Азбука жизни Глава 8 Часть 20 Когда радуга сверкае

Глава 8.20. Когда радуга сверкает

Удивительно, сколько можно сделать за два часа, когда на душе сверкает радуга. С утра позанималась с детьми. Первым изъявил желание сесть за рояль Игорёк — своими упражнениями он порадовал родителей.

Но и мы в детстве тянулись друг за другом: я — за Надеждой, а Вероника с Тиной — за мной. Никуда не деться от среды, в которой находишься. Чем дышит окружение, тем и ты невольно начинаешь дышать.

Эдик сидит за роялем, пытаясь увлечь меня своими импровизациями. Но я за последнее время так устала от инструмента, что сейчас мне лишь бы наслаждаться его игрой и приятным обществом, которое в таком составе собирается редко.

Вили с бабушкой иногда перебрасываются восхищёнными репликами, отмечая игру Эдика.

Макс с ребятами уехали сегодня в Сен-Тропе отдохнуть, да и оркестранты Вили решили посидеть в ресторане, отвлечься от искусства. Иногда музыкантам это полезно.

Недолго музыка играла! Эдик уже идёт в наш круг, понимая, что за рояль я с ним не сяду. А может, Николенька жестом его пригласил, что-то задумав?

— Да, Эдуард Петрович, сегодня ты её к музыке склонить не смог.

После улыбки Влада сестричка оживилась. Никто не знает причины, но все с упоением ждут наших словесных дуэлей. Вероника умеет в любой ситуации завести кого угодно, но когда я рядом, она идёт по проторённой дорожке, зная, что нет для неё лучшего соперника.

— Что молчишь? Обдумываешь новый роман или очередную главу старого? Меня потрясает твой первый редактор. Ада рассказывала, что при первой встрече он обычно клал рукопись на окно, давая понять: возможно, он посмотрит…

— Это вопрос, сестричка?

— Вопрос! Тина рассказывала, когда ты принесла свой первый вариант, он сразу взял его в руки и забыл о нашей красавице.

Да, я тоже помню тот момент. Тогда я назвала его наркоманом настоящей литературы. Он привык к мэтрам, десятилетиями приходившим в его кабинет как проверенные друзья, а тут влетает его внучка — если считать разницу в возрасте — и предлагает напечатать свой роман.

— Напрасно улыбаешься, Вероника! Вика тогда впервые переживала, как оценят её труд.

— А ты откуда знаешь, Николай?

— Вероника, успокойся! Он о ней знает значительно больше нас. Только Николаю она доверила свои дневники.

Альбина Николаевна с удивлением посмотрела на бабушку после слов Влада.

— Да, Альбина, я никогда не знала, что в дневниках моей внучки. Она мне их не предлагала почитать.

— А её любящему дядюшке?

— Вероника, дяде Андрею и без дневников хватало дел — постоянно жил в Европе как адвокат.

— А кто тогда на нас санкции накладывает, если все его подзащитные были из России?!

— Вероника, отклонилась! Они и накладывают, а европейские бизнесмены страдают.

— Николай, объясни!

— Это тебе Виктория как экономист объяснит.

— Поняла! Николенька готов что угодно о своей красавице слушать, лишь бы о ней говорили бесконечно. Можно подумать, в этой гостиной нет других женщин, заслуживающих внимания.

— Вероника, это ты начала этот разговор.

— Спасибо, Влад! Вот так он её и в детстве защищал. А эта пантера прихлопнет любого, кто встанет на пути.

— Сама же говорила не раз, насколько Вика мудра, обходя любые рифы.

Все смеются, а Вероника набирает обороты, видя, что привлекла всеобщее внимание.

— Что замолчала, сестричка? Ждёшь поединка? Не будет!

— Да! Если даже Эдик не смог склонить тебя к музыке, значит, что-то с тобой происходит.

— Я, как и все, просто расслабилась и с наслаждением жду твоих стрел в мою сторону.

— О! Молодец! Всегда вывернется и будет интриговать. Так же и с читателями поступает. Если не поставит свою героиню к стенке, глава в её представлении не получилась.

— Потому что скучно для читателя!

— Вот и объяснила свою сущность, сестричка. Как тебя вчера все жалели, даже в интернете. А кто тебя заставлял в этот клоповник погружаться?! Искала что-то для себя, потом побежала к друзьям за защитой. И зачем выставила фото Ксении Евгеньевны?

— Это моё произведение искусства! Я сделала бабушку в цвете. Фото очень понравилось, поэтому и выставила. Если бы не мелькала на сцене, могла бы и своё выставить.

— Нет, Вика! Своё бы не выставила — слишком в известной среде живёшь.

— Из которой, Влад, в советское время выходили руководители государства.

— Не отвлекай! Я другое хотела сказать. Ксения Евгеньевна… Как она пишет под вашим влиянием! Её тексты и это фото невозможно разделить.

— Вероника, хватит! Сама удивлялась её артистизму в школьном театре.

— Тиночка, я не посещал ваши школьные спектакли, но когда увидел Вику несколько дней назад на площади в Сан-Франциско, был потрясён — как и американцы.

— Но и ты, Сергей, сыграл роль полицейского отлично!

— Мария Михайловна, рядом с ней иначе нельзя. Я впервые испытал счастье видеть её в роли актрисы.

— И пожалел, что она при своей красоте, удивительном голосе и виртуозной игре на инструментах отвлекается с вами на экономику.

— Нет, Вероника, Серёжа не это имел в виду. Он сказал, что это лучшая моя роль в жизни. А в замкнутом пространстве мне скучно.

— Да и узко для тебя!

Последние слова Вероники навели грусть, но её уже не остановить.