Евгений Онегин - 2. Опыт поэтической парафразы 6

       ГЛАВА ШЕСТАЯ
                1
Расплата, вроде, наступила,
ведь был повержен, в ней, Поэт —
уехав..., но хандра хватила
( за месть ) Онегина — в ответ...,
а Ольга — в скуке сожалений,
едва ли, через распри прений,
пыталась Ленского найти,
беря в расчёт их душ пути —
по жизни... Будет день грядущий...,
а тут и ужин... После — спать...,
где каждому — своя кровать,
и для гостей ( Ведь дом большущий! )...,
ну, а Онегин, в зло аж впав,
умчался ( Всех — в сердцах — послав! )...
                2
Затихли все... — в своих манерах...,
ведь храп пронзает ( Да — «с душой»! ),
а кто-то бредит, в сонных сферах,
фальцетом мата ( Что — «крутой»! ),
но, здесь, имён не создавая,
хоть список лиц и называя,
скажу на вскидку: Иванов...,
с ним — Сидоров..., а к ним — Петров...
И Ольга спит, забыв «расстройство»
( виной, тут, вроде бы, Поэт,
через свою гордыню лет... ),
одной Татьяне — беспокойство —
во бликах бледных, пелены,
внушает сторона Луны...
                3
Опять явился он, нежданно,
души её, холодный рок,
себя кто, с Ольгой, вёл жеманно,
преподнося любви урок —
жестокостью ( А ревность гложет! )...,
но разум — вовсе не поможет,
встречая чувство — пустотой
( «Евгений ли — и не святой?» )...,
рассеянности вняв, при этом,
что давит, будто тяжкий груз,
вселяя горечь в их союз,
Татьяну удручив ответом,
когда не призрачна беда...,
а счастье — мнимо — иногда...
                4
Сюжет, однако, продолжая,
влечёт собою тема, вдаль,
и Праздник — вовсе отдаляя,
нас ждёт — Онегину «скрижаль» —
от Ленского ( Души депеша! ),
по смыслу, явно разум теша,
презрев Эпоху ( Не шутя! ),
лишь давних лет примеры чтя,
когда конверт ( Протри глазищи! ),
а в оном — вызов на дуэль...,
и жизнь — совсем теряет цель...,
и тяги нет к приёму пищи,
когда удобно сев поесть,
узрел убийство, через честь!
                5
Дуэли — поделом — не в моде...,
ведь нравы те — веков фасон...,
ну, а при «стрелке», на природе,
услышать: «Вы не прАвы...»... — сон,
во толковище, то есть — встрече,
где молодёжи нашей, Вече,
средой качкОв — вершит обряд,
организуя спор бригад...,
минуя прочие беседы...,
где — раритетом — tеte-а-tеte
( бишь — с глазу на глаз — Пиетет,
Авторитетам сея беды... )
и пистолетная пальба —
для профи ( Оных — голытьба! )...
                6
В бригаду — Ленский не стремился,
так веря в личностный аспект,
где Дух его — вполне бы взвился,
хотя бы в чувствах, под аффект,
от разговора — в полной мере
( и пусть — профан он — в данной сфере ),
но друг получит — по делам,
за свой проступок, словно срам,
в презрении — к душе Поэта,
способной верить и любить,
однако, и жестоко мстить,
за хамство к ней, что без ответа...,
а вот: от встречи их отказ —
и дружбы — смерть означит — враз!
                7
Но и былое — невозможно,
Онегин если, к неге фор,
в тщеславии — предложит, ложно,
их разговор признать за вздор!
И Ленский, путаясь местами,
перебирая в них слогами,
текст набирает, чуть дыша...,
а дрожь в руке ( едва верша )
штампует буквы на экране,
где смысл, почти уже готов,
лишь не хватает пары слов,
в сердечной что, остались, ране,
и блеск у Ленского — в глазах,
с отместкой, вкупе, но в слезах...
                8
А что ж Онегин? Он, во злости,
умчался с вечера, домой,
где и ни ел, ни пил, как гости... —
наклюкавшись — судьбой одной —
в кутёж с лихвой упали, русский,
ну, а вороне белой — узкий —
притон... — провинции верзил
( А их — Евгений не любил! )...,
к тому же — зол, приехав, снова
( Вняв Ленскому... — и уступив!),
кто заманил ( под свой мотив ),
верша сюжет, как Казанова,
и вот — уже посылы шлёт,
азарт души беря в расчёт!
                9
В обилии известных фактов,
Друг-Ленский, перейдя на «Вы»:
«... и недостойность Ваших актов!
... Вы мне ответите, увы...» —
всё к целомудрию взывая,
«качал права» ( О, жажда Рая! ),
но «в тему въехав», в тот же миг,
Онегин ( кто весь смысл постиг ),
ответил SMS обратным
( Мол, «он — не против... Как и где?» ),
оставшись, вроде бы в беде,
в себя, сознанием развратным,
взор раздражённый опустил...,
ведь он — таким, как Ленский, был!
                10
Вот глупость... — между ними — ссора...
и в том — виною — Вальс-Бостон,
но поздно думать — до укора,
коль Друг — бесцельно оскорблён,
через нелепую интрижку,
что разыграл ( И жаль мальчишку! )...,
презрев его иллюзий мир
( в который вторгся, как вампир ),
нарушив оный беззаботно...,
но где забава ( Аж хандрой! )
ответила душе пустой...
и чувствует себя вольготно...
Но с юностью ли ей играть,
чтоб Стать свою разоблачать?
                11
Ведь знал о чувстве, к ней, Поэта,
но гонор вылез на рожон,
и вот — любви душа задета
( А Друг, фактически, сражён! ):
«И суть его, пусть — не потёмки...,
но как Поэты, всё же, ёмки!
Хоть слог депеши — однобок,
однако, он-то, как Пророк —
во сне моральных категорий,
спустившись, словно бы с небес
( Но, если честно, Друг — балбес! ),
с обидой юных аллегорий...,
желает морду мне набить... —
Фарс, а не жизнь... — Смешней — не быть!»
                12
Поэт, не мудрствуя лукаво,
от Лиры — к жизни снизошёл,
ответа ждавший ( Свято Право! ),
прочёл, едва сигнал прошёл...,
с тем — свой отправил ( Принят вызов! ),
и здесь уже — не до сюрпризов,
да и Онегин — вряд ли ждал,
в такт прибауток..., где скандал —
любой..., враз, хохмой обоснует —
в беспечном щегольстве — фирмач,
надменный циник и трепач,
недаром — мнение бытует...
И Ленский — день назначил..., час...,
и место встречи..., без прикрас!
                13
А Ольгу, всуе, попрекая —
за Праздник... — видеть не желал,
но сердце доброе, всё тая,
одолевало зла накал...
и Ленский — чувству сдался, всё-же
( Ну, а любовь винить — негоже! ),
примчавшись, вмиг, к её окну,
судьбу, наверняка, одну...,
в тоске увидеть, ожидая...:
«Ведь души ищут чистоту...
Сердца же просят доброту...» —
печально рифму излагая...,
но встреча — странною была...,
коль Ольга — в праздности — цвела!
                14
«Уехали... А что случилось?» —
она спросила у него...
и долгое затишье длилось...,
от слов, сразивших столь, его...,
а Ольги взгляд — внушает радость,
глаза искрятся, через младость,
в наивной неге, с добротой,
с её, тем паче, красотой,
к нему направленной, с любовью,
где он — картинно — всё молчит...,
но сердце — бешено стучит,
ну, а она ( веля лишь бровью ),
к себе влечёт... — в бессильный стон,
ведь чувство — Ленскому — Закон!
                15 ( 16,17 — пропуски, как у Пушкина )
Не в силах Ленский объясниться... —
за вечер званый..., Ольги нрав...,
и пусть, всё — в прошлом, чтобы злиться,
но он ( Во власти истых прав! ),
Онегину простить не может,
где дружба, даже, не поможет
найти мужской приоритет,
и думает, в сердцах, Поэт:
«Найдёт, во мне ( Душ обольститель! ),
защиту чести..., ведь разврат —
слепой наивности — не брат,
а он лишь — бед чужих — злой зритель!»,
а посему: Владимир ждёт,
когда же их — судьба сведёт!
                18
А что касается Татьяны,
то мрак — её покрыл, сполна...
и что затеяли смутьяны —
не знала..., но смогла б она —
их примирить ( «О чём тут спорить?» ),
себя..., да и сестёр позорить...,
а дружбу — к склоке низводить —
людей смеша..., и с этим жить!
Но ею мрачность дум владела,
хоть и приехал Ленский, вдруг
( «Однако, где Онегин — друг?» ),
и никому — нет, будто, дела...,
лишь бабушка — совет, одна,
могла бы дать..., но спит она...
                19
Тем временем, в расстройстве, Ленский —
себе пристанище искал...
и вальс — на пианино — венский
играть старался..., темп скакал...,
и декламировал усердно,
но словеса слагал неверно...,
пытаясь Ольге объяснить,
как тяжело Поэту жить... —
в тщетУ лишь впав... Но та — с улыбкой,
его спросила, проводив:
«Случилось что?» — «Судьбы позыв...» —
ответив..., под ногами — зыбкой —
земля казалась ( «Зря пришёл!» ),
ведь дум единства — не нашёл...
                20
И вот он дома... — с мрачным взором —
в смятении... — болит душа...
и словно узник, под надзором,
по залу бродит, чуть дыша...,
и Гёте взяв... — в оригинале
читает — про любовь, в финале,
но пред глазами — Ольги лик...,
а то — не Гретхен — пошлый блик —
из «Фауста»..., и том заброшен,
ведь, в нём, стихи влекут, лишь вдаль,
вгоняя в боль..., в тоску..., в печаль...,
а дух Поэта — запорошен
уже без них... и Ленский — сам —
стихи творит ( Души бальзам! )...
                21
Вот и они... — Увы, банальны
и не до жанра — в них красы:
«Судьбы моей, как тривиальны,
в своей тревожности, часы...
и завтрашнего дня — забота,
а с ней — и разума работа —
уместны ли для зорь огня,
заря взойдёт... — но без меня...
и взгляд затмлённый рок поманит,
не вспрянут веки, с тем, от сна,
а жизни же моей — весна —
застынув... — старость одурманит...,
и Мира зряшность — миг найдёт,
звезды моей — прервав полёт...
                22
И солнечным лучом пригретый —
в тени могилки — лепесток
воспрянет..., ну, а я — воспетый —
сверчком журчащим, одинок...,
так и останусь... Вспомнит кто-то...,
в альбоме лишь заметив фото...,
зайдёт ли к юности любовь
( приветив, через вечность, новь ),
свечу зажечь..., цветок оставить...
и суть понять — был ист Поэт,
кто Вас любил..., но жизни лет
недоставало... — долю править,
союз сердец, чтоб заключить,
а судьбы — в брак объединить...»
                23
Ночь, Ленский, полную раздумий,
дерзал, коверкая стихи...,
через порывы строф-безумий,
что силились найти грехи,
сжигая мысли, в нём, невольно...,
но — тем — Поэта муча больно,
ввергая в вялых строчек прыть...
и вот, одна: «... да как же жить?»,
уснул с которой ( однозначно ),
под утро и рассвета блик...,
но сразу вспрянул, слыша крик
( То — SMS — безумно-смачно! ),
напомнивши: «Не опоздать!
И долго ли он будет ждать?»
                24
Зато, Евгений, без волнений
провёл весь вечер..., да и ночь...,
в тоске тиши, уединений,
давно — понятия «точь-в-точь» —
душа не знала... — обленился...
от скуки, даже, сон не снился...,
а поутру — куда пойти,
авансом впрыть ( «С ума сойти!» )...,
и больше — это волновало...,
но вот — от Ленского — устал:
«Поэт — в права-качалки впал,
стишков — по-видимому — мало...,
вот и зовёт — расклад вершить...
А мне ли в кайф туда рулить?»
                25
Но ехать надо ( Гонит время! ),
да и согласие дано...,
а стычка в дружбе — то — не бремя
( Известна истина... — давно! )
и, с ней, Онегин — к Мерседесу,
что донесёт, в момент, повесу,
ведь шины — воздухом полны,
даруя чувства ( Аж волны! ) —
рессор ( коль гибкостью играют... ) —
в машине-чуде ( Не вопрос! ),
что враз завёл... «Антизанос» —
включил... — и махом — вёрсты тают...,
однако, опоздал чуть-чуть... —
Руси дороги — просто жуть!
                26
На месте Ленский — отдалённо... —
в нервозности — партнёра ждёт...,
кляня минуты — упоённо..,
но тут, Онегин, вдруг, идёт:
«Ты как, сюда, добрался, Друже?
Или спецом... — Чтоб место хуже?
На лыжах, явно... На коне?» —
«Не тыкайте, Онегин, мне!»...
И здесь Евгений враз осёкся
( «... куда нежданно понесло,
коль жесть-любовь, как ремесло,
парнишке вдарила..., аж спёкся!» ),
и отошёл..., и в стороне —
стоит..., и курит — в тишине...
                27
Молчание в тишИ зависло —
в озноб спадая ( До костей! ),
Онегин же — в раздумьях, кисло,
о Ленском судит, ставши злей
( «... обиды — широки масштабы... —
Но до чего доводят бабы!
И сам не рад, что вышло так...,
а факт бесспорен — он — дурак!» ),
и в ссоре-мгле, что оказались —
друзья, нелепость где — виной —
им — зимний воздух, с тишиной,
морозным гулом отозвались:
«Увы..., не будет мира тут... —
На то и Ленский — баламут...»
                28
И дружба их — почти притворство:
Евгений курит... и молчит...,
Владимир же — само упорство —
ему, небрежно, говорит:
«Онегин! Ваших грёз подлоги
имеют скорбные итоги... —
Дабы позвать на разговор...
В глаза смотреть! Не прячьте взор!»
И прочее — в подобном роде...,
где даже был приятен слог,
под столь красивый монолог —
речитативом — на природе...,
но и Онегин свой вопрос:
«Чего ты хочешь?» — произнёс.
                29
«Не тыкайте!» — «Пошёл ты к чёрту!
Поскольку, аж «достал», сопляк!
И рифмоплётную когорту —
туда же!..» — «Стойте! Вы — пошляк!
И мой, Вам, вызов..., без перчатки...,
что долго ждал!» — «И взятки гладки... —
послал Евгений спич-печаль... —
Кулачный бой... — без ставок? Жаль!» —
«Да — бой, Онегин, без зазрений,
как — Вашей наглости — ответ,
а я — готов!» — «Базара нет...» —
сказал Евгений, вне смущений,
встав, наконец, с сосны пенька,
чтоб лучше видеть чудака... 
                30
Затем, он куртку меховую
снимает ( Ленский же — жилет )...,
принявши позу боевую:
«Ты сам того хотел, скелет...» —
Владимиру — слова бросает...,
а жизнь, увы, людьми играет...,
вот и Поэт — боксёром став —
нелеп... Онегин — то — поняв,
подходит..., всё меняя стойки...
и перед Ленским — жесты рук...,
но — левый — в печень, правый хук —
по челюсти ( Посылы — бойки! ),
вершат разборку — на заре...,
в бою... — на дачном пустыре...
                31
«Что, за базар ответил, чудо?! —
Онегин нервно закурил... —
Ведь бокс — не Лирика..., а блюдо —
с соплями!.. — Вот и получил —
по делу... Отдохни, немного...,
да и не ной, как чмо, убого... —
шлепком обиженным, в любви... —
А «кинула»... — себя не рви!»
И с тем — к Поэту он нагнулся,
окурок бросив — пальцы жгло...
и, вдруг, предчувствие нашло,
плеча коснувшись..., встрепенулся,
аж вскрикнув: «Да хорош «косить»,
как будто надоело жить!»
                32
Но тщетен ворох сотрясений,
дух, что в душе, давно погас...,
и — в царстве страшных опасений —
молчит Евгений... — Минул час...,
а он — в сугроб упал — с испуга,
боясь тюрьмы — за гибель Друга,
абсурд познав, за просто так,
бормочет: «... в печень, да в «пятак»!
А, вдруг, свидетели... — «на лОха»...,
но здесь оставить... — Тьма улик... —
Себя подставить ( Вот тупик! ),
хоть крови нет... — Но суматоха!!!
Вдогон — ментам – не в выпендрёж,
ведь боксом увлекался всё ж!»
                33
Как здорово — свалить ударом —
качкА ( А сам ты — не амбал! ),
но так и аспид жалит — жаром —
убойным, словно он — кинжал...
и мысли укрощать кошмаром:
«Дохляк срубил — одним ударом,
впустую — не махнув рукой,
но ( Факт!!! ) послав... — как на покой!»
А лучше ( ежели способен )
смертельным хуком обладать,
и резкость — в оном — сохранять,
но здесь — сюжет — едва съедобен,
когда Милиция..., Закон... —
тебе предъявят свой резон!
                34
Что делать-то?.. — По праву чести,
убит Ваш закадычный друг!..
А Вы — виной ( из глупой мести ),
так замыкая жизни круг —
чужой... — и пусть была защита
( Но разность видений — размыта... ),
а из друзей двоих, лишь Вы —
в живых..., для внутренней молвы,
звучащей голосом проклятий,
когда перед глазами — ночь...
и жизнь сама спадает, прочь... —
в бессмысленность мероприятий...,
а он же — рядом..., но, сейчас,
совсем не понимает Вас!
                35
Евгений, вставши перед фактом,
который сбылся, всё решил...
и следуя расчёту, с тактом,
судьбу свою определил:
«... резон ли — пасть на амбразуру... —
с повинной..., да в Прокуратуру... —
убийцею — себя признать?!
И пусть виновен... — Как узнать?..
А я, в итоге, ждал иного...,
ударив, в меру, чувака...,
чтоб он ответил мне, слегка...,
вернули бы и дружбу, снова...,
но здесь — отнюдь не до истом... —
а труп — к крыльцу, где Гастроном!!!» 
                36
И сделал так ( Вот хладность крови!!! ),
минуя слухи ( Без улик! ),
чуть, с укоризной, сдвинув брови,
а от Поэта — скорбный блик
остался... — или... — прочь Эпоха
( Где глупости — едва до вздоха! ):
«Поэтов — больше, чем собак,
а работяга — им — ишак!»
И властвовать — в умах — законы —
другие будут ( Не беда! ),
ведь серость массы — то — среда,
кому, от мыслей, вряд ли стоны... —
Да и Поэзия — в веках... —
нелепостью, в их головах!
                37
Кто знает, как могло случиться,
иначе... — Мир-то — многолик...,
но сердце перестало биться... —
знать, и восторженности крик —
Поэта — не прельстит грядущим,
Властитель Дум где, всемогущим,
умолк..., по доле, навсегда...
и в дали — вознесла беда —
судьбой... — среди предназначений,
и жизни, сгинувшей в тиши...,
и мысли..., ну, а с ней — души...,
вняв прозаичностям явлений,
где память — над могилой слов —
в надгробном камне, что — как кров!
                38 ( 39 — пропуск, как у Пушкина )
Делясь же мыслью ( пусть простою ),
но раз иной — стихи, как шарм —
в разрыве с юностью златою —
шагами от Детсада ярм...,
а может чувство бы остыло...,
а с ним и сердце отстранило —
талант... — другому чтоб вручить
( Кто — лишь Поэтом должен быть! )
ключи божественные Лиры...,
минуя лысину..., гастрит...,
Виагры дозы..., гепатит...
и бесконечный трёп Сатиры,
меж сериалов «мыла-пуль»,
да «Строек Века» — Ксюш-бабуль!
                40
С судьбой же — вышло по-другому —
Поэт убит... — за просто так... —
руками друга ( под истому,
где «левый — в печень, хук — в «пятак»» ),
а в отдалении — могилка,
где алкашей, порой, бутылка —
собою множит лес крестов,
а к тишине, лишь шум кустов,
им — будто Славу обещает
( увы... — то кладбища удел —
расплатою за бренность дел ),
а жизни — в тленность обращает,
ведя — на поприще — иных,
их выбирая — из живых!
               41
А он — вослед воспоминаний...
и здесь — Поэзия — не в счёт...,
но пылкость девичьих терзаний —
украдкой, словно бы, спадёт —
из города приехав, снова,
на летний отдых — в лоно крова...,
чертами — чуждая пусть нам,
но их свиданий ( точно драм )
не слышно, вовсе, то — бесспорно...,
хотя... — с учётом жизни дат
( А перечень их — не богат! ) —
и у неё ( что —:не зазорно ) —
в печали — опустив глаза —
скользнёт невольная слеза...
                42
Повержен Ленский... — бокса «двойкой» —
«свет потушив» его костра...,
но в памяти — у Девы стойкой
( как наваждением утра )
восходит Ольга ( Демон, словно! ),
во зле её ( пусть, то — бескровно ),
но думает: «А где ж она?
Кто — для Поэта — Сатана...
Да и сестра — где пребывает?
А где, его убивший, друг,
так веселивший всех, вокруг? —
Но то — цинизм столицы знает...»
И я скажу ещё о нём,
поскольку паузу возьмём...
                43
О нём сонет ( Вне предсказаний! )
в конце романа... В пору — сны... —
Ленивость где, тоской желаний,
вновь, избегая новизны,
стремится в разума беспечность,
где тишь ночная манит в вечность,
годам — всю проиграв борьбу,
а проза-жизнь, через судьбу —
пресыщено зовёт к порядку,
вне прошлых мнений, как забав
( от оных — подустал мой нрав ),
ведь не бурлит ( придя к достатку )...,
а ход раздумий — в никуда —
течёт... и время, как вода...
                44
Маячат горизонты..., дали...,
встречая призрачное, вновь,
а с ним, опять, в мечтах — печали,
и запоздалая любовь...,
бледнея в страсти, через старость,
а то, едва ли жизни — шалость,
когда желаниям — предел,
и ты — как будто — не у дел...,
но в то, увы, поверить трудно,
и сонм иллюзий — ни к чему,
и жизнь стремится к одному...,
и смех чужой — звучит паскудно...,
а мысли — скукой посетят...,
ведь скоро, мне, за пятьдесят!
                45
Какая — жизни половина,
ведь на Руси — то — срок годОв...,
где бытия — страшнА картина...,
ведь юность — в трауре цветов?!
А  младость же моя — искринка...,
где — Светка, Ленка да Маринка...,
но ныне — бабками они...
и вновь — тирада — мчатся дни...,
и лет лукавство, мимолётно,
так ускользает с быстротой...,
и в подворотне, со шпаной,
общаться, вроде, «не улётно»...,
а с тем — умнее — всё забыть...
и в новом русле жизни плыть!
                46
Взгляд обратив назад ( С испугом! ),
неспешно, память ворошить... —
С каким-то, вроде школьным, другом,
болтать о чём-то..., что-то пить...,
но юность, из лихих стечений,
в душе не будит вдохновений...
и пусть не Пушкин я..., но, влёт,
красноречивый оборот
( Без обвинений в плагиате! ),
ещё способен сочинить
( И тем — Читателей пленить! ),
но что мне нравится в собрате —
то — план романа..., строф размер...
А текст — сравните, как пример!