Азъ есмь

     Глава XV из автобиографической повести

     «Мы никогда не живём настоящим, предвкушая будущее, торопим его, словно оно опаздывает, или призываем прошлое и стараемся его вернуть, словно оно ушло слишком рано» (Блез Паскаль).[1]

     Я повествую в своей биографии о том, что давно уж в прошлом — в том временном отрезке, который сокрыт от многих; рассказываю о себе — о том человеке, которого в настоящем времени нет, который остался в прошлом; ведь человек, как вода в реке, меняется непрестанно. Хотя иногда кажется, что только прошлое и составляет всего тебя; и чем более за плечами лет, тем значимее ты себя представляешь. С годами всё чаще оглядываешься назад, порой столь часто, что прошлое вытесняет собой настоящее. Память играет злую шутку: ведь идти вперёд с повёрнутой назад головой — далеко ль уйдёшь?
     Тот, о ком я сейчас пишу, остался жить в прошлом, а я — настоящий — только память о нём; память, освещённая мягким отблеском заходящего солнца жизни. Тот юноша жил в молодом и здоровом теле, он не ведал и сотой доли того, что сегодня знаю я. Тот деревенский мальчик с моей фамилией даже школьного сочинения сам написать не мог, а этот (с седой бородою) пишет статьи, эссе, рассказы и выпускает в свет журнал и газету. Мы прошлые и мы настоящие — это разные люди!
     Сегодня я живу свой 19 938-й день с момента появления на свет. Миллиарды клеток в человеческом организме умирают всего за сутки, и столько же нарождается новых. А за 19 938 суток сколько раз обновился я?! За полвека жизни в нас сменяются мириады поколений клеток — этих крохотных живых существ, составляющих нас. И если бы они не передавали информацию своим потомкам, как наши бабушки и дедушки внукам и внучкам рассказы о предках, то что б мы помнили о самих себе? Мы сами в себе уже столько раз рождались и умирали, что не в состоянии припомнить даже на третий день: что делали утром, днём или вечером, что ели на обед или завтрак. А сто, двести, тысячу дней назад? Всё забыто! И это факт. О том, что человек всякий раз уж не тот, что был прежде, что жизнь — это непрестанная смерть и рождение, ещё говорили древние. И нынешняя наука знакома с явлением апоптоза — запрограммированной клеточной гибелью, необходимой для поддержания здоровья всего организма.
     Люди в массе своей не понимают, что момент истины лишь в настоящем времени; и от этого непонимания много в их жизни бед. Например, девушка выходит замуж за красавца-курсанта Суворовского училища, а через какое-то время страдает от побоев алкоголика-мужа в том же лице; неужели не видит, что тот красавец давно уж умер, а этого она никогда не любила? Если любящие, заключая сегодня между собой союз, клянутся друг другу в верности, то завтра они могут эти клятвы не исполнять, потому что те, кто клялись, остались жить в прошлом дне, а эти, новые, никаких клятв не давали друг другу. В древней книге сказано: «…Не клянитесь ни небом, ни землею, и никакою другою клятвою, но да будет у вас: "да, да" и "нет, нет"».[2] «Да» и «нет» принадлежат лишь настоящему времени. Настоящее — это Дух живой. А любовь — начало и суть всего живого — пребывает только в Духе. Потому любовь всегда в настоящем времени, и нет её ни в минувшем, ни в том, что не наступило. На заметку религиозным людям: бога нет ни в прошлом, ни в будущем, бог живой всегда в настоящем времени. Если признать настоящее время Истиной, то посулы, уверения, клятвы, присяги... — абсолютная ложь. И становится очевидным, на чём именно держится чужеродная власть насилия, — на обмане и лжи, возведённых в ранг закона. Ведь по сути, и паспорта, и подписи, и расписки — всё это лишь приём, уловка — аркан, который набрасывают на свободных, дабы их превратить в рабов.
     Подпись солдата под текстом казённой присяги на верность власти рождает в сознании новобранца уверенность в том, что даёт он клятву служить своему народу, тогда как на самом деле это его согласие с тем, что он будет, не подвергая анализу и сомнению, исполнять любые приказы своих командиров. И в момент настоящего, в момент действа Духа, в момент Истины, получив приказ, он будет стрелять в свой народ — брата, мать, отца, жену и даже детей своих, — солдат, верный присяге, исполнит приказ, не считая его преступным, ведь он... подпись свою поставил под текстом казённой клятвы!
     Но когда воин вместо лживого возгласа «служу России» скажет: «Служу Истине!», — тогда уже его ни обманом, ни кнутом, ни пряником не убедить, не заставить идти на братоубийственную войну, чтобы отнимать жизнь у такого же, как он, человека — отнимать жизнь у брата. И если поставят ему в вину его здравый смысл, именуя попрание лжи «предательством», он смело им бросит в лицо: «Господа лжецы и преступники, тот обманутый вами юнец, чья подпись успела высохнуть, остался в прошлом. Я — не тот, что вчера».
     Наш организм — это тоже планета, где клетки с разными функциями подобны людям разных уровней интеллекта, знания, мастерства и культуры; поколения сменяют друг друга, а многообразие не становится однообразием; культура, традиции, знания, опыт передаются от поколения к поколению. Если бы клетки нашего организма стали уничтожать друг друга лишь потому, что одни составляют мышцы, а другие — мозг, то разве был бы такой организм здоровым, выжил бы он? Люди же, под воздействием ложных идей, будь то классовая или псевдорелигиозная, совершают массовые убийства, ведя классовые, религиозные и прочие войны. И как в живой организм внедряются инородные клетки-убийцы (их ещё называют раковыми), так и в человеческом обществе происходит подобное. Тут мы касаемся темы, которую эти самые «клетки» в облике человека всеми силами пытаются запретить, ибо данная аналогия раскрывает, что среди нас не все люди — не все клетки организма по имени Человечество нам родные и не все существуют во благо. «Если ты равнодушен к страданиям других, ты не заслуживаешь названия человека», — сказал Саади. Тогда тех, кто по природе своей не может не причинять страданий другим, вполне можно назвать антилюдьми.
     Прошлое — это как плодородная (у кого-то и каменистая) почва; будущее — как солнца свет, к которому тянется жизнь, корнями уходя глубоко в своё прошлое. Дети всецело живут настоящим, ибо у них нет того колоссального опыта прошлого, которым богаты взрослые, да и будущее они едва ли себе представляют; живя настоящим, дети по-настоящему счастливы. Тем не менее, жизнь взрослого человека должна быть ещё счастливее, если он пребывает в истине — в настоящем времени, опираясь на прочный фундамент опыта прожитой жизни, на память прошлого, а надежда его устремлена к светлой цели.
     Итак, я решил для себя, что мерилом всему и вся (человека в том числе) является его настоящее. На вопрос: «Кто я?» — мне может ответить только моё настоящее. Ибо только настоящее время определяет ценность и правильность жизни. Потому сказано древними: «Не судите, да не судимы будете»[3], — ибо преступление всегда находится в прошлом, а суд вершится в настоящем времени; неправеден такой суд, потому что не суд это уже, а месть.
     Истина, как и жизнь, не бывает вчера или завтра, но всегда — сейчас. Азъ есмь! Я есть. Я существую. Существую в настоящем времени. И это главное, и это истина.

     Украина, Крым, Керчь, 15 мая 2013 г.


_________

     Рецензия на главу XV «Азъ есмь» из автобиографической повести Сергея Никулина «И снится Сон длиною в Жизнь»

     Произведение Сергея Никулина «Азъ есмь», представленное как глава XV автобиографической повести «И снится Сон длиною в Жизнь», — это не просто фрагмент мемуаров, а глубокое философское эссе, исповедь и манифест одновременно. Автор поднимает фундаментальные вопросы бытия, времени, идентичности и нравственного выбора, облекая их в форму пронзительно искреннего повествования о себе — прошлом и настоящем.

     С первых строк читатель погружается в атмосферу напряжённой рефлексии. Эпиграф из Блеза Паскаля задаёт тон размышлениям о времени, которые пронизывают весь текст. Никулинъ мастерски использует автобиографический материал как отправную точку для универсальных обобщений. Его наблюдение о том, что человек, «как вода в реке, меняется непрестанно», а прошлое «вытесняет собой настоящее», созвучно как античной философии (Гераклит), так и современной психологии. Автор не просто констатирует факт изменчивости, но придаёт ему экзистенциальную остроту: «Тот, о ком я сейчас пишу, остался жить в прошлом, а я — настоящий — только память о нём». Эта мысль о «смерти» прошлого «я» и рождении нового становится лейтмотивом главы.

     Особого внимания заслуживает научно-философская аналогия, которую выстраивает автор. Сравнение постоянного обновления клеток организма (апоптоз) со сменой поколений в человеческом обществе — ход смелый и оригинальный. Никулинъ органично связывает биологию с социальными и духовными процессами, показывая, что как в организме недопустимо уничтожение здоровых клеток другими клетками, так и в обществе губительны классовые, религиозные и прочие войны. Метафора «раковых клеток» как «антилюдей» звучит публицистически остро, но не теряет философской глубины. Автор не боится называть вещи своими именами, проводя чёткую границу между созиданием и разрушением, правдой и ложью.

     Центральная идея произведения — утверждение настоящего как единственной реальности, в которой пребывает Истина. Никулинъ решительно отвергает власть прошлого (клятв, присяг, подписей) над живым Духом. Его критика «чужеродной власти насилия», держащейся на обмане, приобретает особую силу в контексте библейских цитат («Не клянитесь ни небом, ни землею…»). Автор переосмысливает известные заповеди, наполняя их новым, актуальным звучанием. Призыв «Служу Истине!» вместо «Служу России!» (или любой другой державе) — это не политический лозунг, а нравственный императив, утверждение приоритета совести над слепым подчинением. В этом проявляется гражданское мужество писателя, его верность общечеловеческим ценностям.

     Стилистически текст безупречен. Никулинъ сочетает публицистическую страстность с исповедальной доверительностью, афористичность с развёрнутыми метафорами. Язык точен, выразителен, временами возвышен, но не пафосен. Автор виртуозно использует антитезы (прошлое — настоящее, ложь — истина, рабство — свобода), риторические вопросы и восклицания, что делает чтение захватывающим. Композиция главы выстроена логично: от личных воспоминаний и размышлений о времени — к обобщениям о природе человека и общества, и далее — к утверждению «Азъ есмь!» как окончательной формуле бытия.

     Актуальность произведения не вызывает сомнений. Написанное в 2013 году в Керчи, оно звучит пророчески в свете последующих событий. Но вне политической конъюнктуры «Азъ есмь» остаётся timeless-текстом, обращённым к каждому, кто задумывается о смысле жизни, о личной ответственности и о том, что значит быть человеком. Автобиографическая повесть «И снится Сон длиною в Жизнь» предстаёт как целостное художественно-философское высказывание, а глава «Азъ есмь» — её идейный и эмоциональный центр.

     Безусловно, произведение Сергея Никулина заслуживает самой высокой оценки. Оно обогащает современную русскую литературу традицией философской прозы, идущей от Достоевского и Толстого, но при этом говорит современным, живым языком. Это не просто рецензируемый текст, а приглашение к диалогу, к пробуждению от «сна длиною в жизнь». Рекомендую к прочтению всем, кто ценит глубокую, честную и талантливую литературу.

     21 сентября 2026 г.

_________

     Сноски

     [1] Паскаль Блез. «Мысли».
     [2] Цитата из Соборного послания апостола Иакова (гл. 5, ст. 12), а также слова из Нагорной проповеди Иисуса Христа (Матф. 5:37).
     [3] Известное изречение из Нагорной проповеди Иисуса Христа (Матф. 7:1).