Украденная любовь

- Кхе-кхе-кхе... – надо же, кашель привязался. Ноги ревматизмом покрутило, на волю  не выберешься, а умудрилась простыть, -  тяжело поднимаясь после полуденного сна под звуки скрипящих пружин старого дивана, ворчала тучная седовласая Варвара.

- Заходите, не заперто, - сиплым голосом, негостеприимно отозвалась она на стук в  окно.

Дверь отворилась, впуская струю весенней прохладной свежести, и вместе с нею  миловидную хорошо одетую немолодую женщину. Гостья инстинктивно прислонила ладонь к носу. Спертый, кислый воздух сырой мрачной комнаты вызвал у нее приступ тошноты, но она усилием воли, глотательным движением подавила этот позыв. Оставив дверь открытой, поставила в угол тяжелый саквояж.

- Ну, здравствуй, Варя! - приветливо улыбнулась она, - Узнаешь меня?

- Пока нет, - уколола хозяйка острым взглядом черных глаз.
И вдруг, в ее сознании что-то промелькнуло, екнуло в груди, опустилось в район  желудка и съежилось там. Не веря себе, неуверенно тихо спросила:

- Таиса, ты, что ли?

- Я, я, сестричка! - обняла та сидевшую на диване Варвару, - Вижу ты не рада  мне,  почему не встречаешь?

- Не могу встать, Тая. Ноги совсем отказывают. Как же ты нашла меня?

- Нашла. Поселок то небольшой. Хозяин твоего бывшего дома подсказал. А как ты оказалась в этой хатенке? Почему дом продала? - сыпала  гостья вопросами,  рассматривая убогое неухоженное жилище старшей сестры: видавший виды диван, застеленная застиранным покрывалом железная кровать, заставленный банками-склянками стол.

- Пришлось продать. Деньги, Тая, нужны были. Сыночка Коленьку от тюрьмы выручала.  Адвокатов дорогих нанимала. Кровопийцы. Деньги взяли, а сына не защитили.  Посадили моего Колюшку.

- Когда же?

- Давно. Более десятка лет прошло, как он первый раз в тюрьме оказался... А недавно  снова туда же загремел.

- Господи, сколько новостей и все нерадостные, - всплеснула руками гостья. - Как же ты здесь с больными ногами? Ни воды, ни канализации.

- Мир не без добрых людей. Заходят иногда. Помогают.

- Вот и я, как только на пенсию вышла, засобиралась к тебе. Ведь после похорон мамы мы с тобой больше и не виделись. Сколько же это лет прошло с тех пор?!

- Немало... Считай, около тридцати, - не сводя с сестры взгляда, ответила Варвара.

- Да, время не стоит на месте, недаром в народе говорят - "Дни идут, недели бегут, а  годы летят".  Хотя и неблизкая дорога предстояла мне с БАМа,  но решила и поехала. Надо же могилки родителей проведать, да и тебя повидать. Нельзя, не по христиански  доживать свой век с обидами. Вот и собралась. И вижу, что не зря приехала, плохо  тебе.

Накинув дорожный халатик поверх платья, загремела посудой с присохшими к ней остатками пищи, Таисия.

- Я сейчас приберу здесь немножко, а ты рассказывай.

- Да что рассказывать, Тая? Сама все видишь, - откашлявшись, смахнула слезу  Варвара, - Как Пети моего не стало, так все и пошло наперекосяк... Отдохнула бы ты что ли с дороги-то?

- Успею отдохнуть. Я же ни на один день в такую даль приехала. Или не примешь?

- Располагайся, если не побрезгуешь. Тебе ведь после городских условий у меня не  понравится. Видно неплохо живешь, Тая. Духами хорошими от тебя пахнет, стрижка у  тебя модная, руки в перстнях, - переведя дыхание, продолжила - А я, Тая, хочешь верь, хочешь не верь, часто лежу и думаю: "Как бы мне с тобой хотя бы разок свидеться?" - Видно кровь родная звала, да и прощения мне у тебя попросить надо бы.

- Давай, Варя, не будем сейчас обиды вспоминать. Ты лучше скажи мне, Петр давно умер?

- Давно, Тая. Когда дом строили, шибко застудился он, воспаление легких подхватил,  мне бы пожалеть, а я все торопила его, чтобы к зиме новоселье справить, - в голосе Варвары слышалась еще не угасшая в ней сила духа, - А он безмолвный был... Доктор больничный ему выписал, но он и дня в постели не полежал, таблеток наглотается - и за работу. Считай, сам весь дом и поставил. И комнаты отделал на зависть людям. Перебрались в новое жилье, а он чахнуть стать - язва желудка открылась. Так и помер молодым. Почти следом за нашей матерью и ушел. А нам с Коленькой дом новый оставил.

- Да, посмотрела я, когда на похороны мамы приезжала - снаружи дом большой красивый, видно, и просторный. Мастеровым Петр оказался. Жалко, что так рано сгорел.

Таисия, пряча взгляд, смахнула ухоженными руками крошки со стола и вымыв клеенку, достала из дорожной сумки пакет с продуктами. Быстро нарезала колбасу, сыр, налила, в вычищенные ею чашки, чай. Помогла сестре, опирающейся на палочку, пересесть к столу. Луч весеннего солнца пробился сквозь запыленное окошко и мягко лег на привезенную гостьей коробку с конфетами.

- Ну, а Николая за что посадили?

- Ни за что, Тая. Ни за что! Оговорили мальчишку. Отца не было, заступится некому, вот на него все и повесили. Еще малой, глупый был. В школе неважно учился, да я и не принуждала его к наукам. Сколько их сейчас образованных от зарплаты до зарплаты перебиваются?! А учителя  за пропуски уроков ругали, меня без конца дергали, поэтому как восемь классов закончил, устроила его в ПТУ на  тракториста учиться... Во дворе голубятню соорудил, целыми днями голубей гонял... С неохотой, но выучился, свидетельство тракториста получил, а вот с работой  у него не  заладилось: то проспит - молодой же был, ночью погулять хотелось, а утром на работу  не разбудишь, то с начальником поругается, вот его и невзлюбили, уволили с работы. А потом, откуда ни возьмись, милиционеры явились, обыск делать. Все в доме перевернули, ничего не нашли. В голубятню пошли шарить. А там кастет какой-то обнаружили, ножичек, да еще часы, кольца, серьги, цепочки золотые... Сказали, что  ворованные. Только я до сих пор не могу поверить, что мой сыночек тогда мог людей грабить. Он же  несмелым рос, все за мою юбку держался. Мальчишки его завсегда обижали: и били, и набедокурят, а на Колю все свалят. Я его даже подучивала - не можешь силой взять, ущипни или уколи чем нибудь из-подтишка. Надо чтоб тебя боялись и не трогали.

- Я помню, как ты бегала его защищать, когда Коля маленьким был, как с родителями ребятишек ссорилась. Может, не надо было, Варя? Пусть бы дети сами разбирались.

- Вот, Тая, и ты туда же. Один ведь он у меня. Как не пожалеть, как не заступится?! И тогда, даю сто рублей, его тоже дружки подставили. Подкинули это золотишко да и оговорили.  Еще и групповую припаяли за разбой, а Коленьку главарем выставили. Дома лишилась, а сыночка не смогла вызволить. - На глазах Варвары блеснули слезы, -  Письма из тюрьмы  хорошие добрые писал. "Не горюй, - пишет, - мама. Я приеду, новый дом построим.  Женюсь, корову заведем. Будешь молочко свежее пить. Ты за меня раньше заступалась, а теперь, как освобожусь, я стану твоим защитником". Пока он сидел, я себя обделяла, в бухгалтерии ведь немного платили, но посылки в тюрьму регулярно отправляла. Не часто, ему же строгий режим присудили... Масло топленое, курево, сладости складывала в посылочку и - на  почту. Да... Отсидел от звонка до звонка. Приехал худющий нервный.

- Так амнистии были. Почему же досрочно его не освободили?

- За правду страдал, - жадно глотая колбасу, вела свой печальный рассказ Варвара, - Он же на тракториста выучился, а ему работу по специальности не давали, заставляли то кирпичи таскать, то бетон мешать, а он не хотел подчиняться, вот надзиратели и издевались над ним: били, в карцер сажали. Бедный мой мальчик сидел по несколько суток в холодной бетонной яме. Рассказывал, что кровью харкал, а еду ему в эту яму один раз в день, словно собаке бросали.

- Жалко парня, - Таисия обратила взор на фотографию, висящую в рамочке на стене, - Симпатичный. На Петра похож. Ну, а когда освободился, женился? Внуков тебе подарил?

- Нет, Тая. Не женился. Я ему присмотрела невесту одну. Вроде неплохая деваха  была, прибегала иногда мне помочь, письма ему писала, а как увидела, что он весь в наколках из тюрьмы пришел, так и стала стороной наш дом обходить. Неказистая, а туда же - нос воротит. Так в девках по сей день и ходит, - громко отхлебывая горячий чай и обтирая вспотевшее одутловатое лицо замызганным носовым платком, возмущалась Варвара.

- Ну а у тебя муж, дети, внуки есть? - завистливо взглянула на сестру, - Смотрю на тебя - красивая, статная стала, глаза материны - темно-голубые, и голос ее - мягкий нежный.

- Есть, Варя. Все как у людей. С мужем на стройке познакомились. Я работала медсестрой, а он бригадиром. Так до самой пенсии  и лечила людей, а муж продвинулся по службе - начальником стал. Два сына, институты закончили, женились, внучки родились. Люблю я их всех.

- И я Коленьку жалела. Как пришел из заключения, начала откармливать его, на работу не гнала, думала пусть отдохнет, сил наберется. Но проходит месяц, другой, а он и не торопится устраиваться. По гостям шастает, неделями дома не показывается. Пришел как-то засветло... Я налила ему борщ. Свежий, с пылу-жару, села  напротив, как сейчас с тобой, да решила завести с ним разговор о доме, о коровке, о которой в письмах писал... А он как вспыхнет, как закричит, да как запустит тарелку с этим борщом мне в лицо.  Пулей вылетел во двор, а я полотенцем  вытираюсь, плачу да себя ругаю, - и зачем к  парню приставать стала, поел бы, тогда бы и поговорили.

- Ой, Варя, какие-то ужасы ты рассказываешь.

- А кому еще все это расскажешь?! В себе держала, а с тобой вот разговорилась... Ну да ладно... Слушай дальше. Забегает он с улицы, а в руках у него сумка какая-то, расстегивает ее на ходу и высыпает на стол перед моим носом ее содержимое. - Вот, - говорит, - денег тебе надо? Иди продай все это и будут у тебя деньги. Хватит тебе и на дом, и на корову, и на машину в придачу.

- А что же там было?

- Не притворяйся, Тая, что не понимаешь: вещи там были драгоценные - одни аккуратно горкой легли, другие по столу и по полу раскатились. Потемнело у меня в глазах. Коленька, - говорю, - а я же не верила, глотку рвала, доказывая всем, что ты не вор. Как же я теперь людям в глаза смотреть буду? И что я отцу на том свете скажу? А он глаза выворотил - "Ах, не хочешь матерью вора быть? Чистенькой хочешь остаться?"- дрожащими руками сгреб это добро в сумку и с горяча выбросил все в уборную. А вскоре его вновь арестовали. Рецидивистом назвали. Но теперь уже адвокатов ему не нанимала. Не за что, да и не за чем.

- Поздно, Варя, ты поняла, какими делами он промышлял.

- Так молодым глупым за решетку его упрятали, а там тюрьма всему и научила.  Расстроилась я. Разбередила душу.

- Выпей таблетку, успокойся, - Таисия достала из сумочки лекарство. - Да пора уже и  спать ложиться, устала я с дороги и от новостей невеселых.

- И то правда.

- А я тебе, Варя, подарки привезла, - открыла саквояж гостья, - полотенце банное, комплект белья постельного.

- Вот и постели его себе на кровати. А я как-нибудь на диване перекантуюсь.

- Варя, еще одно хочу спросить у тебя, - застилая постель, смущенно поинтересовалась Таисия, - Как же так получилось, что Петя, как с армии пришел за мной  ухаживать стал, гуляли мы с ним, в любви друг другу признавались. Мы с ним уже и планы на будущую жизнь строили, и вдруг, ничего не объяснив, он на тебе женился?

- Скажу, Тая. Всю правду без утайки скажу... Гулял-то он, сестренка, с тобой вечерами. А ночь моя была: как простится с тобой, я его хвать за руку, и на сеновал. Охочая я до этого дела была. Да и он молодой, горячий. Ты же, мамкина любимица, совсем юная была, симпатичная да удачливая. Подумала, успеешь еще себе другого жениха найти. А я лицом не вышла - в отца уродилась, да уже и в возраст  вошла. Рожать мне пора настала. В общем, понесла я от Пети, вот и вынужден он был  жениться на мне.

- Так выходит, это не он от меня отказался, а ты его у меня отбила? - округлила глаза  Таисия.

- Выходит, что так, - откашлявшись проговорила Варвара. - Только ты на меня не серчай. Я за свои грехи уже расплатилась. Сполна расплатилась. Ну, спокойной ночи, что ли...

Варвара вскоре захрапела, а для ее гостьи ночь была длинной и бессонной. Услышанное днем, долго не давало покоя ее растревоженной душе.

Утром Таисия молча принялась за генеральную уборку в жилище сестры.


Рецензии
Лидия, очень жизненный рассказ. И соперники среди родственников бывают часто. Я здесь даже даже читал рассказ, как мать с дочерью делили мужа дочери. Жена была моложе на 10 лет, а теща на такое же количество лет старше. И работали операторами на почте, причем одна сменяла другую. А муж был военный. Когда жена поняла, что что-то нечисто, мужу, чтобы спасти и семью и службу - времена были советские, пришлось писать рапорт о переводе в другое место службы.

Иван Наумов   19.08.2018 07:46     Заявить о нарушении
И какие только сюжеты не встречаются в жизни!
Спасибо, Иван.

Лидия Малахова   19.08.2018 10:57   Заявить о нарушении
На это произведение написано 65 рецензий, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.