36 из 63. Мёртвая дорога

                фото из интернета (не моё)



Лёшка сидел за столом в своей комнате и делал домашнее задание по арифметике. Битый час он мучился с задачей на движение.
— Из пункта «А» в пункт «Б» вышел поезд, а ему навстречу вышел другой поезд из пункта «В»,  — бубнил он. — Через сколько времени они встретятся?
Лёшка откинулся на стул, посмотрел на потолок. Ответа не было. Он взлохматил волосы.
— Чтоб тебя порвало! Из пункта «А» в пункт «Б» вышел поезд…
В прихожей раздался шум шагов: кто-то пришёл. Одни шаги были тяжёлые, отцовские, другие явно чужие. Выглянув из комнаты, Лёшка увидел своего отца, Николая, с пухлым портфелем в руке и седого мужчину в лётчицкой форме.
— Здравствуйте, — сказал Лёшка чуть слышно.
Незнакомец скользнул по нему взглядом, кивнул головой и, сняв фуражку прошёл на кухню.
— Чем занят? — сказал отец, подойдя к Лёшке, и спросил, заглядывая в его комнату: — Один?
— Один. Арифметику делаю, — ответил Лёшка, добавив шёпотом: — Это кто, пап?
— Весловский, — значительно сказал отец и закрыл перед ним дверь.

Борис Весловский, тот самый! Лётчик-истребитель! Про войну будет рассказывать. Лёшка метался по своей комнате, как зверь в клетке. Какая к чёрту арифметика! Из кухни доносились голоса глухо, сливаясь в невнятное бу-бу-бу. Тихонько отворив дверь, Лёшка прокрался в коридор и навострил слух. Голоса звучали разборчивей. Про войну ни слова. Весловский рассказывал, как два раза был в плену у немцев и два раза бежал из плена, как потом сидел у нас в лагерях и строил железную дорогу Салехард — Игарка. Говорил он что-то про восстание заключённых в Норильске. Лёшка сделал ещё на пару шагов к кухне.

— И веришь, Николай, — говорил Весловский, — у немцев сидеть было легче.
— Неужели?
— Немцы так не издевались, как наши. Хуже фашистов.
— Другой бы сказал, я бы не поверил.
— Сколько людей погубили. Вовремя, сука, Усатый сдох! 
— Ты считаешь, что Сталин палач?
— Считаю. Твоё здоровье!
— За тебя!
Слышно было, как мужчины чокнулись стаканами. И тут с улицы постучались в дверь. Лёшка пулей влетел обратно в свою комнату.
— Дядя Коля, а Лёшка выйдет гулять? — донёсся слабый голос Юрки Жигулина.
— Забирай с собой, — сказал отец. — Разрешаю. 

Лёшка топнул ногой от злости. Принесли черти Юрку! Теперь он, Лёшка Шатов, не узнает, чем кончится разговор у взрослых. Одеваясь на ходу, он пошёл навстречу Юрке, мявшегося посреди коридора. Краем глаза Лёшка успел разглядеть сидевших на кухне мужчин. На столе у них стояли бутылки с водкой, тарелки с закуской. Было дымно от папирос. 
— Чего тебе? — сказал Лёшка, недовольно посмотрев на Юрку.
— Айда куда-нибудь, — предложил тот, берясь за ручку двери.
Юрка Жигулин, новый Лёшкин друг, переехал в Салехард этим летом. Со старшей сестрой и родителями он жил напротив Лёшки в доме начальства. Он был полноват, неспешен, с большим, как у сома, ртом. Его белое широкое лицо постоянно выражало плаксивость и недовольство. Смеялся Юрка редко, но громко. Лёшка тиранил его за слабохарактерность, тот огрызался, они часто ссорились. Впрочем, так же часто и мирились.
— Это ведь лётчик был? — спросил Юрка, когда они вышли из дома.
— Лётчик, Веселовский. На Ан-2 летает. Герой войны. Его все знают. Мёртвую дорогу строил.
— А-а…
— Кстати, Юрка, — сказал Лёшка, хлопнув друга по плечу, — твоя Варя задачки щёлкает как орешки…
— Варя не щелкунчик, — обиделся Юрка.
— Я понимаю: сестра, гений арифметики. А может она одну задачку на движение решить?
— Может. А мне что будет?
— Что тебе будет? Ну… фигу могу дать.
Юрка остановился, как будто Лёшка и впрямь сложил перед ним фигуру из трёх пальцев.
— Да я пошутил, — сказал Лёшка. — А хочешь, я тебе мёртвую дорогу покажу, а ты мне ответ на задачку подкатишь? А? По рукам?
— По рукам, — согласился Юрка. — Показывай!

Лёшка, не ожидавший такого крутого поворота событий, помешкал минуту и повёл-таки Юрку на окраину Мостостроя. Вскоре дома кончились, дальше расстилалась тундра, расцвеченная пятнами вереска, толокнянки, арктоуса, багульника.
— Салехард был в четыре раза меньше, — рассказывал Лёшка, торя тропинку в ягеле, — пока не стали строить дорогу Салехард — Игарка. Понаделали лагерей для заключённых. «Зоны» были везде - на Мостострое, на Комбинате, на Ангальском мысу. Как в Лабытнанги — ты видел, я думаю. У нас даже этот сидел, художник, который картину нарисовал — «Оборону Севастополя». Да ты знаешь её: наши матросы с гранатами, все белые, а немцы чёрные.
— У меня марка такая есть, — подтвердил Юрка.
— Ну вот! Потом Сталин умер, стройку закрыли. Жалко. Поезда ходили.
— Ты видел?
— Офонарел? Меня на свете не было.
— Тогда откуда знаешь?
— Оттуда. Слышал. У меня уши — во! Локаторы. Как рыбы говорят, слышу.
— Не верю.
— Твоё дело.
Они пошли молча. Первым заговорил Юрка, не привыкший ходить много.
— Скоро ли? А то темнеть начнёт…
— А всё. Пришли!
Лёшка показал на насыпь впереди, шагах в двадцати. Они бегом взобрались на насыпь одноколейки.
— Оба-на! — воскликнул Юрка, поворачивая голову то в один конец дороги, то в другой. — Действительно, мёртвая… А что с ней?
— Вечная мерзлота, — сказал Лешка. — Землю пучит.
Рельсы со шпалами,, как змеи, извивались в оба конца - и на запад, и на восток. Казалось, неведомая сила пыталась сорвать их с поверхности земли, но сорвать не смогла, а только согнула их. Насыпь просела местами, и под железнодорожным полотном зияли провалы.
— Страшная сила! — сказал Лешка с гордостью за мерзлоту. — Айда дальше. До моста. Не пожалеешь.
Юрка поплёлся за энергичным Лёшкой. Они шли, ступая то на шпалы, то на песок, редко поросший травой. Деревянные шпалы выцвели под дождём и солнцем, треснули вдоль волокон и совсем не пахли креозотом. Лёшке было весело, а Юрка часто останавливался, озирался и бормотал что-то под нос.
— Не нравится? — спросил у него Лёшка.
— Как на кладбище.
— Эт точно: кладбище. Заключённых хоронили прямо тут, — Лёшка ткнул пальцем в насыпь.
— Ври-ка?
— Факт! Под каждой шпалой по мертвяку. О, смотри! — сказал Лёшка, опускаясь на четвереньки и показывая на правый рельс. — Видишь? Читай на боку.
На рельсе заглавными буквами была выбита надпись: «ДЕМИДОВА.1905 ГОДА. СТАЛ».
— Понял? При царе сделали.
— Фуф, — выдохнул Юрка. — Я уж думал, скелет.
— Ещё не вечер, — произнёс Лёшка таинственно и продолжил путь. Через полчаса они оба остановились. Лёшка присвистнул. Перед ними был глубокий провал, и метров шесть железнодорожного полотна висели в воздухе, как подвесная лестница.
— Это мост? — спросил Юрка.
— Насыпь провалилась, — сказал Лёшка сам себе. — В прошлый раз такого не было. Надо же! — Он подошёл к краю обрыва, несколько раз топнул по шпалам, висевшим на рельсах. — На соплях держатся!
Действительно, костыли выскочили из шпал, где на треть, где на четверть.
— Может, не стоит? — сказал Юрка, увидев, как Лёшка опустился на четвереньки.
— Не ссы! — сказал Лёшка и пополз через провал.

Рельсы дрожали, качались, но Лёшка благополучно перебрался на ту сторону и, прокричав ура, пустился в пляс. Он хлопал себя по груди, по бёдрам и пристукивал каблуками, выбивая чечётку.
— Дуй ко мне, Юрка! — крикнул он с восторгом. — У тебя всё получится.
Юрка злобно осклабился, вздохнул и пополз навстречу ему, медля на каждой шпале, пока не остановился на полпути.
— Не смотри вниз! — крикнул Лёшка, испугавшись за друга. — Не останавливайся!
Высота была приличная. Если б тот упал, то, наверняка, свернул бы себе шею. Юрка, видимо, хотел вернуться, но стоило ему обернуться, как позади него оторвалась шпала и повисла на костылях на рельсе, раскачиваясь из стороны в сторону, будто маятник у часов. Мальчики замерли. Покачавшись, шпала выскочила из костылей и полетела вниз.
— Назад пути нет, — сказал Лёшка. — Ползи ко мне.
И Юрка припустил. Через пять минут Лёшка встретил его, как героя, вернувшегося из космоса, тормоша за плечи, расточая похвалы. Бледный Юрка ослабел так, что не сопротивлялся. А когда бледность сошла с его лица, он заглянул на дно провала.
— Костей нет.
— Каких костей?
— Сам же говорил, что покойников песком засыпали. Наврал?
— Ничего я не врал. Когда светло, они прячутся. А вечером выходят.
— Зачем?
— Дорогу чинить.
— Врёшь, — сказал Юрка. — Ты всё время врёшь.
— Тсс! — сказал вдруг Лёшка, приложив палец к губам.
Издалека раздались треск мотора, как у мопеда или мотоцикла. Мальчики переглянулись. Мотор тарахтел уже совсем рядом. Нервы у Юрки дрогнули, он крикнул:
— Атас!
— Атас, — прокричал Лёшка.
Они кубарем скатились под откос. По рельсам пронеслась дрезина с двумя седоками.
— Видел, кто? — спросил Лёшка, толкая Юрку в бок.
— Гонщики?
— Нет. Ты не поверишь.
— Кто?
— Скелеты.
— В одежде?
— Маскируются, да меня не проведёшь. Глаз – алмаз!
— Покойники не гоняют.
— Живые тоже не ездят. Сам посуди: дорога мёртвая, и вдруг на тебе — парочка на дрезине! Скелеты, конечно.
— Думаешь? — пробормотал Юрка и спросил: — И куда они поехали?
— Известно, куда: своих поднимать, — приосанившись, отвечал Лёшка. — Знаешь, сколько их будет здесь? Немерено! Стемнеет, сам увидишь.
Они огляделись. И в самом деле, уже смеркалось. Вдруг в провале упало что-то тяжелое, следом за этим  песок осыпался, будто кто-то вздохнул протяжно. Лёшка и Юрка переглянулись.
— Проснулись, — прошептал Лёшка. — Теперь нам кранты.

Он увидел, как шевелится насыпь и встают скелеты. Встряхивают руками и ногами, проверяя суставы, идут в их сторону. Один несёт молоток, другой катит перед собой тачку, третий волочит лопату. Издалека движутся другие покойники, стучат ногами по шпалам, вращают черепами, щёлкают зубами…  Вскрикнув, Лёшка кинулся наутёк, налетел на Юрку, уронил его, упал сам, живо поднялся и, не разбирая дороги, сиганул в тундру. За ним нёсся Юрка. Петляя между берёзок и болотин, они бежали, пока не показался город. Тогда Лёшка остановился, схватился за бок: под ложечкой кололо.
— Ты чего бежал? — спросил он.
— Думал, за тобой гонятся, — ответил Юрка, задыхающимся голосом. — А ты?
— А я думал: раз ты бежишь, значит, гонятся. Вот хохма. Задурили друг друга.
Лёшка рассмеялся. Юрка улыбнулся. Обернувшись напоследок, они пошли домой.
— Пойдёшь ещё туда? — спросил Лёшка, кивнув головой назад, на мёртвую дорогу.
— Пойду, — с запинкой ответил Юрка и прибавил ехидно: — А то как ты арифметику сделаешь? 




 


Рецензии
Миша! Здоровски!Вам мастерски удалось показать ребячьи опасные проделки, их фантазию, наивность, детские страшилки на фоне взрослых проблем, мёртвой дороги, изломаных людских судеб. Написано так, что веришь каждой строчке, симпатизируешь мальчишкам, переживаешь за взрослых. Лёшка уже родной, свойский мальчишка. Спасибо,Миша. С удовольствием прочитала. С уважением и добром,

Людмила Алексеева 3   08.11.2019 18:33     Заявить о нарушении
Как-то всё хорошо. Впрочем, я добавил, что рельсы были согнуты. Спасибо, Людмила.

Миша Леонов-Салехардский   08.11.2019 18:38   Заявить о нарушении
Миша, прочитайте "Нужно ли любовь расщеплять на атомы? Личное мнение"
Иван Варфоломеев

Людмила Алексеева 3   08.11.2019 22:02   Заявить о нарушении
Вы верные слова нашли, Людмила. О любви. Я бы не смог, да и не стал бы. Сложная тема, если не лгать себе.

Миша Леонов-Салехардский   08.11.2019 22:47   Заявить о нарушении
На это произведение написано 10 рецензий, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.