0002012. Подвиг на станции Тайга

На картинке представлена визуальная составляющая места ужасного ужаса. Ларек в правом среднем углу, ближе к нижнему.

        Из школьной юности мне запал в душу анекдот, рассказанный
        Юрием Марковичем Костику и Максу про феномена.
        Это когда Максим Юрьевич выпендривался и орал, что он феномен.

              Анекдот такой:
        - Братцы! Я феномен!
        - С чего это??
        – А у меня яйца звенят!
        – Да Вы, батенька, не феномен, Вы  мудозвон!

   Это все было в качестве эпиграфа. А теперь по существу.



   От станции Томск до станции Новосибирск ходит немного паровозов. Особенно напрямую. И ни один из них не минует станцию Тайга. Так было и в наш приезд в лохматом уже году в Томск к Павлу, а нынче уже и Паулю, что скрывать, Чертоффу.
Не помню уже, что делал в наших краях этот залетный фрукт по прозвищу Алчи, но в Томск мы путешествовали втроем. Я, Алчи и Вано.
Сколько провели мы времени в гостях у Пауля, сколько пропили денег и почему, вдруг, решили ехать обратно, неважно, не об этом. Но поехали мы в город на Оби не на автобусе стремительном, а на паровозе. Почему.... не помню я почему. Может из экономии, а может из дури. Что-то в этом плане...
Алчи навязчиво напоминает, что билетов на автобус не было... ну может быть, может быть…
Но на паровоз мы сели на прямой, без пересадки который. В общем, устроились мы в шикарном плацкартном вагоне, выпили по рюмке, по второй... тут водка и закончилась. Но путешествие еще не подошло к концу, а только приближалось к середине, где, по скудным географическим сведениям в голове Альберта Ильи...а, как раз и располагается станция Тайга…

 Как известно, театр начинается с вешалки, а вот в паровозе все наоборот. Все заканчивается санитарной зоной и закрытыми сортирами перед станциями. Так случилось и в этот раз. Как только мы выпили водку, началась санитарная зона перед станцией Тайга.
А, надо вам заметить, Алчи существо нежное и авиационное, не приспособлен его организм к суровым санитарным зонам желдорбардака. В авиации все не так, открыл дверь и поливай с высоты 10 000 метров беспечных землян. Понятно, что есть еще и эстеты, которым, как нам с Вано, вообще все до географических (а может и астрономических, тут я не уверен на все сто) координат памперса. Ведь мы эти паровозы в гробу видали.
Потому, когда паровоз прибыл на станцию Тайга, Алчи уже и прихлопывал, и притопывал, и тянул нас в станционную будку с надписями М и Ж. Мы же, конечно, как сфинксы, были невозмутимы и хотели только водки. Однако ж не чужд нам был и гуманизм. А потому пошли мы на поводу у физиологии Алчи и оказались в станционном сортире станции Тайга.

Тайга станция хорошая, много свежего воздуха, прекрасно воспитанное местное население, Транссибирская магистраль... В общем, достопримечательностей много. Но поезд стоит там недостаточно долго. Минут так 10. Всех местных памятников за это время можно и не осмотреть.
Тем более, из-за этого за…ца, пардон, в общем, нашего дорогого товарища, друга и брата, Алчи, мы уже были в цейтноте.
Потому и решили ограничиться буфетом. Благо он располагался в центральной части платформы стации Тайга, не очень далеко от сортира.
Когда мы втроем зашли в ларек, случилось то, что с детьми случается, когда они впервые видят Деда Мороза. Мы увидели портвейн "Агдам" в бутылках, которые при царе Горохе звали огнетушителями.
Безусловно, в этот момент в небе заиграли скрипки, арфы, флейты и на нас снизошла благодать... в общем, мы стали в очередь.

Однако недостаточно еще в нашем безумном, безумном, безумном, безумном мире гармонии. Так мало, что просто катастрофа какая-то. Миздец просто. И по этой простой причине, когда подошла наша очередь, тётька из громкой станционной трансляции, объявила, что "...бла-бла-бла...поезд... бла-бла... Томск- Новосибирск... бла-бла-бла… с первого пути..." Бла-бла-бла... б... млять! Мало того, поезд тронулся и в самом деле. Это был наш поезд. Именно он отправился с первого пути. Я не очень четко помню, сколько путей на ст. Тайга, но вот тут-то и случился "момент истины", между первым путем этой славной станции и прилавком ее привокзального буфета.
Да, именно между путями и прилавком произошел отбор по параметрам «Ху из ху на станции Тайга и в транзитных паровозах». 

Прошу не путать, момент истины произошел именно там, а  не у домика типа сортир, где администрацией мегаполиса "Тайга энд пригородные пустыри" позднее была установлена золоченная мемориальная табличка с исторической справкой: «...здесь, в далеком 1993 году были и все забрызгали Вано, Александр и, примкнувший к ним, Алчи...», мне писали потом об этом из администрации станционного мегаполиса, когда они проводили торжественную церемонию по влеплению таблички на этом замечательном месте. Ну это, чтобы народ всегда помнил и тропа не зарастала к нашему мемориалу. Не смог, как раз в президиум вызывали.
Лишь одно тут нехорошо. Некоторые могут подумать, что мы были там не для того, чтобы совершить подвиг, а чтобы нагадить в их сортире.
Потому про главное.

Когда паровоз загудел и чухнул, наша очередь к волшебному прилавку, за которым нас ждал сам «Агдам» не подошла. Многие страждущие, не только мы, возжелали «Агдам» в тот момент, но как только паровоз загудел и тронулся, всех, как будто ветром сдуло. Все ломанулись по сусекам своих вагонов.И только трое отважных остались в одиночестве у заветного прилавка!

Не знаю, как на других станциях нашей необъятной родины непуганых железнодорожников, но на станции Тайга тогда все было натуральное. Никаких асфальтовых парапетов, простая, экологически чистая щебенка у рельсов, низкая платформа. То есть вот эту вот херню, которую в вагонах на высоких перронах держат не отстегнутой, на станции Тайга поднимают вверх.
Тем временем момент истины стал усугубляться. Увидали мы невзначай и боковым зрением вдруг все втроем, как проводники нашего паровоза не только достали желтые флажки, но и опускают эти муетени, типа верхние ступеньки.

Сейчас я отчетливо понимаю, что эти желтые долбанные флажки все и сгубили. Видать сработала подсознательная память предков в бошках у Алчи и Вано, вспомнили они, как при посредстве красных, правда, флажков загоняли млядские убивцы их предков, волков позорных, в ямы и под пули... А может миазмы гигиенического сарая станции Тайга так подействовали на испытанных денатуратом и строительством Музея комсомола Украины, стойких и непокобелимых гафовцев, несгибаемых Утюгов... И Алчи с Вано ломанулись к паровозу без "Агдамыча".
Ломанулись они по прямой, как учит инженерная графика, к ближайшей открытой двери и успели проскользнуть в центровые вагоны середины состава, которая как раз проплывала мимо лабаза. Умудрились таки вскочить в такой желанный тамбур прямо перед опускающейся с лязгом ступенькой.

Емнув сверху для надежности всей тяжестью своих телес на эти млядские и железные приступки, звероватые проводницы состава мечты выставили руки с желтыми прапорками в открытые еще, но уже недоступные, двери вагонов. Паровоз, сука, набирал ход. А я стоял в одиночестве перед прилавком буфета на станции Тайга, безуспешно пытаясь привлечь внимание враз омуевшей и окаменевшей продавщицы.
Назревала катастрофа... Я не только отстал от паровоза, но мог остаться и без портвейна.

Так вот. Поезд набирал ход, тетка за прилавком находилась в невменяемом состоянии, душа горела адским желанием портвейна…
Хорошо, что в нашем чукотском поселке не было колхозного рынка. И способности к логике и быстрому счету нам прививали не базарные торговки, беспардонно обвешивая и обсчитывая, а наши дорогие учителя, особенно Юрий Маркович и Николай Сэмэнович, да простят меня учителя гуманитарных дисциплин.
Мгновенно просчитав в голове все варианты возможных событий я пришел к неутешительному выводу, что все они, кроме одного, ведут к страшным последствиям. А именно, я трезвый и одинокий зависаю на станции Тайга на неопределенный срок… И тогда я принял единственное правильное из всех возможных решений… Хотя пошел, надо сказать, на ужасное моральное и духовное преступление… Против себя пошел, можно сказать... Я честно пообещал на продавщице жениться…

Боже мой! До этого я видел совсем мало чудес, но тут оно случилось целиком и полностью на моих глазах. Тетка мгновенно оттаяла, слезы на ее очах обсохли и, не спросив меня ни о чем, она, потупившись и с ангельской улыбкой Мона Лизы, выставила передо мной на прилавок три баллона «Агдама». В ответ, со свойственным мне обаянием, я высыпал перед ней на прилавок всю нашу многократно пересчитанную мелочь. Не мелочась, со всей возможной душевной широтой будущей верной подруги всей моей жизни, тетка тщательно пересчитала гроши до последней копейки, правда очень быстро. Тут я понял, что впереди меня ждет рай долгой и счастливой супружеской жизни, схватил три бутылки «Агдама» в две руки и выскочил на перрон не прощаясь и даже не расцеловав женщину своей мечты напоследок, надо было поспещать на поезд.
Жалею об утраченных на станции Тайга таких невинных, но страстных и необходимых лобзаньях до сих пор, регулярно заливаясь горючими слезами.

Долго сказка сказывается, да быстро дело делается.
Потому, когда я выскочил из ларька, наш славный паровоз еще не помахал перрону на прощание всеми своими колесами. Мимо меня катился предпоследний вагон. Следующий был наш, последний, после которого оставалась только одна возможность попасть в Новосибирск, бежать по шпалам.
Путем утомительного логического анализа, путем мозгового штурма, так сказать, я понял, что либо сейчас, либо никогда и ломанулся к открытому еще тамбуру нашего вагона, заткнутому не всякий случай проводницей.

Общеизвестно, что ревнивее тетьки существа нет, даже если она впервые видит объект ревности и тот ей абсолютно до фонаря. Это я прочувствовал на собственной шкуре, когда подбегал к тамбуру своего вагона. Проводница с такой ненавистью смотрела на меня, что я сразу понял, она уже все знает. О моем предложении руки и сердца другой тетьке из ларька. И этот мой порыв душевного благородства ей так же неприятен, как и я сам. Ничего личного, только воинствующая ревность.
И этот сгусток ревности в форменной проводницкой одежке стоял на поднятой верхней ступеньке тамбура. Я попытался ластивкой руками с «Агдамом» вперед влететь в вагон, но с первого раза мне это не удалось, непреступная скала в железнодорожной форме не дала свободы моему полету. Я отскочил обратно на платформу от упругой проводницы. Мог и под колеса, но в тот раз не сложилось. Видимо иезуитский ум проводницы сообразил, как растянуть мои мученья, и она рванула стоп-кран.
Без сомнения только ради того, чтобы я испил до дна всю чашу яда ее ревности, который она собиралась нацедить по пути к Новосибирску. Вот на что могут пойти тетьки только ради того, чтобы «Агдам» поперек горла встал… Вот как они опасны, эти существа женского пола в человеческом обличии.
Поезд заскрежетал и остановился. Я быстро проскользнул мимо ревнивой бабы, осыпающей меня всякими несуразными проклятиями… Ха-ха, ржунимагу!

Когда я явился с «Агдамычем» в свое купе, там не было никого. И тут мой, набитый железнодорожной логикой мозг просчитал, что мы с паровозом гораздо стремительнее Алчи и Вано. Пока они без огонька, энтузиазма и пешком ломились сквозь вагоны, я уже прибыл на место. Необразованные гении сразу стали бы тут чего-нибудь морозить про четвертое измерение... А вот и нет! Элементарная геометрия.
Представить невозможно, как были изумлены мои верные други, бросившие меня в ларьке на произвол судьбы и уже начинающие стенать о моих неприкаянных скитаниях по Тайге…
Конечно! Они очень обрадовались мне, не «Агдаму» же на столе… После их зажигательных людоедских танцев, а по другому они не умеют, слон на феноменальные места им что ли наступил, оставалось только разлить портвейн и славить мой подвиг во веки веков! Что и случилось.
Аминь всем отважным, а всем дочитавшим слава. Слава КПСС!