Художник и ноябрь

Тщедушный свет, едва пробившийся сквозь запылённое окно, уткнулся в занавески и слез на подоконник, будто устав от своего долгого пути, решив немного отдохнуть. Затем по батарее, скользнув на пол, растёкся по комнате — не светом, а бледной дымкой, напоминающей разбавленное молоко.

В этом улавливалось что-то хрупко-символическое: этот свет, как, впрочем, и день, обещали быть тусклыми, неопределёнными, пустыми. После Покрова природа словно замирает на время — ни осени уже, ни зимы ещё. Будет дождь или снег? Неизвестно. Но в самой этой неопределённости есть своя правда: жизнь тоже часто похожа на такую дымку — не чёткие линии, а размытые очертания, не яркие краски, а полутона. И всё же в этом есть своеобразие — тихое, почти неуловимое.

Дел много… За что браться? Вот в чём вопрос. Так и пролежишь всё утро, глядя в потолок и убеждая себя, что ещё пять минут — и точно встанешь. А когда наконец поднимешься, приведёшь себя в порядок, посмотришь на часы — полдня как не бывало.

Встаю за мольберт: есть желание дописать старую работу, вдохнуть в неё жизнь, завершить то, что когда-то так воодушевляло. Но не тут-то было: за окном вдруг темнеет, и дождь начинает сеять по крыше — монотонно, настойчиво, будто нарочно сбивая настрой. Свет гаснет, краски теряют глубину, а тени ложатся неровно. Включишь лампы — цвета уже не те: холодные, плоские, без души.

Начинаешь ворчать, злиться на себя: целая весна была, да и лето тоже — сколько светлых дней, сколько возможностей! А я всё себя искал: то сюжет не тот, то вдохновение ушло, то погода не располагает. Что делать, вдохновение — капризный гость, который сам решает, когда явиться на свет и предстать пред тобой. А откуда его взять, если не работать? Оно с неба не свалится, не постучится в дверь.

Вдохновению нужно движение. Нужно заставить себя сесть, взять кисть, провести первую линию — пусть кривую, пусть неуверенную, сделать первый мазок, а лучше вообще заполонить ими всё белое пространство. И вот тогда, незаметно, потихоньку, оно и придёт: сначала робко, потом смелее. Ты уже не думаешь о нём — ты просто пишешь. Не успеешь оглянуться, как картина готова, будто сама собой сложилась.

Смотрю на холст — он ждёт. Ждёт прикосновения кисти, цвета, мысли. Дождь за окном всё стучит, но теперь он не мешает, а, кажется, даже помогает — задаёт ритм, убаюкивает лишние тревоги. И я решаю: хватит ждать. Беру кисть, провожу первую линию — неровную, смелую, живую. И чувствую, как внутри что-то откликается: вот он, момент. Начинается работа.

Чего говорить, упустил свет — дождался ноября. А он сер, как мышь: что с него возьмёшь, кроме этой всепроникающей серости? К пяти часам уже смеркается, и день будто съеживается, скукоживается, не успев толком начаться. Какая тут живопись? Всё в одном цвете — сером, тусклом, лишённом глубины.

Да ещё и дождик — какой-то ленивый, нудный. Он не льёт, а именно сеет: монотонно, настойчиво, будто специально подготавливает почву к снегу, а следом — к заморозкам. И снег, конечно, должен лечь на мокрую землю — так положено. Тогда и зима установится, но не сразу, а в три зазимка, как издавна заведено: первый — пробный, второй — покрепче, третий — окончательный, когда уже ясно: вот она, зима, пришла всерьёз и надолго.

Эх, ноябрь, ноябрь… Тебя и правда можно назвать «ночью года». Декабрь хоть и короче днями, но в нём больше солнца — особенно когда подморозит. Снег кругом белый-белый, искрится, переливается, а Новый год уже «на носу» — и от этого на душе как-то светлее. Куда веселей ноябрьской серости, куда радостней.

Сажусь читать — это теперь моя главная отрада. Забираюсь в любимое кресло, укутываюсь пледом, включаю лампу — её свет создаёт маленький островок уюта посреди ноябрьской хмари. Достаю очередную книгу о художниках и с головой погружаюсь в описание нелёгкой жизни очередного живописца: его поиски, сомнения, прозрения, открытия…

За окном темнеет всё быстрее. Дождь постепенно меняется: сначала превращается в крупу — жёсткую, колючую, потом, хоть и мокрый, но уже снег. Он падает на землю — медленно, нерешительно, будто пробует её на ощупь.

Ну что, зима пришла? Как думаете? Нет, скорее, это первый зазимок — всего лишь намёк, предупреждение. Сколько их ещё будет? Неизвестно. Это ноябрь — от него постоянства ждать не приходится. Он словно проверяет нас на стойкость: сможешь ли найти красоту в сером, радость в тишине, вдохновение в ожидании?

Смотрю в окно, где снежинки кружатся в последнем свете дня, и думаю: а ведь в этой неопределённости тоже есть своя прелесть. В этом «ещё не зима, но уже не осень» — в этой тонкой грани, где время тормозит и застывает на перекрёстке, давая нам шанс остановиться, вдохнуть глубже и увидеть что-то важное — то, что в суете лета оставалось незамеченным.

                Ноябрь 2014г))