Идеальный гражданин образцово-благополучной страны

Я не был на той войне. И на других войнах здесь, тоже не был. Тем более, что это и не войны вовсе. По крайней мере их у нас войнами не считают. Да и считать не имеет смысла, потому что этих терактов и обстрелов было уже столько, что все и не упомнишь. Не называть же каждый ракетный обстрел и стычку с арабами в Газе, длиною в две-три недели, войной.
И то сказать, если все эти стычки в Газе назвать войной, тогда придется выплачивать совсем не детские суммы семьям погибших солдат и компенсации погибшим от арабских ракет.
А с деньгами у нашего правительства всегда проблема-самим еле хватает.
Короче, называйте все это как хотите. Можно и войной, потому что наше правительство решило все эти стычки объединить в одну большую войну с террором.
По нашим понятиям всю эту войну я до сих пор провел в глубоком тылу, охраняя въезд в один из богатых  городков на юге.. И даже если бы попросился на передовую, то в лучшем случае меня  взяли бы на кухню по причие старости и болезней. Меня и так нигде раньше не брали кроме охраны или уборки. Спасибо и на том. Сначала не брали потому, что я был для них умным и слишком образованным.
А теперь еще старый и больной. Благодаря двум последним качествам уборка тоже отпала и осталась одна охрана.
Во время войны и в перерывах между ней я жил так же, как и в мирное время, которое от военного отличается почти так же, как наше лето от нашей зимы:
Днем отсыпался в своей комнатушке, которую вернее было бы назвать клетушкой, просыпался от жары, пил воду, лез под душ, отгоняя усталость и отупение, блуждал по интернету, что-то пытался накропать, но удавалось мне это довольно редко.
Во время сирен я уже не выходил на лестничную клетку, а спал или сидел за компьютером-моим окном в мир.
Ночью же как всегда охранял въезд в небольшой религиозный поселок, со всех сторон окруженный арабскими деревнями. Из оружия-газовый балончик и радиотелефон для связи, если возникнет необходимость вызвать подмогу.
За мою бытность тут во время войны, арабы приходили на наш пост раза три: с железными прутьями и колесными шинами. Железные пруты они держали для ближнего боя, зажженные шины кидали подойдя на среднюю дистанцию, а с дальней кидали камни.
Обычно в таких случаях дорогу им перекрывали полицейские джипы, а в случае необходимости на усиление прибывали спецподразделения полиции и солдаты-пограничники.
На самом въезде нас было четверо: двое охранников и еще двое патрульных на машинах, но тоже без оружия.
Главная проблема заключалась в том, что выйти на нас, причем неожиданно, можно было отовсюду в этой округе.
При желании, нападавшим не обязательно было даже приближаться к нам: они могли открыть огонь из темноты или в  лучшем случае, забросать нас камнями из-за кустов, и так же спокойно скрыться в темноте.
Нередко по ночам из соседней арабской деревни были слышны выстрелы из пистолетов и даже автоматные очереди. Но стреляли часто и помногу. Семьи у них большие и поэтому постоянно то свадьба, то разборки, то тренируются в стрельбе, а то может просто пострелять хочется.
Утром, охранник, дежуривший в местной школе, находил на школьном дворе и в коридорах школы сплющенные пули.
Стреляли обычно глубокой ночью, а под утро арабы молились, и моэдзина было слышно так, как-будто мечеть находилась в самом центре еврейского поселка, то есть-кругом..
И вообще такое впечатление, что арабы здесь кругом.  Нет в Израиле еврейского города или поселка, чтобы впритык к нему не было арабской деревни.
Полиция в арабские деревни заезжать не рискует, но с нас спрашивает строго, если вдруг обнаруживает поблизости арабскую машину, уже не говоря об арабах заехавших в поселок - это вообще Ч.П.
Официально, арабов с израильскими удостоверением личности не пропустить в еврейский поселок являлось нарушением закона. Но кроме закона есть еще всякие поправки к законам и устные распоряжения, которые дает нам наше начальство.
По закону мы не имели права пускать или не пускать в поселок одних, потому что они евреи, и не пускать других, потому что они арабы. Но мы именно так и поступали.
Арабы проклинали нас, плевали в нашу сторону, угрожали, иногда выскакивали из машины и бросались на нас с железными прутами.
Мы ко всему этому если не привыкли, то приспособились. Пусть проклинают нас хоть до посинения. Сила все равно как-бы на нашей стороне. Правда если выскочат из машины, тут всякое может быть... Но, слава богу, до сих пор обходилось. Они ведь тоже понимают, что ранив или завалив охраника, они навлекут беду на всю деревню. Да и мы тоже, если позвоним в полицию, они через две-три минуты будут уже здесь. Какие наши расстояния?!
Так что выскакивали больше пошуметь.  Знают, что ничего из этого не выйдет- полиция всегда была и будет на нашей стороне и как всегда  закрывала глаза на эти безобразия, так и в очередной раз закроет.
Честно говоря, лично я не слишком полагался на полицию. В жизни вообще можно полагаться только на себя, особенно в чужой стране, в которой ты ко всему оказался еще и между двух огней.
Поэтому я насобирал камни и аккуратно уложил их в несколько кучек, так, чтобы моя артиллерия всегда была у меня под рукой: возле нашей будки, под деревом на  лужайке обе стороны от въезда.
Гораздо хуже было с планом  отступления в случае непредвиденных ситуаций, потому что и бежать здесь некуда. До школы и культурного центра- одинаково далеко, а это ближайшие к нам места где можно укрыться от ракет в случае очередного обстрела.
Есть еще подземный переход через автомагистраль, соединяющий арабскую деревню и религиозный еврейский поселок. Это самое близкое к нам укрытие.
 В принципе, добежать можно. Но  для этого необходимо уложиться в сорок пять секунд.
Мне это не под силу, так что и бежать нет смысла. Остается только стать фаталистом. Да и то сказать, в ночное время в этом убежище можно встретить кого угодно, от шакала или бездомной собаки до человека.
Так что если уж решил спрятаться в этом бомбоубежище, то балончик с газом должен быть в руках, потому что в переходе хоть и стоят камеры, но иди знай, кого там встретишь: человека или зверя а может и того и другого в одном лице.
Несколько раз мне доводилось посреди ночи спускаться в переход, когда у нашего начальника начинался очередной приступ бдительности. На случай встречи с бродячей собакой я выставлял вперед одну руку с намотаной на нее майкой или какой другой тряпкой, а другой  готовился сломать зверю хребет как только он вцепится зубами в материю намотанную на мой кулак.
В темноте нужно быть готовым ко всему.
Хуже всего дело обстояло с туалетом, потому что оправлять естественные надобности приходилось в посадке, где ты открыт со всех сторон и когда менее всего защищен. Перется в темноте в школу не хотелось-ко всему тут еще полно змей и прочей живности типа скорпионов. 
Поэтому я старался не пользоваться туалетом на свежем воздухе, а для этого почти не пил и на работу приезжал с пустым желудком-как перед боем.
Честно говоря, мне не хотелось ни воевать с арабами, ни охранять вырожденцев живущих в поселке. И те и другие одинаково чужие для меня. Внешне, в поведении, в разговоре и мыслях они похожи как братья-близнецы. И те и другие хотят все только для себя.
Но деваться мне от них некуда и ничего другого мне не светит в силу возраста, безденежья и отсутствия связей.
Когда эта чертова очередная война закончится, я смогу удобно усевшись в пластиковое синее кресло,  писать свои вирши и опусы во время работы.
По сравнению с прежними войнами все вроде бы гораздо лучше: большинство выпущенных из Газы ракет сбиваются.
Хуже все только для нас, потому что нам нечем защищаться. Из оружия один газовый балончик. Пистолеты забрали после того как охранники стали сходить с ума от безденежья, бесправия и отсутствия каких-либо прспектив на будущее. Ребята просто начали валить из табельного оружия банкиров, адвокатов, надоедливых жен и вообще всех, кто по их мнению был виноват в их бедах.
Тогда оружие отняли у всех, все остальное оставив как есть.
Единственное новое заключается для нас в том , что теперь, для того, чтобы работать в охране, нужна еще и справка от психиатра. При такой жизни получить эту справку будет не легко.
Я не был ни на этой войне, ни на предыдущих...
Мне вполне хватило той армии, с ее тупыми прапорами и опустившимися офицерами, с обкуренным быдлом и садистами в казармах.
То, что армия здесь совсем другая, меня совсем не вдохновляет. Что я должен здесь защищть? Свою клетушку под крышей в старом доме? Свою нищенскую зарплату и скотское существование? Или может быть виллы этих уродов из поселка?
Я не был ни на этой войне, ни на предыдущих...
Но чтобы погибнуть здесь, не обязательно находиться в армии или в полиции.
Достаточно быть охранником на входе в магазин, не говоря уже о железнодорожной станции или даже просто пешеходом на улице, а то и просто пассажиром автобуса.
Отличие только в том, что у охранника больше времени и шансов, чтобы погибнуть.
Ежедневно мимо и через тебя проходит и проезжает масса народу.
Поначалу ты внимательно отслеживаешь входящих: если у арабки приехавшей на прием к врачу туфли на высоком каблуке, то меньше вероятность, что она террористка. Если же она террористка, то первый, кого она попытается ударить ножом или взорвать, будет именно охранник.
Начальство и хозяева фирмы от которой я работаю постоянно грузят мне мозги по поводу ответственности в нашей работе и о том, что от нас зависит жизнь безопасность жителей поселка.
Я и мои товарищи на входе-это первая линия обороны, на которую посылают всегда тех, кого не жалко. Пушечное мясо. На твое место всегда найдут других.
Если честно, то мне плевать на них и их безопасность. Если у меня такая ответственная работа, так и платите мне соответственно или хотя бы относитесь ко мне как к человеку.
Это за оскорбление полицейского можно схлопотать срок. А на охраннике может оттянуться любое местное ничтожество: спорить, возмущаться, жаловаться, поучать...
Мне противно  рыться в чужих сумках, но приходится, потому что  за нами постоянно следит начальство.
Я бы с удовольствием заехал бы всей пятерней по одной из этих самодовольных рож, особенно хозяина фирмы или кого-нибудь из его шестерок, которые считают, что делают нам одолжение тем, что держат на этой работе.
Для чего я все это пишу? Да так, выпустить пар. Ничего ведь все равно не изменится. У меня одна просьба: не давать мне советов о том, как жить и воздержаться от оценок.
Оценки типичны, а советы банальны: поискать другую работу, другую страну, изменить свое отношение к жизни... Зачем мне такие советы, а тем более оценки людей никогда не бывавших в моей шкуре?
Я здесь не потому, что люблю Израиль, а от безвыходности.
Израилю не нужны ни ученые, ни инженеры, ни учителя, ни врачи.
Правящим страной ефрейторам, имеющим немалое сходство с центральноамериканскими хунтами, нужны только они сами и их собственное благополучие.
Ты для них чужой, ты для них вообще никто.
Они знают, что их никто не любит и кругом ненавидят. Поэтому они всех боятся и прикрываются такими как я.
А у меня нет выхода.
Раньше хоть оружие было, а теперь и этого нет.
Но если не брать в расчет меня и таких как я, то все просто идеально!
Это в прежние годы все абсолютно было закрыто во время ракетных обстрелов из Газы и никто из тех кто жили на расстоянии досягаемости хамасовских ракет не могли быть уверены в собственной безопасности.
Теперь совсем другое дело и все как всегда когда нет войны:  открыты кафе и рестораны, не говоря уже о магазинах. Даже бассейны и спортивные залы работают как обычно. На пляжах  людей может и меньше чем всегда, но не намного.  В это время вода в Средиземном море доходит до плюс тридцати. И медузы в этом году ушли от израильских берегов раньше обычного. Благодать, да и только.
Перед работой можно заехать в спортзал и потом еще поплавать в бассейне. А если не получается до работы, то после можно съездить на пляж-смотря какая погода и обстановка.
Это не то что раньше, когда чуть-ли не каждый день автобусы взрывали да и на улицах взрывов хватало.
Страх конечно есть и теперь, но уже совсем  не такой, как в прежние годы, когда у нас не было ни "Железного купола", ни забора. Благодаря "Железной шапке" теперь можно жить так, как-будто ничего не происходит. Почти.
Правда ночью, да и днем, тоже,  слышны удары от ракет и снарядов. Кого-то, совсем рядом, бьют и бьют нещадно. У нас погиб ребенок, а у них счет погибших детей идет уже на сотни.  А вообще убитых- на тысячи.
Но они сами виноваты, потому что стреляли по нам ракетами и рыли под наши города тунели.
И вообще, какое нам дело до них?
Для нас главное, чтобы нам жить не мешали.
А им - никто не виноват! Они сами во всем виноваты! И я,  тоже,  сам во всем виноват,  потому что сюда меня никто не тащил,  потому что мне здесь плохо,  но я не уезжаю.  Потому, что я стар и ехать мне некуда. Потому,  что у меня ничего нет. Я сам во всем виноват и никто мне ничего мне должен.  Обо мне можно не беспокоиться,  потому что деваться мне некуда и я не сбегу.
Именно по этой причине я и являюсь идеальным гражданином образцово-благополучной страны, с которым можно абсолютно не считаться, который будет работать за гроши на своих хозяев за неимением ничего лучшего, но который никогда и никуда не сбежит.   


Рецензии
а я думала, что всё не так. Мне очень вас жаль, чисто по-человечески. мы нигде никому не нужны. Там у вас проскочила строчка-...я собрал камни... Да, время собирать камни. Живите долго , пусть дух не покидает вас .\как же вы там оказались.

Касабланка 2   23.11.2014 20:59     Заявить о нарушении
Касабланка, я тронут вашим сочувствием. Спасибо вам. Однако поверьте, еще неизвестно кому больше не повезло, мне или тем, среди кого мне приходится жить.)

А как оказался? Совратили меня - сделали евреем и вот я здесь, меж двух морей и двух озер.)

Изя Вайснегер   28.11.2014 00:37   Заявить о нарушении