36 из 62. Мёртвая дорога

            Лёшка делал домашнее задание по арифметике. Битый час он мучился с задачей на движение.
— Из пункта «А» в пункт «Б» вышел поезд, ему навстречу вышел другой поезд из пункта «В»… Скорость такая-то… Когда они встретятся?
Лёшка откинулся на стул, посмотрел вверх. Потолок ответа не дал.
— Чтоб тебя порвало! — Лёшка взлохматил волосы и снова обратился к учебнику. — Из пункта «А» в пункт «Б» вышел поезд…
Шум в прихожей отвлёк его. Выглянув в дверь, Лёшка увидел отца с пухлым портфелем в руке и седого мужчину в лётчицкой форме. Это был знаменитый Весловский! Пропустив гостя на кухню, Николай спросил у сына:
— Что делаешь?
— Арифметику.
— Учись! Человеком станешь.
Глубокая мысль! Однако не она заставила Лёшку кружить по своей комнате. В доме был герой войны, лётчик-истребитель! С кухни доносились голоса взрослых и стук стаканов. Пили водку. Голоса звучали глухо, и Лёшка подкрался ближе.
— Я на «Кобре» прикрывал «горбатых». Наши Ил-2.
— А, понял.
— Вдруг «Мессер» зашёл в хвост, дал очередь и тягу перебил. Хана машине! Я выпрыгнул. За кольцо — дёрг! А парашют раскрылся только у самой земли.
— И?
— Удар был неслабый. Очнулся у немцев…
— Но живой.
— Потом концлагерь. Три раза бегал, и два раза немцы ловили. Третий побег удался. Перешёл линию фронта. СМЕРШ. Дали 7 лет лагерей…

Весловский вдруг понизил голос.
— И знаешь, Николай: у немцев в лагере было легче. Наши хуже фашистов мордовали. Сколько настоящих коммунистов угробили! Я бы тоже гнил где-нибудь в тундре, если б усатый не сдох.
— Н-да… — проговорил Лёшкин отец. — Держи стакан! Селёдочку.
Слышно было, как они чокнулись. Закусили. Помолчали.
— А скажи мне, Борис, как коммунист коммунисту: Сталин палач?
— Палач. Ты про восстание в Норильском лагере слышал?
— Смутно.
— А я там был. Они войска пригнали…
Стук в дверь прервал Весловского на полуслове. Лёшка юркнул к себе. Отец вышел в сени.
— Лёшка выйдет гулять? — прозвучал голос Юрки Жигулина.
— Забирай с собой! Всё равно дурака валяет.
Лёшка с досады топнул ногой. Принесли черти этого Юрку! Не дал дослушать.
Через пять минут мальчики сидели на качелях.
— Знаешь, кто у нас? Борис Весловский! Боевой лётчик. «Мёртвую дорогу» строил.
— Какую, какую?
— Дорогу Салехард — Игарка. Тут везде «зоны» были. Дорогу-то «зеки» строили. Уже поезда ходили, а потом всё побросали.
— Поезда? Ходили? Врёшь?
— Зуб даю!
— А покажешь?
— Дорогу?
— Ага.
— Вообще-то мне некогда. Задача на движение не решается. Я уже голову сломал.
— Так, это… Варя поможет, я попрошу, — сказал Юрка, имея в виду свою сестру. — Она в арифметике сечёт будь здоров.
— По рукам, коли так.
Юрка с родителями и сестрой приехал в Салехард в начале лета и понемногу привыкал здесь. У него было широкое лицо и большой, как у сома, рот. Смеялся он редко, визгливо. Лёшка тиранил Юрку за слабохарактерность, тот огрызался. Они часто ссорились, а на другой день мирились.
Миновав последние дома, они вышли в тундру. В глазах рябило от ярких пятен вереска, толокнянки, арктоуса, багульника. Цветной ковёр тундры, будто вешками, утыкан был редкими берёзками да ёлочками. Мальчики шли по узкой тропке. Ягель пружинил под ногой, как перина. Лёшка рассказывал небылицы о Салехарде. Юрка недоверчиво слушал. Они пересекли густую лесополосу, и сразу за ней открылась железная дорога.
— Оба-на… — присвистнул Юрка. — И правда, мёртвая…
Вид одноколейки был ужасен: ржавые рельсы; серые, потрескавшиеся деревянные шпалы; ржавые костыли, торчавшие из шпал, как грибы; насыпь, густо поросшая травой…
— Погоди, ты ещё мост не видел! — бодро сказал Лёшка, направляясь на север. Полотно железной дороги то вздымалось горбом, то проседало, или вовсе сползало вбок.
— Что с ней? — спросил Юрка, мрачно глядя вдоль одноколейки.
— Вечная мерзлота. Пучит насыпь. Того и гляди кости вытащит.
— Какие кости?
— Заключённых. Думаешь, их в мерзлоте хоронили? Не-а. Прямо в насыпь закапывали.
— Ври-ка?
— Под каждой шпалой по мертвяку лежит. О, смотри! Видишь?
— Скелет?
— Нет. Надпись!
Лёшка присел на корточки.
— ДЕМИДОВА. 1905 ГОДА. СТАЛ, — прочитал он на рельсе. — Понял? При царе сделали.
Юрка покачал головой. Они снова пошли. Остановились перед провалом. Насыпи не было. Железнодорожное полотно, похожее на скелет рыбы, висело над пропастью.
— Это твой мост? — спросил Юрка.
— Это задница! Мерзлота насыпь схавала.
— Возвращаемся?
— Домой? Ещё чего, только вперёд!
Лёшка ступил на полотно. Шпалы держались слабо, поэтому он пополз, опираясь на рельсы.
— А я как? — недоумевал Юрка.
— Дуй за мной.
Юрка мялся. Лёшка успел перебраться и радостно отплясывал чечётку, хлопая ладонями по груди, по бёдрам, по голове.
Юрка оглянулся, вздохнул и пополз, как червяк, по рельсам. Остановился на полпути. В этот миг позади него оторвалась шпала и повисла на рельсе. Юрка вздрогнул. Шпала качалась, качалась и упала на дно провала. Юрка припустил, как ящерица.
— Ну ты молодец! — сказал Лёшка, встречая его, как космонавта. — Я верил в тебя.
— Да ладно…
Юрка был бледен и дрожал. Вдруг издалека донёсся треск мотора. Мальчики переглянулись. Мотор приближался.
— Атас! — в голос крикнули мальчики и кубарем скатились под откос. Мимо них пронеслась дрезина с двумя пассажирами.
— Видел? — округлив глаза, прошептал Лёшка. — Два покойника.
— Покойники не ездят.
— Ещё как ездят! Дорога-то мёртвая.
— И куда они, по-твоему?
— Куда-куда… Своих посчитать. Днём прячутся под шпалами, а ночью выходят. Дорогу чинят.
— Враки.
— Мне какой интерес врать? Люди говорят. Сам увидишь, как стемнеет. Скоро уже. Т-сс! — Лёшка, приложив палец к губам, оглянулся.
Вот песок съехал с откоса: ш-ш-ш. Вот со дна провала донеслось: бум-бум. Как будто что-то тяжёлое упало и подпрыгнуло. Вот как будто вздохнул кто-то протяжно: «Ха-а-а».
— Понял? — тихо сказал Лёшка. — Покойники проснулись. Теперь нам кранты.
Ему представилось, как воочию: насыпь шевелится, встают скелеты, встряхивают конечностями, идут. Один несёт молоток, другой катит тачку, третий размахивает лопатой. Идут гуськом, стуча ступнями по шпалам, вращая черепами, щёлкая зубами…  Лёшка в ужасе вскрикнул и кинулся наутёк, да налетел невзначай на Юрку. Они оба упали. Лёшка поднялся первым и сиганул в тундру. За ним понёсся Юрка. Петляя по тундре, между берёзок, они бежали, пока не увидели город. Лёшка остановился, схватился за бок: под ложечкой кололо. Обернулся к Юрке.
— Ты чего бежал?
— Думал, это… за нами гонятся, — задыхаясь, ответил Юрка. — А ты чего бежал?
— А я думал, раз ты бежишь, значит, от кого-то удираешь.
Лёшка деланно рассмеялся. Юрка улыбнулся, вытирая испарину.
— Айда к Варе. Арифметику добьём, — сказал Лёшка, положив руку на Юркино плечо. — Мёртвую дорогу я тебе показал. Теперь твоя очередь делать добро. Жалко, до моста не дошли.