Первые воспоминания

Когда,   во  сколько   лет   ребенок   начинает    четко   осознавать   себя?  Когда наступает   рубеж,   отделяющий   слияние   сознания   с   окружающим   и   самоидентификацию?
Не    знаю.  Мне   кажется,   у   меня   такое   время   наступило   лет     с  пяти.   До   того   память   обволакивает   меня   чем-то   светлым,  приятным,  теплым...  и   порой   оттуда   я   слышу   мамин  голос   и   вижу  руки,  подхватывающие   меня,   хотя   «меня»   нет,    я   весь   в   этом   тепле   и  свете.   А   потом  –  резко,   вдруг –  я   уже   бегаю  по  двору   за  мячиком. Мы   играем,   нас много,   и   все  мы  –  одна   семья.
У   меня   действительно    большая   семья.   Даже   в   то   время,   когда   был   пятилетним   малышом,  я  не  был   одинок  -  браться,  сёстры,  дяди,  тёти…  Мама  и  папа.   Бабушки,  дедушка…  И  -  Оленька. 
Она  всегда  занимала  особое   место   в  этом  мире.  Моя   сестра  –  двоюродная   сестра,   кузина,   младше   меня  на  год.   Кажется,   я    не   помню  ни  одного  мгновения,  в  котором   не   было   бы   ЕЁ.  Мы    постоянно   были   вместе  –  и   играли,  и   отдыхали,   и   кушали...  Отчасти   это  объясняется   тем,  что   братья   и   сестры    были   ощутимо   или   старше,   или   младше   нас.  Словом,   это  факт   –  Оленька   и   Детство   были   нераздельны.
Время   в   эту   пору  тянется  так    неспешно...   Да   и   не   тянется   -  оно  струится.  Так  много   всего  успеваешь   сделать   –   и   сменить   с   десяток   игр,   наигравшись   в   каждую   до   упада,   и   поспать,   и   разведать   столько   нового,   что   голова   идет   кругом   от   сложности   и   многогранности  мира,   в   котором   живешь.   
Вот   муравьиная   тропка...   и   мы  с  Оленькой   палочками   пытаемся   преградить   муравьям    дорогу,   ничуть   не   задумываясь   над   тем,   что   делаем.  Но   природа   умна,   и   через  пару  минут   Оля   уже   плачет   от   укусов   красных   муравьев.   Да   и   я   бы   не   прочь   разреветься,   но   надо   снять   эту   нечисть   с   себя   и   сестры.    Жалятся   они,  оказывается,  так   больно!   Кто   бы   мог   подумать...   ну что   же,   урок   преподан,   вывод   сделан   и   усвоен.   Больше   мы  красных   муравьев   не   трогали.
А    вот   кузнечик!   Зеленый,  изящный,   с   усиками,   что   так   смешно   шевелятся...  Его   мы   ловили   и   отпускали.   Он   был   жизнелюбив   и   стоек,   в   отличие   от   бабочек,   которых   было   переловлено   немереное   количество!   А   как   же   иначе   –  прекрасные  порхающие   цветы   не  могли   не   вызвать   желания  завладеть  ими.   Кстати,   здесь   отличалась   сестра  –  она     осторожно  подкрадывалась    к  мотыльку,   заносила  ладошку  -  и   вот   уже   живая   драгоценность   у   нас   в   руках!  Мы   склонялись   над   бабочкой,   разглядывали    сплетения   линий,   переходы   цветов   на   крыльях,  мохнатое   пузико,  большие   глаза,   усики...   и   не   догадывались,   что   эта   красота   обречена  нами... Это   понимание   пришло    куда   позже.
А   еще   была  речка,   куда   нас,   правда,   официально   не   пускали,   но мы   нередко   пробирались   к   этому   запретному   плоду,   манящему   зелеными   ивами,   задумчиво   склонившимися    над   быстрой   водой.
  Горные   реки   всегда   холодны,  быстры,   но   мы   знали   место,   где   течение   притормаживалось,    и   можно   было   около   берега   увидеть стайки   рыбок  –  малек   грелся   на   солнышке. Своего   рода   детский   сад   для   рыб.   А   за   ними   широко   открытыми   глазами    наблюдали   мальчик   и   девочка   –   те   же   мальки   рода   людского.  Иногда   мы   пытались   их   поймать,  но   нам   никогда   не   удавалось   сделать   это   – стайка   бросалась   врассыпную   в   те   доли   секунды,  как   рука   опускалась   в   воду.
На   берегу   этой  речки  росли   громадные   лопухи  и  листья   мать-и-мачехи  таких   размеров,   что   диву  даешься.   И   в   этих   лопухах   жили   ... светлячки)))    Мы   собирали   живые   самоцветы   в   баночки,   а   иногда   и   в    кулечком   свернутые   листья   все   тех   же   лопухов.  Они   горели,   переливались...    это     было    чудесное   зрелище.   Помню,   что   мне   всегда    хотелось   сделать   из   них   ожерелье   для   Оли ...   к   счастью,    я   так   и   не   воплотил   эту   свою   мечту,    преимущественно   из-за   того,   что    никогда   не   совмещались   три   слагаемых   ожерелья   вместе. То  у   меня   не   было   иголки,   то   лески,   то   светлячков )))

Прошло  время,  я  стал  взрослым,  но  картины  эти  берегу.   Они -  та  нить,  что  связывает  меня  с  детством.  Классная  была  пора…  незабываемая.   Не  стану  лукавить   -  мне   сильно   хочется,  чтобы   и  Оля   так  же   трепетно   берегла   наши   ивы,  бабочки   да  светлячки.