Глава 22. Похождения Берена

Итак, король Барахир, благодаря Гортхауру, потерял власть над Дортонионом, а благодаря собственной жене и своему союзнику Маэдросу, остался ещё и без подданных. Часть из них переселили в Бретил, а кто и остался, так только те, кто перешёл на сторону Гортхаура. Спаси нас Единый от таких союзников! Осталось у несчастного короля только 12 воинов. С ними он и пытался вести против орков партизанскую войну.

Хотя Барахир и враг нам, мы – орки с уважением относимся к его храбрости и достоинству. Но, увы, партизанская война без поддержки местного населения обречена на неудачу. А этой самой поддержки лишил его Маэдрос, угнав всё лояльное к нолдорам население. В результате, отряд гордого короля не рос, а сокращался.

В конце концов, один из его воинов, по имени Горлим Злосчастный, ушедший в самоволку, был схвачен гоблинским патрулём в одной из необитаемых деревень. На допросе с пристрастием, он выдал место дислокации своего отряда. Отряд короля Барахира был окружён и ликвидирован.

К чести партизан надо сказать, что ни один из них не сдался в плен. Сильмариллион утверждает, будто Горлима заманивал в западню, ловил, а затем допрашивал и обманывал сам Гортхаур (Саурон). Но это – бред. Немыслимо, чтобы владыка двух тысяч воинов, окружённый со всех сторон враждебными королевствами, вдруг бросил все дела и принялся лично гоняться за отрядом из двенадцати человек и лично пытать незадачливого дезертира. Сильмариллион утверждает, будто самого Горлима, после ликвидации отряда, Гортхаур приказал предать мучительной смерти. Этим авторы ещё раз пытаются показать жестокость гоблинов, их лживость, неблагородство. Но давайте задумаемся, зачем оркам нужно было убивать пленника? Раз уж он предал своего короля, то выбор у него теперь и без того невелик. Ему остаётся либо и дальше сотрудничать с орками, либо повеситься на первой осине. Правда, остаётся третий вариант – вернуться к своим и во всем им покаяться, но он тоже является одной из форм особо мучительного самоубийства, ибо бывшие соратники несомненно казнят его за измену.

Учитывая всё это, командир карательного отряда выразил Горлиму благодарность за сотрудничество и отпустил беднягу на все четыре стороны.

Дальнейшая его судьба оркам не известна. А в Сильмариллионе рассказывается следующее: Из всего отряда уцелел только Берен, сын короля Барахира. Он был послан своим отцом с каким-то поручением и отсутствовал в расположении отряда в момент ликвидации. И вот во сне ему явился Горлим (уже покойный) и, обливаясь слезами, поведал обо всём, что произошло.

Сдаётся мне, что Горлим и в самом деле явился к Берену, но только не во сне, а наяву. Он во всём покаялся – рассказал, как ходил в самоволку, как не выдержал пыток, как выдал тайное убежище своего короля и товарищей. А как на эти откровения реагировал Берен, я Вам рассказывать не буду. И кто убил Горлима, я тоже не скажу. Во-первых, я ничего этого не знаю, а во-вторых, нетрудно Вам и самим догадаться. На войне как на войне! Предателей никто не любит, особенно если потерял отца по вине этого предателя.

Далее, согласно Сильмариллиону, а других источников просто не существует, Берен бросился в погоню за гоблинской сотней. Ему удалось выследить карателей, внезапно напасть на них, убить командира, отнять кольцо своего отца, после чего он благополучно скрылся, и орки не преследовали его.

Что же это – великий подвиг! Только уж больно похоже на выдумку. Один псих нападает на сотню – это ещё куда ни шло. Внезапно убивает командира – это ещё может быть. Хватает с трупа перстень – маловероятно. Убегает после этого живым – практически невозможно. Орки не преследуют его – а вот это уже ни в какие ворота! Почему сотня, после такого оскорбления, не преследует одного последнего партизана – совершенно непостижимо. В антипартизанских операциях, труднее всего – найти противника. А если уж он сам пришёл, то преследовать его обязательно будут, ибо каждый солдат понимает, что если врага теперь упустишь, то потом его снова придется искать многие месяцы, придется оттопать десятки лиг, откормить легион комаров. А кому это нужно?

Но – полно. Оставим всё это на совести автора, ибо проверить сказанное всё равно не возможно. Посмотрим, что было дальше.

Берен четыре года скитается по лесам Дортониона. При этом он настолько подружился со зверями и птицами, что перестал охотиться. Последнее утверждение вызывает у меня недоумение: чем же питался Берен все эти годы? Летом, конечно, он мог есть грибы, ягоды, коренья. Но зимой эта пища в лесу отсутствует. Толи он лапу сосал, как медведь, толи подкреплял свои силы падалью, как стервятник, толи гоп-стопом подрабатывал, толи кур у обывателей приворовывал? Ну да шут с ним. Не будем ломать голову над такими мелочами.

Затем Берен бежит на юг. Он благополучно преодолевает горы Ужаса, названные так из-за исполинских пауков, там обитающих. Затем он пересекает гномий тракт, преодолевает завесу Мелиан и оказывается в Дориате. Скитаясь по Дориату, Берен встречает Лютиэн – дочь тамошнего короля Тингола и влюбляется в неё по уши. Но вот стража Дориата, наконец, заметила Берена и схватила его.

Задержанного доставили к королю. Тут я не могу удержаться от цитаты. Привожу разговор Берена и Тингола дословно, как он изложен в Сильмариллионе:
«С презрением глянул на Берена Тингол, Мелиан же хранила молчание. Король промолвил:

- Кто ты, что осмелился по-воровски прокрасться сюда и без дозволения приблизиться к моему трону?

Берен молчал, охваченный трепетом, ибо велики были пышность Менегрота и величие Тингола. Тогда заговорила Лютиен:

- Это Берен, сын Барахира, вождя людей и могущественного врага Моргота, чьи деяния воспеты даже эльфами.

- Пусть говорит Берен! – велел Тингол. – Чего ты ищешь здесь, несчастный смертный, и что заставило тебя покинуть родину и прийти в мои владения, которые закрыты для таких как ты? Можешь ли ты отыскать способ избежать сурового наказания за дерзость и глупость?

Тогда Берен поднял голову и увидел глаза Лютиэн, а потом перевёл взгляд на Мелиан, и почудилось ему, что слова рождаются сами собой. Страх покинул его, и проснулась в нём гордость первого человеческого рода; и он сказал:

- Сюда, о король, через опасности, что и немногим эльфам по плечу, вела меня судьба. И здесь я нашёл не то, что искал, но чем, найдя, хочу владеть вечно. Ибо сокровище это превыше золота и серебра и драгоценнее алмазов. Ни камню, ни железу, ни огню Моргота, ни всему могуществу эльфийских владык не отнять у меня то, что я жажду. Ибо Лютиэн, дочь твоя, - прекраснейшая среди Детей Мира.

Тишина воцарилась в чертоге, ибо те, кто там был, потрясённые и испуганные, ждали, что Берен будет убит на месте. Тингол, однако, медленно проговорил:

- Этими словами ты заслужил смерть, и она последовала бы немедля, не дай я поспешной клятвы, о которой сожалею сейчас, о низкорожденный смертный, выучившийся во владениях Моргота ползать украдкой, подобно его рабам и соглядатаям.

Берен отвечал:

- Заслужил я смерть или нет, я приму её от тебя; не приму лишь этих слов – «низкорожденный», «соглядатай», «раб». Клянусь кольцом Фелагунда, что он дал моему отцу на поле битвы, мой род не заслужил подобных имён ни от одного эльфа, будь он хоть трижды король».

На этом месте я прерываю цитату. Разговор короля с Береном не закончен, но сказано уже достаточно. Тингол преисполнен недостойной короля спеси, мелкого упоения своей властью. Так мог бы вести себя скотник, неожиданно дорвавшийся до трона. Разговор он начинает сакральной фразы: «А ты хто такой?». Вряд ли ему не доложили, кого привели на аудиенцию. Тингол задаёт этот вопрос не для того, чтобы выяснить, кто находится перед ним, а для того, чтоб унизить собеседника. «А ты хто такой?», - этих слов обычно начинаются кабацкие драки.
«Кто ты, что осмелился по-воровски прокрасться сюда и без дозволения приблизиться к моему трону?»

Ну а это уж явная ложь, ибо к трону Берен приблизился не по своей воле. Его привела стража. Неужели она сделала это без дозволения своего короля? Ай-яй-яй! Но даже если так, то остроумнее было бы отругать стражников, а не пленника.

Формально, Берен виновен в нарушении государственной границы, но у него есть смягчающие обстоятельства – он спасал свою жизнь от орков. Он беженец. Можно было бы заподозрить в шпионаже незнакомого человека. Но, Берен-то был известен как заклятый враг Моргота. За что же на него сыплются обвинения, нелепость которых очевидна и самому Тинголу и всем присутствующим в зале? Ответ очевиден. Тингол испытывает внутреннюю потребность поиздеваться над пленником.

Далее Берен сообщает о том, что он влюбился в Лютиэн. И все придворные испуганно замолчали. Никто не сомневается, что Берена убьют на месте. Уж кто-кто, а придворные знают обычаи своего короля, и нюх на монарший гнев, у них развит лучше, чем чутьё у собаки. Сватовство, пусть даже в такой неопределённой форме, является проступком, заслуживающим смерти. Запомним это. Тингол не просто не желает такого брака для своей дочери, он готов убить Берена за одно только высказывание этой мысли вслух.

Разумеется, такой зять как Берен, крайне не желателен для Тингола. Король обязан думать о своём государстве. Он должен выдать дочь за соседнего короля, дабы заключить с ним военный союз. Берен, хоть и храбрый воин, сын короля, но королевства-то у него нет, войска нет. Какой смысл заключать с ним союз? Зачем обижать отказом других, более полезных кандидатов в женихи? Как сказал поэт:

«Всё могут короли, всё могут короли.
И судьбы всей земли вершат они порой.
Но что ни говори, жениться по любви
Не может ни один, ни один король».

То же относится и к принцессам. А вот зачем нужно было грубить Берену, грозить ему смертью; мы простые солдаты, понять не можем. Чтобы понять это, нужно быть Тинголом или каким-нибудь другим испорченным властью владыкой.
Нет бы сказал ему прямо: «Извини друг, я тебя очень уважаю, но дочь свою не отдам. Она мне нужна для того, чтоб заключить союз с зелёными эльфами. Сам знаешь, какая нынче международная обстановка. Без союза с зелёными мне труба». Это была бы достойная речь мудрого государственного мужа. Даже Берен его за это не осудил бы.

В конце концов, разговор между Береном и Тинголом кончился тем, что король обещал отдать ему свою дочь в обмен на один из Сильмариллов. Поскольку задание было заведомо невыполнимым, Тингол считал, что ловко отделался от нежелательного жениха.

Однако, специально для особо тупых, уже после ухода Берена, Тингол добавил:

 «Ни человеку, ни эльфу не продам я тех, кого люблю и ценю превыше всех сокровищ. И будь хоть тень надежды или опасения, что Берен когда либо вернётся живым в Менегрот, он не увидел бы дневного света, несмотря на мою клятву».

Вот так! Тингол с самого начала не собирался выполнять своё обещание. Всё это написано в Сильмариллионе. Тем  не менее, в той же самой главе эта чудо-книга начнёт уверять нас в обратном, будто Тингол обязательно сдержал бы своё слово, если бы Берен вдруг скоропостижно не скончался. А мне почему-то думается, что Берен не мог не скончаться, раз уж король так ясно высказался насчёт дневного света. Тингол бессовестно использует Берена в своих корыстных целях. Дескать: «Если ты, милок, сгинешь в царстве Чёрного Властелина, так туда тебе и дорога. А если добудешь Сильмарилл, тоже не беда, светоносный камень нам не помешает, а тебя мы и без Моргота как-нибудь ухайдакаем. И дневного света тебе так и эдак не видать»! Но не будем забегать вперёд.

Из Дориата Берен направляется в Нарготронд, к тому самому королю Финроду, чьё кольцо он отнял у орков. Нас уверяют, что нолдоры были, чуть ли ни союзниками Тинголу. И вот Берен, выйдя из Дориата, вынужден размахивать в воздухе кольцом и кричать: «Не стреляйте! Я свой!». Эта предосторожность оказалась нелишней. Берена не убили!

Вот какие славные обычаи в Кастилии! Вернее не в Кастилии, а в Нарготронде. Всякий, кто открыто, не прячась, пытается войти в их королевство, рискует получить стрелу в спину! Даже если он идёт с территории «дружественного» Дориата.

Король Финрод милостиво принял Берена и обещал ему помочь раздобыть Сильмарилл. Но обещание своё он не выполнил. Операция по добыче Сильмарилла как-то плавно превратилась в операцию по завоеванию Минас Тиррита. Берена снова используют. Повторяется старая песня, дескать, я рад тебе помочь, но сначала ты открой мне ворота Минас Тиррита, а уж там я в долгу не останусь. Ну, а если нет – физкультпривет!

http://www.proza.ru/2014/11/02/1276


Рецензии
Здравствуйте, Михаил и Лихаим!

Внесу небольшую поправку в рассказ Лихаима. по крайней мере, как это известно мне. К тому времени, как Берен напал на орков, что убили его отца вместе с соратниками, сам Берен уже вернувшись на место расправы, похоронил тело отца, так что с трупа кольцо он снять не мог, поскольку труп уже был похоронен. В Сильме говорится о том, что командир орков отрубил руку Барахира, на которой и было то самое кольцо, дабы доказать Саурону, что отряд Барахира они уничтожили. Вполне правдоподобная история. И что Берен, подобравшись ночью к оркам, сидевшим возле костра, услышал, как оный командир этой рукой похвалялся. Берен прыгнул на командира со скалы, убил его, схватил руку и скрылся. Тоже звучит вполне правдоподобно. Ночь, фактор внезапности. Убить командира, спрыгнув ему на спину со скалы, было не сложно, к примеру, вонзив кинжал ему в шею. Пока орки приходили в себя, Берен смылся, пользуясь темнотой. К тому же он был партизаном и хорошо знал леса дортониона. Думаю, это было не сложно.

А вот то, что произошло далее, довольно интересно. У меня сложилось впечатление, что из Дортониона вышел один Берен, а в Дориат пришел совсем другой - больной, измученный и, очевидно, сломленный человек 32-х лет - "нетвердым шагом, поседевший и сгорбленный под тяжестью многих лет лишений". И если в Дортонионе над могилой отца он поклялся отомстить Морготу за отца, то после всех скитаний и лишений, а особенно - после встречи с Лютиэнь, война уже была ему по боку. вообще странно, что он остался жив после зимнего перехода через горы. Ведь он - человек и никаких особых сил и выносливости, как у эльфов, у Берена не было.

Тингол, действительно, велел привести к нему Берена, однако привела его к нему не стража, а сама Лютиэнь - "однако Лутиэн, упредив их, сама привела Берена к трону Тингола, словно он был почетным гостем".

Тингол мне никогда не нравился. И я уверена, что он не собирался выполнять своё обещание, надеясь, что Берен не выполнит поручения или же сгинет. По поводу хамства Тингола вопрс, конечно, спорный, ибо "ты чьих будешь, смерд" в устах правителя - не хамство, а вполне себе нормальный вопрос))) Но Берен, был не просто убогий смертный, и никакой не смерд, а князь, поэтому и ответил достойно. На мой взгляд, Берен имел право на очень вежливый прием, поскольку был правителем государства, вассального Финдарато, и вежливость - обязательное условие при приеме вассала своего ближайшего родича. ИМХО.

А почему Лихаим пишет, что Финрод не сдержал своего обещания помочь Берену? Ведь он даже отрекся от короны, когда Келегорм и Куруфин отказались поддержать его. И ушел вместе с Береном и маленьким отрядом в 10 человек. И собственно говоря, Финрод пожертвовал своей жизнью, чтобы спасти Берена, когда их захватил Саурон. Так в чем же заключается нарушение обещания? В том, что Финрод погиб раньше, чем смог помочь Берену добыть сильмарилл?
А поначалу он вообще хотел все свое войско в помощь Берену выставить - "Когда Фелагунд услышал о походе, он понял, что клятва, данная им, ведет его к гибели (как он давно говорил Галадриэли). Но он сдержал слово и собрал бы все свое войско в помощь Берену, хотя всех его сил могло не хватить на такое отчаянное дело". Другой вопрос, что нолдоры его не поддержали. Но сам Финрод свое слово сдержал.

Рута Неле   25.07.2018 13:26     Заявить о нарушении
Когда речь идёт о повадках орков, конечно, Ваш опыт предпочтительнее. Ну, выходит, не гнались... Устали, быть может.

Михаил Сидорович   25.07.2018 20:15   Заявить о нарушении
Да я как раз о повадках орков и не заикалась, я как-то все больше о повадках Берена...

Рута Неле   25.07.2018 22:14   Заявить о нарушении
Ну, вот. Лиахим же со всем согласен, кроме одной единственной фразы : " … и орки не гнались за ним". А это как раз и есть повадки орков. Во всём остальном позиции совпадают. Так, что не вижу иного предмета для спора.
Поймите, его национальная гордость требует маленькой уступки. А впрочем, ах, да...

Михаил Сидорович   26.07.2018 04:55   Заявить о нарушении
На это произведение написано 6 рецензий, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.