Я умру на рассвете Гл 4 Смеркалось

Рада и Касилья вышли в холл. Блондинка, смеясь, уже в который раз обсуждала неудачный бросок Эммы, когда девушки подошли к охраннику.

- Извините, я у вас оставляла сумку, - обратилась Касилья к мужчине средних лет.
 
- Сумку? – нахмурился тот, ища очки на столе, без которых зрение его было беспощадно плохо. Поиски были тщетны. – Да, точно. Ваша подруга уже забрала.

- Что? – удивилась Касилья. Повернулась к Раде. Та растерянно пожала плечами. – Ясно. Спасибо.

Охранник отошел к своему столу, давая понять, что ему не до школьниц, потерявших сумку, его ждут дела значимее.

- Это еще что!? – возмутилась блондинка.

- Что не ясно? Кто – то уже забрал мои вещи, - мрачно усмехнулась Касилья и меланхолично махнула рукой. – Давай посмотрим, кто решил меня переселить.
 
Девушки пошли дальше, рыща по всем углам. Они накинули куртки, и вышли из института. Касилья огляделась, и ее взгляд упал за угол, откуда выглядывала сырая, неопрятного истерзанного вида сумка с вещами, которые пострадали не меньше. Девушка подошла ближе, голубые глаза безразлично осмотрели свою вещь. Рада подбежала к подруге и громко охнула, закрыв рот руками.

- Это же твои вещи!

Касилья усмехнулась.

- Кому – то я не понравилась, - девушка помолчала. - Значит, я живу правильно, - и она, подняв сумку, кинула ее в мусорный бак, так как что – либо спасти было уже невозможно. Блондинка снова вскрикнула от неожиданности.

- Что ты делаешь! У тебя больше ничего нет!

- Есть, - соврала девушка. – Все отлично, это лишь малая часть.

Рада неуловимо изменилась в лицо, потом с облегчением вздохнула.

- Это хорошо. Мы выясним, кто это сделал! – горячо провозгласила она.

- Зачем? – спокойно вопросила Касилья, поправляя куртку и неся с собой пакет с спортивной формой после занятий.

- Как это? – удивилась блондинка.

- Это излишне. Что я сделаю? Буду мстить? Как низко, - девушки скрылись за воротами.

Касилья подошла к трехэтажному зданию, где на втором проживала бабушка, и, собственно, она сама. Начало смеркаться. По небу уже поползли, разливаясь, яркие краски, а тени расплылись в очертаниях в предвкушении ночи. Из соседней постройки, не торопясь, вышла знакомая фигура. Касилья остановилась в отупении. Высокий, стройный парень с банданой на взлохмаченных бурых волосах и увешанный браслетами, обернулся. На нем были светло – синие джинсы, клетчатая кофта, завязанная на поясе, белая майка, не смотря на холод, оголявшая накаченные руки, и черные кеды. Он улыбнулся, показав ровные белые, что раздражало своей красотой, зубы, и поспешил к девушке, спрятав руки в карманы.

- Не холодно ли тебе, девица? Не холодно ли тебе, красная? – посмеялся он.

Касилья не изменила каменного лица. Все в нем ее раздражало. Это легкомыслие, неприятные ямочки у рта, разрез и изумрудный цвет глаз, раздражала походка, манера разговора, непонятны ей были и поводы их бесед, как и их суть. Тонкие пальцы казались костлявыми, накаченные руки – хвастливостью. Сколько она помнит свою жизнь у бабушки, он всегда жил здесь, маяча перед глазами. Когда – то в детстве они достаточно близко общались, в то время его бабушка была еще жива. Но он стал меняться, она стала меняться. Этого парня называли «душой компании», но Касилья всегда считала, что он живет для других. Что он актер.

Арон помахал рукой перед глазами девушки и на нее хлынул запах свежести.

- Эй, ты как?

Касилья рассерженно отвернулась и попыталась обойти его.

- Отстань, Арон.

- Ты снова живешь у бабушки? – в неком воодушевлении спросил он.

- Да! – девушка хлопнула подъездной дверью. Арон улыбнулся и громко присвистнул.
Девушка поднялась на нужный этаж, позвонила в дверь и услышала знакомое шарканье тапочек. Дверь со скрипом открылось.

- Здравствуй, солнышко, - лучезарно улыбнулась бабушка высохшими тонкими губами. И эта улыбка была красива, вообще, Касилья считала, что приятная Красота неоспорима у пожилых людей, ведь они – вековые истомы – несут в себе суть прожитого ими времени.

Девушка обняла бабушку и прошла в дом.