Освобождение

Он находился в палате и опустошённо смотрел в никуда. На бледную кожу падал солнечный яркий свет, через зарешёченное окно проникая внутрь и неся в себе весну, которая играла всеми красками жизни.

А люди сновали взад-вперёд, вечно погружённые в свои проблемы, часть из которых которые они сами себе и создали. У людей есть глаза, но они слепы. Есть слух, но никто не хочет слышать. Есть души, рвущиеся на свободу и томящиеся в ожидании, но люди сами заключили свои сущности в темницы, сами себе стали обвинителями и палачами. И тысячи лет они учатся ходить, обучаются ремеслу и бьются, подобно волнам о скалы, за своё место среди миллионов таких же волн. Но большинство из них погибают, так ничему и не научившись. Но они же, встав на ноги и делая шаги по судьбе — толкают других; они же, получив какое-либо знание — высмеивают в глупости себе подобных; они же, истратив всё, чем обладали — идут отбирать у своих соседей с оружием в руках.
Они размышляют о том, почему столь несчастны, отчего их крики и мольбы никем не услышаны. Они корчатся от боли сами и делают больно другим. Кого ненавидят — тот и сам ненавидит. Они строят свой дом — разрушая чужой. Они отгородились друг от друга — и не столько стенами, сколько презрением, недоверием, завистью, злобой и безразличием. Кому равнодушно, что происходит с его ближними, кому совершенно нет дела до того, кто сейчас страдает, кто одинок и печален, а кто счастлив сам, делая при этом несчастными себе равных. И при этом безразличии, при их агрессии ко всему живому, они в недоумении, почему их никто не любит, почему им приносят боль, почему никто не приходит, когда зовут... А отчего так? Разве ответ не очевиден уже в самих вопросах? Протянуть руку помощи — и в минуту трудности вам ответят тем же. Кажется невозможным смотреть на мир не через грязную оболочку своего эго, а ощущая себя целым миром.
Камень лежит на земле. В любую погоду, днём и ночью, он мирно лежит и прекрасно себя чувствует камнем. У него нет сознания, нет чувств и все убеждены, что он — мёртвый предмет. Но камень может ощущать. Он ощущает то, чем он является. И этого достаточно для того, чтобы он был. Проходят сотни веков, облики планеты меняются, Колесо Жизни вращается, но камень продолжает лежать на земле и чувствовать себя камнем.
А люди приходят и уходят. Они начертили круг и бесконечно по нему бегут. И не видят выхода из этого бесполезного занятия. Но рассудительный просто остановится и отойдёт в сторону, прекратив бессмысленную гонку за тем, что ничего не принесёт, а лишь поглотит в трясину нескончаемого цикла существования. Так поступит рассудительный. А мудрец же и вовсе не окажется заложником неразрывной цепи, ведь он ставит себя над суетой и страстями, не отделяя себя от Мира. Мудрый будет идти вперёд. Пусть не прямым путём, а извилистым, не лёгким, а тернистым, и в полном одиночестве, но и это не одолеет его, не подавит волю. Не сомнение, а бесстрашие, не надежда, а уверенность приведут его к цели. Ему нечего терять, ибо нечего забирать с собой. Всё уже посеяно, взращено, собрано, отсеяно...

* * *

Его оклеветали. Не поняли, отвергли, спрятались каждый за своей стеной и забыли. Умыли руки и сняли с себя вину.
Теперь он здесь. Место это — психиатрическая клиника. Иными (и более верными) словами — заключение. Для десятков таких же непонятых, ненужных и забытых. Но они — они те, кто иначе видит мир. Кто рождён иным, кто не принял мнимо ценных правил общества. Кто нашёл ключ к своей душе, пусть и не каждый из них осознаёт это.
Но он осознавал. И это стало причиной краха его земного будущего, что ожидает спящих в безумстве, не видящих своего безумства. Того, что есть крысиные бега по жизни. Замкнутый круг. Он дал себе клятву не быть частью сложного, но банального и призрачного механизма. Механизма, который являет собою существование человечества. Он не станет ещё одним неисчислимым винтиком, не станет и рычагом управления этой бездумной машины. Он познал истинную идею Жизни, и не откажется от неё ради иллюзорного существования, что в действительности есть лишь игрой. Игрой в жизнь.
А вне стен расцветала весна. Но здесь лишь он видел это. Он был вне суеты и суматохи. Пение птиц за окном восхваляло день. Воздушные потоки разбрасывали по бескрайней глади неба ватные облака, придавая им причудливые формы. И вся природа пульсировала радостью. Так радуется ребёнок, впервые познавший красоту своего маленького мирка, наполненного безмерной любовью ко всему вокруг. И даже в том самом камне, лежащем на земле, было больше жизни, чем в участниках нескончаемой крысиной беготни.
Сознание его парило высоко и далеко. Он становился сам всей природой, всей жизнью и пространством. У него ничего не было, как сказали бы те, кто сейчас бы увидел его. Но у него было всё. У него был воздух, были моря и горы, звезды и галактики. У него была жизнь, была мечта и где-то далеко остались друзья. Он всегда помнил их, и тоска по ним омрачала.
День начинал готовиться к встрече вечера и солнце, опускаясь за горизонт, заливало мир вокруг себя золотисто-багровыми красками, одинаково даря тепло каждому цветку, каждому муравью, усердно трудящемуся во благо сотен других муравьёв.
И вот, когда самое близкое светило, поставленное нам на службу, прощалось с лугами и лесами, водоёмами и песками, обещая к новому дню продолжить своё предназначение, тогда внезапно затрепетали в душе радостные чувства, и он вновь очутился сознанием в унылом запертом помещении. Он подошёл к стенному проёму и посмотрел сквозь стекло. И счастью его не было границ.
По вымощенной аллее, вдоль которой в два ряда тянулись ивы и клёны, шла она. Она нашла его! Она пришла к нему! Она — дорогая подруга, частичка его самого. Одинокими бессонными ночами он смотрел на заплаканное нежное лицо Луны и видел её. Свет Луны утешал его печаль и, купаясь в нём, он ждал этой встречи.
И вот этот момент настал. Она шла, не выдавая своего волнения, но внутри кипела кровь. Блеск глаз и улыбка радости играли на лице её, и не было в этот момент образа чудеснее.
Ошеломлённый, оцепеневший, сияющий счастьем, он не мог отойти от окна и поверить в увиденное. Она зашла в здание. Сколько минут прошло, прежде чем в глухом безмолвном коридоре послышались шаги, он не мог определить. А шаги становились всё отчётливее и ближе. И у его двери они затихли. Зазвенели ключи, повернулся замок и тяжёлая стальная дверь отворилась. Комендант впустил её и захлопнул перед собой дверь. Входя, он предупредил, что на встречу отведено тридцать минут.
Прекрасно мгновение, когда их взгляды встретились. Она подошла и взяла его руку. Никто не обронил ни слова. Зачем слова, когда души сами говорят, и то, что они могут передать в себе — неподвластно речи.
А мысленно они друг друга спрашивали и друг другу отвечали.
“Я всегда ждал тебя”... “Я бы ни за что не оставила тебя, и я нашла тебя”... “Это наивысшее блаженство”... “Да, друг мой”... “Теперь мы никогда не потеряемся в водовороте жизни”... “Никогда”...
Они стояли, обнявшись, в полном единении. И слёзы счастья потекли из глаз... Время перестало существовать. Они вновь обрели друг друга. И то, чего они всегда ждали, о чём всегда мечтали — свершилось. На закате дня они вернулись в свой мир. Они здесь исчезли... Растворились, развеялись в пространстве... Они были кусочками Вечности, и отныне слились с Ней...
Вероятно, комендант клиники и сам станет её пациентом, когда, отворив в палату дверь, никого в ней не обнаружит.
А Луна разделила их счастье, и теперь на ней навеки застыли покой и умиротворение. Ведь лишь Луна одна их понимала... И, выходя каждую ночь на свидание со звёздами, она будет слышать смех освободившихся навеки друзей...


04.III.2008