Обитатель форта

Сумерки наступили рано, наравне с ночной октябрьской прохладой, сегодня в преддверии Дня всех святых, я, как обычно, гулял до позднего вечера, преодолевая крутые каменистые склоны сопки неподалеку от моего дома. Как и в предыдущие вечера, я взбирался на самую вершину, чтобы полюбоваться городом, залитым вечерними огнями и предаться философствованию о жизни.
Вокруг не было ни ветерка, казалось, что родной Владивосток был в преддверии очередной бури, которые он переживал не единожды за полуторавековую историю. Со стороны кустов послышался тихий, почти незаметный плач, преодолев живую изгородь, я спустился в небольшое углубление и увидел перед собой вход в форт, заросший высокой травой, который не замечал раньше.
В последних лучах солнца у самого входа в форт, я увидел призрачную фигуру в старомодном платье с пышной юбкой, какие носили в начале прошлого века. Всхлипывания ее стали громче, платком она утирала текущие по лицу слезы, набравшись смелости, я подошел к ней, чтобы узнать можно ли ей чем-нибудь помочь, но в этот момент фигура исчезла.
Собравшись с мыслями и достав карманный фонарик, посветил им в коридоры форта, лучи света не доходили до их конца. Я давно интересовался историей города и разными народными байками о таких местах, и потому, с одной стороны, мне было интересно туда заглянуть, а с другой…
Переборов все первобытные страхи и следуя своему любопытству, я все-таки переступил порог форта. Присутствие людей без определенного места жительства сразу бросался в глаза в виде дурно пахнущих мочой матрасов и летающей вокруг них стаи мошкары. Я прошел чуть дальше, прохладой подземелья встретили меня стены форта, и чем дальше приходилось спускаться, тем холоднее было.
Обстановка вокруг была плачевной: облупившаяся краска на стенах, временами выбитые кирпичи валяющиеся тут же под стенами. Небольшие покосившиеся стеллажи с какими-то документами, большая часть труб систем отопления была спилена и сдана на металл похоже еще в лихие девяностые годы. Удивлял цинизм жителей: то, что могло стать достоянием культуры, было разграблено под корень металлистами и черными копателями.
Спустившись немного вниз, я заметил на краю обрушившейся лестницы, что-то блестящее, когда подошел и рассмотрел, то понял, что это было старинное золотое кольцо, попытавшись его поднять, сделал одно неверное движение, и оно улетело вниз.
«Черт! Без веревки тут не справится!» - подумал я.
Пришлось вернуться домой, надеть стилы, которые всегда носил в походы, взять крепкую веревку подлиннее и второй фонарик на случай, если первый погаснет. Придя на место, закрепил веревку одним концом за небольшой кусочек водопроводной трубы, который еще не спилили на металл, второй вокруг своей талии и начал спускаться вниз за кольцом.
Спускаться пришлось долго, около трех или четырех этажей вниз, поочередно осматривая каждый, но кольца ни на одном из них не было, на каждом из них была разрушена лестница, будто кто-то очень не хотел, чтобы сюда спускались посторонние.
К концу моего спуска стало тяжело дышать, видимо, слишком низко я спустился и потому, как неподготовленному человеку, начало спирать легкие. Собрав последние силы в кулак и осмотревшись вокруг, я понял, что стою перед завалом, состоящим из кирпича и ступеней, и дальше хода просто нет, хотя когда-то давно, еще при царе батюшке, он существовал.
В правом углу прикованный кандалами к стене сидел в полусогнутом состоянии скелет, от неожиданности я испугался, когда пришел в себя, подумал:
«Видимо, когда-то здесь были казематы».
Военная форма моего нового знакомого почти истлела, но по ее остаткам было похоже, что это форма большевиков, носимая во время революции, посветив в его сторону, я заметил, что рядом со скелетом что-то блеснуло. Подойдя ближе и присмотревшись, мне стало понятно, что это золотое кольцо, подняв его, подумал:
«Тебе оно все равно не пригодится».
Посмотрев немного в сторону, заметил, что рядом с ним лежит буденовка, я тихо хохотнул, что отдалось гулким эхом, и вновь подумал:
«Не истлела же еще».
Наведя фонарик на кольцо и еще раз порадовавшись тому, как блестит золото, положил его в карман и начал подниматься на поверхность.
***
Придя домой утром, я рассмотрел кольцо под лупой, оно оказалось обычным, без каких либо гравюр. Долго мне пришлось думать, что же с ним делать,:оставить у себя и носить, как украшение, могут украсть, золото было чистейшим, а потому кольцо увесистым. Сдать в ломбард? Но что я буду там говорить? Нашел? Отец оставил, как наследство, или какой-нибудь прадед? Могут и не поверить.
Не найдя, что же с ним делать, я отправил его подальше от людских глаз, оставив его до «лучших» времен. Проспав весь день, я проснулся поздним вечером от непонятного шепота, будто кто-то шептал: «Верни кольцо! Веернии кольцо!..» открыв глаза, я так и не понял, кто это шептал, ведь дома не было никого, кроме меня. Следующие три ночи, я не мог спать спокойно, в доме открывались и закрывались сами собою двери, окна, по дому гулял сквозняк.
И каждый раз я слышал одно: «Верни кольцо!». Не выдержав на третий день, я попытался вернуть его, вернувшись в форт, но не смог этого сделать. Проход к лестнице был завален кирпичами и кусками бетона, видимо, старые перекрытия не выдержали давления времени и обрушились.
Проспав остаток дня, устав после трех почти бессонных ночей, я проснулся от шороха, будто рылись в моих бумагах, что-то продолжительно ища, когда, наконец, открыл глаза, то не сразу поверил в реальность происходящего.
За моим столом в лунном свете стоял солдат одетый по форме образца 1917 года, по виду она была зимней: длиннополый тулуп, погоны на плечах, фуражка, одетая на голову немного криво, кирзовые сапоги до колена и теплые штаны с черными полосками по бокам штанин, на левом плече висела винтовка. Он что-то искал в моих бумагах, видимо уже не первый час, все повторяя: «Ну, где же оно!».
Придя в себя, я спросил:
- Кто вы?
Он повернулся на мой голос, на груди висел железный крест, видимо, награда за участие в Великой войне.
- Смерть твоя! – злорадно ответил он.
- О чем это вы? – не понял я.
- Ты и, правда, не понимаешь о чем я? – подозрительно спросил он.
Я ошарашено покачал головой, после недолгого молчания он сказал:
- Вчера вечером ты забрал одну вещь, которая должна принадлежать только мне!
Я вспомнил о кольце и начал понимать, кто пришел ко мне, но старался не подавать вида, он наставил на меня свою винтовку:
- Говори, где кольцо? – его голос звучал угрожающе.
- Не брал я вашего кольца!
- Не делай вид, что не знаешь, о каком кольце идет речь, вчера в форте, где ты провел всю ночь, лежал скелет в углу перед завалом. Помнишь? – я покачал головой. – На одном из пальцев его поблескивало кольцо, которое ты посмел забрать с собой.
По его лицу, излучающему злобу, я понимал, что если не признаюсь, где лежит сокровище, то могу погибнуть. Не дожидаясь моего ответа, он крикнул:
- Где кольцо, я тебя спрашиваю?!
- Там, - сказал я и указал на один шкафов.
Он залез в него, с минуту порывшись, обнаружил там кольцо, поднеся его к свету, призрак с лаской посмотрел на него.
- От любимой, - начал он мыслить вслух. – Бедная женщина, не дождалась, моего прихода, а ведь еще чуть-чуть, и мы бы победили, я и мои сослуживцы были уверены, что белое движение победило бы, и не было бы того террора, который устроили красные. Когда меня схватили и сделали узником форта, ей передали, что я мертв, даже выдали соответствующие документы, три дня безутешных рыданий привели к самоубийству. Но, умерев от голода длительной и мучительной смертью, я смог воссоединится с ней на небесах, - потом повернулся ко мне. – А ты, жалкий смертный, посмел забрать у меня последнюю память о моей любимой – и, наставив на меня винтовку, продолжил. – За это ты поплатишься кровью.