Призрак, исчезнувший в трамвае

В субботний день площадь Цюриха была наполнена людьми. Казалось, от них некуда деться. Иногда, конечно, скопившейся толпе приходилось уступать дорогу проезжающим трамваям, раздражающим порою своим неприятным треском колокольчика. Несмотря на то, что день уже клонился к завершению, люди не собирались расходиться, каждый сновал, ища что-нибудь в преддверии ночи Хэллоуина.
Мой сегодняшний день тоже был насыщен, как никогда, наполненный встречами со старыми друзьями, которых я не видела уже давно, с самого выпуска из стен родной школы. Последней, как мне тогда казалось, должна была произойти встреча с бывшим однокурсником по Английскому училищу.
Его звали Труди.
С трудом пробившись сквозь толпу, я, наконец, пришла на трамвайную остановку, где я стала ждать Труди. Через пару минут передо мной остановился трамвайный вагончик, из которого в кучке пассажиров выбрался и мой друг. За полгода разлуки он не изменился: длиннополый кожаный плащ и черный, лайковый цилиндр, рыжие усы, плавно перетекающие в бородку, очерчивающую широкую нижнюю скулу.
Видя, что его уносит толпа, я позвала:
- Труди! Труди!
Он обернулся на звук и увидел меня, просияв от радости. Труди поднял вверх руку и тремя взмахами поприветствовал меня. Дождавшись, пока он подойдет ко мне, и обняв старого друга, пошла прочь от этой набитой людьми, словно банка селедкой, площадь.
- Приятный парфюм! – улыбнувшись и перекрикивая толпу, сказала я. – Но цилиндр в наше время мне кажется несколько старомодным.
- Спасибо! – поблагодарил Труди.
Его улыбка подняла мое не слишком хорошее настроение в этот и без того пасмурный день. С приездом Труди грозовые тучи сильнее затянули небо, и потому было решено пойти погреться в ближайшую от площади кофейню. Немного разговорившись, мы подошли к краю площади, где стало несколько свободней.
Случайно мой взгляд выхватил из толпы идущую навстречу нам Патрисию. Движения её были скованными, словно острой болью, лицо было неестественно белым, как у покойника, и отрешенным от всего, волосы ее, казалось, не причесывались около трех-четырех дней. Старенький, уже потертый временем плащ покрывал её плечи. Я повернулась к Труди и сказала:
- Смотри это же Пэт!
Он посмотрел в сторону, куда я показывала рукой, и мы вместе начали звать её, но она не откликалась. Мне такое поведение до недавнего времени жизнерадостной и всеми любимой Патрисии показалось странным. Оставив Труди, я предприняла попытку догнать её и разузнать, в чем же причина такого состояния, но не смогла.
Патрисия была слишком далеко от меня, да и толпа не давала прохода. На моих глазах, она села в трамвай и уехала. Придя в кофейню и обсудив последние новости, Труди посмотрел на меня и грустным голосом произнес:
- Прости, меня скоро забирают в армию.
- Как? – спросила я. – Разве начинается война?! – небольшой испуг охватил меня.
- Вроде бы нет, - неуверенно ответил он. – Но ты, как будто не слышала о последнем указе Гитлера о всеобщей воинской обязанности. Кажется, что скоро будут забирать даже калек и женщин, лишь бы обеспечить армию людьми.
- Но это же престижно, Труди! – радостно воскликнула я. – Ты же будешь служить на благо родине!
Он, ничего не ответив, грустно опустил глаза и посмотрел в почти опустевшую чашку кофе. На её дне остались только перемолотые зерна, случайно слитые из турки. Я его понимала, ему не хотелось туда, он видел себя здесь, на воле, но не в кирпичных армейских стенах.
Помолчав немного, мы сменили эту не слишком приятную тему и начали вспоминать студенческие годы. За этим милым разговором мы не заметили, как наступил вечер, и за окнами кофейни стемнело. Мы вышли на улицу, уже давно светили электрические фонари на тротуарах, а витрины магазинов и всевозможных кафе светились радужными фонариками, привлекая внимание прохожих.
Я обняла Труди, поднявшись на цыпочках к его острому уху, тихо шепнула:
- Запомни, ты для меня будешь, самым лучшим, желанным и любимым, чтобы там с тобою не случилось!
И не дав сказать ни слова, поцеловала. Сначала он сопротивлялся, но потом сам начал целовать меня, немного наклоняя назад и поддерживая своей сильной рукой. В этот момент грянул гром, который не стал для нас неожиданностью, мне даже показалось, что мы отрешились от всего, что нас в тот момент окружало. Блеснула молния и пошел ливневый дождь, какое-то время казалось, что он капает на всех, кроме нас, хотя мы стояли  на середине тротуара.
Нацеловавшись вдоволь и вымокнув до нитки, мы попрощались, для меня это был самый лучший вечер в жизни. В студенческие годы Труди был моей любовью, да и сейчас ей оставался, но похоже, что заметил это он к сожалению только сейчас. Сейчас он уже имел семью, жена должна была родить ему первенца, как предсказывали врачи, это должен быть мальчик.
На следующий день после ночи Хэллоуина, служанка утром за завтраком принесла мне письмо. На конверте стояли знакомые инициалы. «Мама Пэт! С чего бы это?» - подумалось мне, взяв маникюрные ножницы, я вскрыла письмо. У меня в руках оказался листок бумаги, судя по почерку, мама Пэт писала в сильном волнении, почерк был неровным.
Казалось, человек, написавший его, был сильно чем-то взволнован, или куда-то сильно спешил. На листочке, который я развернула, было слов тридцать, но они поразили меня до глубины души.
«Бедняжка Пэт погибла, - говорилось в этом письме. – Вчера ближе к обеду она ушла на конную прогулку, с которой так и не вернулась. Упала с лошади и свернула себе шею при неудачной попытке спешиться».
Далее подпись и инициалы её матери.
Кроме того, письмо было усыпано каплями чернил и материнских слез. В ответ я отправила письмо, что видела её, садившийся вчера в трамвай, по виду она была жива и здорова. На это мать отписалась мне, что такого быть не могло, ибо в это время она уже была мертва.
Весть о смерти Пэт разнеслась по друзьям достаточно быстро, это была самая горькая потеря для нас всех. Ведь она была центром компании, возле неё постоянно собирались самые разные люди, художники, музыканты. Даже с таким замечательным писателем нашего времени, как Труди, я познакомилась через неё еще в самом начале нашей учебы.
Как потом рассказывала мама Пэт, её впоследствии завалили письмами с соболезнованиями от бывших однокурсников умершей. Их было настолько много, что даже начало казаться, будто бы этими письмами можно будет топить печку.
Что касается Труди, то его все-таки забрали в армию, как бы ему того не хотелось, жена его чуть позже родила сына. Прошло всего полгода, и началась война, Германия напала на Англию, бомбя по ночам Лондон.
Труди героически погиб через два месяца после начала военных действий его, сонного, возвращающегося на военную базу после очередной бомбежки подбили, и он не успел катапультироваться.
А что касается меня? Я так и осталась верна моему дорогому Труди, он до сих пор живет в моем сердце, несмотря на свою физическую смерть, и иногда мне снится. Несмотря на прошедшие годы мне до сих пор немного грустно от мысли, что я пережила самых близких, нужных и любимых мною друзей.
Так я и жила многие годы, почти смирившись со смертью любимого и почти забыв о гибели близкой подруги, пока Пэт вновь не напомнила о себе. Всё началось с каких-то непонятных звуков, ветерков, чьего-то постоянного присутствия в квартире. Однажды, когда я уже заканчивала читать и начинала готовиться ко сну, мне вновь показалось, что сзади кто-то есть.
Я обернулась и увидела дух Патриции, она была одета, как и при нашей последней встрече. Мне хотелось закричать, но не получалось от испуга, я, казалось, потеряла дар речи. Посмотрев на меня, Пэт сказала:
- Прости, что так давно не заходила, меня долго не могли отпустить. Наконец-то я вымолила хоть минутку, чтобы прийти к тебе, про мою смерть тебе наврали, меня прокляли, отомсти за меня, дорогая. – И начала медленно исчезать.
С её исчезновением ко мне вернулся дар речи, я хотела узнать, что она этим хотела сказать, но было уже поздно. Я долго думала, чтобы всё это могло значить, и кто бы мог дать мне хоть один намек на догадку.
На следующее утро я вспомнила, что у Патрисии есть одна драгоценность, которую я с большим трудом выкупила у её родственников. Это была моя личная память о ней, недолго думая, я достала из прикроватного шкафчика шкатулку, в которой держала все драгоценности. Покопавшись немного в ней на самом дне я, наконец, нашла то самое ожерелье, которое когда-то носила Пэт.
Осмотрев его и полюбовавшись тем, как оно до сих пор сверкает на солнце, я решила поехать к одной известной в Германии гадалке и показать ей это украшение. Собравшись, я купила билеты на поезд и уже через сутки была на другом конце страны, стоя на пороге приемной и стуча в толстую, деревянную дверь.
Примерно через минуту передо мной появилась черноволосая женщина, с худыми, как две тонкие ниточки губами, на вид ей было около сорока. Тщательно осмотрев меня с ног до головы, она немного простуженным голосом произнесла:
- Проходи, я ждала тебя.
Она провела меня в темную комнату с зашторенными окнами и двумя восковыми свечами на лакированном столе. Кроме свечей у неё была старинная, похожая на средневековую книга с обложкой из кожи и пергаментными страницами. Широким жестом она предложила мне сесть и, подав белую кофейную чашку, стоящую слева от неё, произнесла:
- Выпей!
Потом взяла из моих рук, повернула её к свету и начала рассматривать гущу, оставшуюся после кофе.
- Вижу, прокляли твою подругу, - задумчиво произнесла она.
- Да, но я не знаю кто.
- Дай мне, пожалуйста, ожерелье, которое ты привезла с собой.
Я послушно достала и положила драгоценность перед ней на столе. Она, медленно взяв и рассмотрев его, сказала:
- Во всем виноват один молодой человек, который подарил ей это ожерелье. Он долго ухаживал за ней еще с тех пор, когда она начала учиться в училище, стоило ей вернуться в город на каникулы, и он не давал ей прохода. Он даже сделал ей предложение, но она отказала, сказав, что любит другого. Долго думая, как же отомстить ей за неразделенную любовь он, наконец, решил подарить ей это заговоренное ожерелье.
И тут мне стало всё понятно, ведь она сама мне рассказывала об этом, теперь мне стало ясно, почему бедная Патрисия начала так быстро слабеть, а потом и вовсе погибла из-за глупой неосторожности. Положив его снова на стол, гадалка начала водить руками над украшением и невнятно что-то шептать. Минут через десять, она отдала его мне со словами:
- Верни его обратно тому, кто сделал этот подарок.
Вернувшись домой и передохнув от переездов, я пошла к настойчивому ухажеру своей подруги. Слава Богу, он, пытаясь забыть трагедию всей своей жизни, переселился в другой район города. После трагической гибели Пэт, мы виделись достаточно редко, а последние пару лет вообще не встречались. В надежде, что он не сменил свой адрес, я подошла к его дому, положила на пороге ожерелье и постучала.
Отбежав за угол, я начала следить за тем, возьмет он его или нет? Он открыл дверь, осмотрелся и, никого не найдя, начал закрывать дверь, когда увидел под ногами этого подкидыша. Его обескураженное лицо мне не забыть до конца дней своих. Пристально посмотрев на ожерелье и немного подумав, он все-таки поднял украшение и, еще раз осмотревшись, закрыл дверь.
Прошло около двух месяцев, и ко мне в гости пришла моя старая подруга, разговорившись, она рассказала мне, что этот парень все-таки умер. От сердечного приступа. Видимо подействовал заговор гадалки, а может…