Азбука жизни Глава 7 Часть 19 Какой прогресс!

Глава 7.19. Какой прогресс!

— Странно, мама так рано на кухне?

— Мамочка, доброе утро! Ты рано встала. Что-то тревожит?

— А я услышала, как ты осторожно вышла из детской.

— Боялась разбудить тебя и деток. Сашенька попросил пить.

— Я сегодня легла с ними в детской.

— Во-первых, очень соскучилась. Я же их совсем не вижу.

— И они рады тебе — раз легли все в детской, даже Валёк. Он уже любит без них в своей комнате побыть.

— Понятно. Отвлекают от электронных игрушек.

— Его заразил ими Игорёк.

— Заметила.

— Тебе так идёт эта пижама.

— Диана всё на мне опробует. Мама, что-то тебя беспокоит?

— Мы с тобой совсем не видимся. И поговорить некогда.

— По душам?

— Как ты быстро выросла.

— Ты и не заметила! Работа, защита диссертации, а потом отправила меня в ссылку. Хотела, чтобы я разобралась в своих чувствах к мужчинам? Бабуля даже на время оставила работу.

— И металась между двумя городами, боясь оставить Олега и тебя. Но ты умница! Не любишь приоткрывать своё детство.

— Мама, я и сегодня в нём живу. Хотя…

— Удивляет, как ты рано стала всё понимать и стремиться к независимости.

— Материальной? Тогда ответь на мой вопрос.

— Почему я так быстро забыла Георгия?

— Вопрос я хотела поставить более корректно.

— Как автор?

— Браво, мамочка! А говоришь, я рано повзрослела! Я ею была ещё при папе.

— Запомнила, как я тебя наказала один раз?

— Да! Но за это наказание в четыре года я вам благодарна. Представь: сидя на руках у папы после того, как он вызволил меня из угла (куда ты поставила меня единственный раз), я запомнила твои тревожные глаза. Папа гладил меня по голове, осуждая тебя за строгость, а я не обращала внимания на его ласки — наблюдала за тобой. У тебя было смятение. Я не могла объяснить твоего состояния, но лицо запомнила. И благодарна за это наказание.

— Ты тогда самовольно открыла мою сумочку, достала самую крупную купюру и отдала женщине у магазина, которая торговала овощами.

— Я даже её добрую улыбку запомнила. Но деньги она тебе вернула в тот же вечер, объяснив мой поступок. Поэтому ты и была в задумчивости?

— Случай для нас с Герой оказался уникальным. Тогда он мне и сказал, что из тебя вырастет настоящий человек.

— Да, я тогда посочувствовала той женщине — почему она сидит на солнцепёке каждый день. Ребёнок решил, что у неё нет денег, и, боясь, что ты мне откажешь, решила «выкрасть».

— Поэтому и клеймишь сегодняшних дядь, что лезут в общую казну.

— Мамочка! Какой прогресс! Моё воспитание?

— Только в творчестве не касайся их.

— Как и тех тёть, что предлагают себя всем.

— Да, сегодня растление зашкаливает.

— Мамочка, это было всегда — просто не афишировалось. А сегодня дяди торгуют нефтью и газом. Куда-то надо девать заработанное «непосильным трудом» — вот и воспитывают себе достойных партнёрш.

— Нас с родителями Леонида удивило, как ты ему отказала в ту новогоднюю ночь.

— Мамочка, я ещё была ребёнком. Да, в подростковом возрасте я многое видела, но не осознавала.

— Хочешь сказать, что всё, что происходило с тобой, запрограммировано?

— Кто знает! Но когда вспоминаю действия той девочки, меня потрясают отдельные моменты.

— Хотя, когда пишешь, у тебя всё логично.

— Верно! Преподаватель по физике в университете сказал, что я стопроцентная женщина с мужским умом.

— Этим и защищалась? Нам некогда было следить за тобой.

— Я так счастлива, что вы не вмешивались в моё развитие.

— Ксения Евгеньевна подсказывала, что не надо тебя трогать.

— Тем более что я в детстве из ваших богатых библиотек, собиравшихся поколениями, не выходила. А деньги, которые мы с Тиной отдавали за учёбу и дзюдо, давал дядя Андрей. Когда я об этом сказала своему знакомому олигарху, он пришёл в восторг и пригласил меня директором производства.

— А почему не оставил, а посоветовал не терять времени?

— Влюбился в дядюшку Андрея. Вот тогда и сказал, чтобы я не описывала рыночную экономику, а акцентировала внимание на взаимоотношениях с ним: «А то вижу его на первых страницах, пытаюсь получить удовольствие от общения, а нахожу где-то на сотой».

— И что ты ему ответила?

— Улыбнулась. Он стал вспоминать о своём дяде. И один случай, описанный мной о моих тринадцати годах, потряс и его, и моего первого редактора.

— Поэтому многое умалчиваешь — понимаешь, что клеймить легко, а понять поступки каждого куда сложнее.

— Мне, мамочка, повезло с обеими сторонами медали нашей жизни. И негатив я не люблю.

— Вот и умница! Пиши о том, что тебе дорого. Ты для всех в нашей семье была праздником для души — будь такой и для читателей.

— Хорошо сказала. Надо над этим подумать.

---