Паспорт

  Опять нечем платить за хозяйскую квартиру. Долг растёт вместе
с процентами. Пугающие предупреждения управляющего о выселении
вполне реальны.
Ты, как в мышеловке - ни приватизировать, ни поменять, ни сдать
эти сто квадратных метров  развалюхи с проваленными полами и
обрушенными потолками в аварийном доме, вмиг оказавшемся чей-то
собственностью, не можешь...
А платить за хибару надо, причём вовремя. Квартплата порой была
выше зарплаты, пенсии. Наступили такие времена в нашей Риге...
Хочешь жить - плати!Не хочешь жить - не живи. Кого это волновало?
Время было суровое. Многие остались на улице.Так было в начале 90-х.
Муж мой, как ни старался, всё не мог найти хоть какую достойно
оплачиваемую работу. Ещё и латышского языка не знал, несмотря на
бесконечные курсы. А потому, чтобы выжить, приходилось "челночить".

    Долго не собираясь, поехали мы с муженьком на очередные мои
выходные опять-таки в славный город Питер за книгами.
Всю дорогу я была на одних нервах, да и давление уже стало резко
подскакивать. Мой самый умненький муж в штыки принимал
новую жизнь с её звериным оскалом. Специалисты его квалификации-
инженер-электрик, оказались невостребованными в то мутное время...
 
Одни, имеющие хватку, как и во все времена, наживали миллионы,
пользуясь неразберихой, а иные, не все, конечно, пили горькую.
Ну, как Сергей Есенин, не понимая, "Куда несёт нас рок событий".
А третьи стали торговать, трясясь  в общих вагонах, ломая плечи и
теряя здоровье. А потом стоять на рынке и, пряча глаза, торговать.

  Я не сдавалась. Я была из третьих. Потому, ничего не сказав на
службе, одолжив у друзей деньги, поехали мы с мужем за книгами.
Всю дорогу мой подвыпивший муж трепал мои и так уже истрёпанные
нервы: то куражился с попутчиками, то игнорировал требование
пограничников показать паспорт. То спрашивал таможню будут ли нас
пытать в "Пыталово"... И так всю дорогу до Питера. Тошно было ему
- электронщику высшего класса, на коих держалась и "Альфа" и "Эллар"
- огромные предприятия союзного значения, заниматься этой гнусной
спекуляцией, чтобы только выжить. Горько было ему, коренному латвийцу
вдруг оказаться вмиг "негражданином" в родной, как казалось, стране.
Я его понимала, сочувствовала и потому и терпела все его выкрутасы.

  Весь день мы бегали по книжным ярмаркам. Мужу купили новые джинсы.
Для подруги, что одалживала деньги, тефлоновые сковородки. На
оставшиеся деньги прямо на перроне в приобрели бутылку коньяка.

Садимся в тот же поезд, которым приехали утром, раскладываем
подальше от таможни книги и сковородки. А я всё продолжаю
тревожиться за своего муженька:"Где джинсы? Паспорт не потерял?"
Муженёк с достоинством отвечает, пытаясь овладеть бутылкой:
"Мой-то на месте, а, вот, твой где?" 
Я начинаю искать и с ужасом понимаю, что моего паспорта нигде нет.

Бегу по составу в тот вагон, которым утром приехали в Питер.
Там уже пассажиры укладываются спать. Я не могу вспомнить в
каком купе мы ехали. "А, Вы билет мой куда дели?"- с надеждой
спрашиваю я проводника. "В печке",- равнодушно отвечает проводник.
Я смело забираюсь в бойлер для варки кипятка и достаю оттуда
скомканные клочки билетов, невостребованных по приезду пассажирами.
На одной смятой бумажке -билете, с радостью читаю свою фамилию
и узнаю своё место. Быстро поднимаю устроившихся спать пассажиров
и переворачиваю все матрасы. Паспорта нет.

Что делать? Руки опускать нельзя. Дома ждёт маленький сынишка.
На службе никто не знает и знать не должен, что я без разрешения
"махнула" в другое государство.
Муж предлагает сделать "новый" паспорт. Мы прикалываем скрепкой
к мятому и грязному билету мою, чудом оказавшуюся в портмоне
затёртую фотку, и муж неровным почерком подтверждает на этом
"документе", что я действительно являюсь его женой с указанием
имени, фамилии и возраста. "Теперь тебя точно не примут за
американскую шпионку",- шутит мой любимый. Мне не до шуток.
Я тоже пишу записку коллеге, прошу её получить мою  зарплату
и отдать мужу. "Возьми сковородки - пригодятся на первое время
и жди меня на вокзале. Я за тобой приеду,"- утешает меня муж,
складывая мою записку в нагрудный карман рубашки и мирно засыпает
на второй полке.
 
Вот, и российская граница. Зябко. Меня выводят со сковородками и
"новым паспортом". Прихватываю с собой бутылку на всякий случай.
Ведут вместе с каким-то ещё бедолагой на КПП. Там происходит
невероятное. Сначала на меня кричат, мне категорически запрещают
ехать дальше. "Вас всё-равно высадят латыши! А нас уволят со службы!
Вот, вчера пожалели безногого, рвался в Ригу Папу Римского увидеть.
Папа был в Риге с визитом. Пропустили. Так всю смену уволили!"
"Миленькие,"- голосила я,- "У меня дома ребёнок один остался без
еды и ключей! Да я вас, ей Богу, не подведу! Скажу на латвийской
границе, что курила в тамбуре, в жизни никогда не курила, и билет
случайно выронила в открытое окно!" Я клялась и умоляла. Сердце
командира дрогнуло (русский же человек) и он махнул рукой: "Пусть
едет!" Я сунула ему коньяк и побежала, гремя сковородками, в свой
родной вагон. Муж молча удивился моему возвращению, посмотрев на
меня с верхней полки. Наверное, он уже строил совсем другие планы.

Я уселась поудобнее, радуясь убаюкивающему теплу. "Надо расслабиться
и отдохнуть. Я ничего уже изменить не могу. Надо беречь силы.
Сколько ещё всего придётся пережить. Чудес на свете не бывает..."

Поезд резко качнуло и он остановился. Латвийская граница.
"Всё ближе к дому", - подумала я. Послышалась ходьба и звонкая речь
пограничников на двух языках. "Вот, и всё", - подумала я.
И тут дверь в наше купе резко открылась. На пороге стоял проводник
с того вагона, которым мы ехали утром. В руке он держал... мой паспорт!
Я бросилась его целовать! Я спасена! Оказывается, он случайно полез
под свою коечку - что-то там закатилось, а под ней лежит мой
документ. Видимо, я сдала утром вместе с бельём, а проводник, складывая
простыни, не заметил, как мой паспорт юркнул под его лежанку.

Вечером я купила две бутылки ликёра "Киви" и отнесла моему
спасителю, отправляющемуся очередным рейсом из Риги в Питер.
А фамилия у него была "Хороший". Или "Нехороший"... Уже подзабыла.

Вот, и не верь в чудеса!