — Гуру! )
не терпится скорей понять,
вняв массам слов, что не простые,
абстракции где чувств — чужие,
без мага..., стаи..., обезьян
( Знать — Фрейду — не до снов Татьян! )...,
а посему: он, не ответив,
условный лишь подвёл итог
( В Науке — Фрейд, увы — пролог! )...,
избушку — вовсе не приметив,
оставил двойственный резон,
но вот в душе... — остался сон...
                25
А между тем — уже и Праздник —
весельем в гости подступил,
и здесь-то — Дед Мороз-проказник —
настрой души свой подарил,
но... — ближе к Лариных семейству,
где мама склонна к лицедейству —
широким фронтом дом раскрыть
( Ну и сокрыть хапужью прыть! ),
всех приглашая — без предела...
и тут — мгновенно — вся родня
( В прихожей — хохот и возня! ) —
на мёд, аж роем прилетела...,
да и соседи — враз придут,
когда их, на халяву, ждут!
                26
И вот расцвёл по интересу —
стратификацией всех Карм,
объединяющих по весу —
Руси — провинциальный шарм,
средой нуворишей-купчишек —
вчерашних, в общем-то, мальчишек,
кто спекуляции Закон —
освоили... — под меди звон!.. —
Где Власти, как бы, предыдущей,
и не было..., и лет на сто —
низверглось Общество... — Зато... —
Звездой — к вершинам нас влекущей —
маячить стал Капитализм...,
коль сгнил, быстрее, Коммунизм!
                27
И всё и вся пораспродали,
порастощили — кто куда... —
Зато... — скорее обнищали,
ведь бедных — разрослась среда,
а с ними — уйма недовольства,
как реноме — иного свойства,
когда — не схапал — подыхай,
( Земной-то — для тебя ли Рай? )...,
да и вообще — скажи спасибо,
что дышишь и живёшь пока...,
ведь жизнь — дешевле пятака,
так не грузись, от оной..., ибо... —
и не заметишь, что судьбой —
давно ты продан... — с головой!
                28
Вновь вставка ( Посему — не в теме! ),
через лиричности порыв,
но к Празднику сойдём — по схеме,
где ждёт застолья креатив...
И гости все к столу влекомы,
а если вовсе незнакомы,
то дружбе их послужит — в дар —
вина — аллюр ли..., водки — жар!.. —
И... — очерёдность соблюдая... —
гость, гостья..., он, она..., вновь он...,
мальчишник — как-то поделён,
собою — девочек лаская...,
под тосты... — Плебс посуду взял,
наполнив шустро, вверх поднял!
                29
А после первой — закусили...,
но в теме общей — мёртв настрой,
знать, смысла дозы не вкусили...,
ведь тишина ( Хоть волком вой! )...,
а с тем — добавили ( смешали... )
и говорливей, явно, стали...,
вдогонку, тут же ( для бесед... )
и влёт посыл ( Едва не бред! )
был прерван возгласом хозяйки:
«Ну, вот... — Или боитесь нас?
Онегин..., Ленский..., ждём так вас!»
А за столом — остроты-байки:
«Штрафную им! «Ерша» — да в кровь!»
Но сами, между делом, вновь...
                30
Нарочно, или же случайно
( В родстве, всегда, беда с судьбой... ),
Татьяне — искренностью — тайна —
их лицезреть перед собой...,
засим — она полна заботой
то — сон ( Неравной словно квотой! ),
где друга два и рядом с ней,
но суеверность — мглы мрачней —
застлало взор ей..., да и грёзы —
чуть тлеют..., но огонь в груди —
не береди и не буди —
душевной неги, впавшей в слёзы...
А взгляд потуплен... — всё молчит...,
лишь сердце — бешено стучит!
                31
Её настрой заметив сразу,
Евгений, тоже, мрачен стал,
узревши томность ( Будто к сглазу! )... —
то — отчего давно устал...,
где девичьей души задоры,
а наяву — соплей узоры,
в наивностях ( Любовь где — честь! ),
но за неё — рога, как месть!..
И злость вскипела до предела —
на Ленского..., кто затащил —
в тьму-таракань: «Но как просил...,
в который раз..., как надоело —
внимать усмешкам юных лет...,
и всё равно, что он — Поэт!»
                32
Но Праздник цвёл ( В нём цели были! )... —
с тем — спелся, спился — местный люд,
а про Татьяну позабыли
( И без неё — полнО зануд! ),
вино мешая... с пивом..., водкой
( Букета — вкусовой находкой! )... —
в сумбур впадая фраз, где стон,
под рюмок звон..., и — самогон,
к закуске — под шумок — привычно
( то — от хозяйки, как презент... ),
и вот тогда — лови момент —
Народ — душой — категорично,
встречая Праздник — Новый Год,
сквозь бесконечность... — из невзгод!
                33
За адекватность благодарны:
И многих зим..., и долгих лет...,
и пусть послания бездарны... —
довольна мама... — в доме — свет —
и то — удача... или праздник...,
поскольку — рыженький проказник —
не отключил ( Уже — успех! )...,
ну, а Народ Руси ( Не грех! ),
давно б убил его, что ясно,
но руки коротки, видать... —
в «Реформах» Власть, а он — под Стать —
«гасить» её проблемы, классно,
и ждать — в посылах Сатаны,
когда же вымрет полстраны!
                34
Гостеприимство оценили,
но засиделся коллектив... —
Сугробы то ли поманили,
а может, и пурги мотив? —
Во двор пойти ( в парАх печали... ),
где бабе ( снежной ) — в морду дали,
аж заорав!.. — Потом, гурьбой,
с горы скатились — на убой! —
Найдя затем таких же — рангом,
сойдясь, в бою кулачном, в раж
( Через консенсус — «Бей их..., вмажь!» —
согласно волям — бумерангом... ),
вернулись гости ко столу —
в гордыне красок лиц, в пылу!
                35
Меж тем, Татьяна и Евгений,
одни оставшись ( как в глуши,
с учётом их мировоззрений ),
в своих раздумьях, как в тиши,
но Дева где — совсем не в силах,
к застывшей крови, явью, в жилах,
беду предчувствуя, молчит...
и где Евгений ( Как гранит! ),
но всё-таки лаская взглядом,
к себе, как будто бы влечёт,
где детство-юность — не в зачёт...,
а жизнь, как яд... — к тому же — рядом!..
Но тут, в прихожей, шум, как гром
( по аналогии со сном... )!
                36
То — гости, фазой наваждений
( Медведи ли, среди зимы? )
ступая, в такт телодвижений
( Когда — по жизни — только мы! ),
утёрли кровь, свой пыл разбавив
( Себе же по штрафной добавив! )
и... — отрубились ( Храп со сном! ),
но... — две фигуры за окном
ведут сюжет самопознаний,
бишь — Ленский с Ольгой во дворе
( И чем не Слава Детворе?! ),
когда в стишках, поток посланий,
он шлёт..., она же — кошкой с ним... —
и мышку потчует засим...
                37 ( 38, 39 — пропуски, как у Пушкина )
Очнулись гости... — в такт брюзжаний,
очухавшись ( Да не сполна! ),
но сил набрались — для вливаний,
где — дозы Праздника ( До дна! ),
а с тем — за стол ( как знак причины ),
в весёлом гомоне картины...,
затем, пошли в просторный зал,
где — с караоке... — Плебс орал!..
А с музыкой, понятно, танцы...
и здесь, к Татьяне, Ленский, вмиг
( ну, а Онегин, как бы сник... —
в молчании... ), лишь света глянцы —
их обдают... Среди гостей —
бушуют страсти... — всех мастей!
                40
И чем же не Кабак, по форме
( в Главе — он — Первой, как пролог )?
А, может, Ресторан — по норме
( Пусть, под советский некролог! )?.. —
Начав где тему — сбился сразу,
стремясь, от голых ног, к экстазу,
да вняв изгибам тел, душой,
со страстью чувств ( Как холостой! )...,
где, как обычно, вставки — к теме.. —
ну, лирика с тоской, вдвойне...,
а то — как пытка ( Не во сне! )
в способности вредить Поэме... —
Роману, бишь... — Но меру знать —
пора бы... — дабы стиль верстать!
                41
Компания же, развлекаясь,
изображала ( вроде ) бал,
под встряски тел ( Аж извращаясь! —
Коль градус придаёт накал! )
и тут, поймав, как влёт, удачу,
Онегин, Ленскому ( В отдачу! )... —
на танец — Ольгу пригласил...
и взгляд Поэта, вмиг, застыл,
на них смотря..., где, в ликах света,
так улыбается она...,
а Ленский, в думах, у окна
стоит ( оставшись без ответа ),
с наивной мыслью: «Как же так?»...,
услышавши смешок: «... простак...»
                42
Звучат аккорды чередою
( и пусть кому-то — просто шум ),
расслабиться вполне к настрою,
минуя ворох всяких дум,
а с ними — прочие мазурки,
когда в глазах ( На, склей! ) фигурки —
так просятся ( О, Человек... —
где Девятнадцатый — Твой — Век? ),
хотя... — и вальсы не забыты
( Есть танцевальные кружки! )...,
но сыновья страны, дружки,
иной проблемою обвиты,
«срубив бабло», вновь прокрутить... —
Свободу выбрав... — дабы жить!
                43 ( 44 — пропуск, как у Пушкина )
Закончен танец, но..., от смака,
Онегин с Ольгой, в стороне
( И, видно, связь их — не двояка! ),
он шутит с ней, наедине...,
Татьяны же не замечает,
а Ольгу — явно ублажает
( В ответ — её задорный смех! )
и Ленскому... — не до потех,
кто так обижен обстановкой,
не зная, как себя вести
( Ведь осуждений — не снести! ),
смущён и Ольги — злой уловкой...
и с ней желая говорить —
на танго хочет пригласить...
                45
Но поздно... — Ольга обещала —
Онегину — один Бостон...
и для Поэта — ночь настала,
надежду обратив ( Аж в стон! ):
«Какая двойственность натуры?!
Ещё вчера... А ныне — туры —
с ним крутит! Но Онегин! Друг?»,
и вмиг, досадой, пал испуг —
вослед предательств-огорчений,
что переполнили его...,
а с тем — не видя никого,
уехал Ленский, без зазрений...,
но: «С другом будет разговор,
причём — мужской...», а то — не спор!