Минное поле

- Серег, дай прикурю?
- На. Лех, слышь? Как ты можешь смолить сразу после полосы? Отдышись, легкие посадишь.
- Ниче, сойдет. Зато кайфово!
- Смотри, кусок тебя в группу «Здоровье» укатает с душками твоими вместе.
- Не боись, прорвемся. Не сегодня - завтра мелькнет красный и в бой.
Серега хмыкнул и пожал плечами
- А если нет? Побежишь?
- Неа, отверчусь.
Утренний ветерок шуршал в листве, заползая под камуфляж. Прохлада была кстати;  весеннее солнце уже стояло достаточно высоко. Сквозь крону тополя пробивались лучи. Золотые зайчики танцевали на асфальте.
Леха швырнул окурок во вмурованный в асфальт зиловский диск и встал.
- Пошли, смертнички. Строиться! Повторять не буду. Кого на счет пять не увижу в строю, будет до отбоя на очках умирать. Раз!
Душки в необмятых еще камуфляжах, повскакивали с лавки, на ходу швыряя окурки в импровизированную урну. Словно мальки в банке солдаты сталкивались и бестолково суетились внутри периметра курилки. Но на этот раз успели все. Учатся помаленьку.
- Все, повел на занятия своих!
- Давай, Леха! У меня стрельбище по плану.
- Удачи!
- Ага!
- Шагом...
Душки напряглись, подняли ноги. Несколько человек тут же опустили.
- Шагом, была команда, бараны! Кто-то услышал марш? Тянем мысок, руки держим.
Все стояли на одной ноге. Леха оглядел отделение. Сегодня ничего, сойдет.
- Марш!
Зашлепали в разнобой, чертовы духи!
- Отставить! На исходную!
Столпились, смешались. Чертовы бестолочи!
- Команда отставить выполняется в два раза быстрее! Бегом на исходную!
Новобранцы рванули к курилке и построились.
- Будем до обеда тренироваться, если так понравилось. Шагооом....
Все подняли правую ногу. Леха скомандовал, словно отхаркнул:
- Арш!
Вот теперь получилось. Синхронно зашлепали, аж асфальт загудел.
- Правое плечо на занятия бегоооом... - сержант снова чуть помедлил, оглядывая строй, но никто не сорвался с места раньше времени. - Марш!
Один за другим душки скрылись в дверях казармы. Ботинки дробно стучали по лестнице будя эхо в древних стенах. Леха поднялся за своими подопечными.
Как всегда, сперва проводился быстрый медосмотр. Капитан Федотов меланхолично обмахивал сканером входящих и кивал головой, если полоса была зеленой. Все отделение прошло с зеленым индикатором. Леха был последним. Луч скользнул по лицу. Прибор  засветился красным. Капитан поднял руку и остановил сержанта. Затем так же меланхолично вынул инъектор и прислонил холодный ствол к шее Лехи. Щелчок. Коротко прошипело. «Пассивизатор!» сообразил Леха. Федотов что-то потыкал на коммуникаторе и буркнул:
- Третий корпус, крыло Б.
- Есть!
Не то чтоб Леха обрадовался. Так, облегчение от того, что можно бросить эту опостылевшую учебку. И так его призыв уже давным-давно ушел в бой, а он тут в тылу прохлаждался. Леха пошел в спальное помещение. Одноэтажные койки сержантов стояли у огромного зарешеченного окна. Сержант вытащил из тумбочки нехитрый скарб, сложил все в вещмешок. Пару пачек сигарет сунул в карманы. Вроде бы все. Даже удивительно, что почти за пять лет пребывания здесь, у него совсем не набралось вещей сверх необходимого.
Леха встал у окна и может быть в десятитысячный раз взглянул на пейзаж. Плац в обрамлении деревьев, серый пищеблок справа, напротив третий казарменный корпус, слева штаб. Ничего нового. Только разве еще не ставшая темной майская зелень на деревьях да изумрудная травка газонов у штаба. Ну, разметка еще свежая на плацу. Все, пожалуй. Но как-то сжалось на секунду сердце. Дом, все-таки. Столько лет часть была домом. Там, на гражданке, остались родные люди, мать... Им не дано больше встретиться. Только через перегородки или по сети. Чаще по сети. А впрочем, что там увидишь-то? Слезы? Наверное поэтому дом теперь был чем-то вроде сказки про детство.  Хорошей, доброй, красивой, но сказки. Для бойца спецотряда доступна только одна возможность общения с гражданскими вообще: Чумной квартал. Строго говоря это тоже был кусок воинской части. Своеобразный городок куда приходили навсегда те, кому не удалось устроить свою жизнь. Кто тоже сходил в поликлинику, обрел смерть. Там, в квартале, жила Лара. Красавица Лара, с густыми черными волосами, чуть тронутыми сединой. Карие глаза были грустны, даже когда девушка смеялась. Жаркие ночи было невозможно забыть. Они были ровесниками, но иногда Лехе казалось, что Лариса прожила не меньше полувека. Про себя она ничего не рассказывала толком. Жила в Чумке на гособеспечении, как и тысячи других таких же. Однажды Лара ушла. Как уходили все рано или поздно. Синий индикатор - последняя станция. Огонь стирает все ошибки. Ее квартира в тот же день была занята какой-то Мариной. Тоже симпатичной девчушкой. Новенькая даже предлагала зайти, посидеть, но Леха не стал. Было что-то неправильное в этом. Нехорошее. Словно бы предательство. Тогда казалось именно так. Потом он все же бывал в квартале. Были разные подружки, но знакомства не приносили радости. От увольнений же, проведенных с Ларой, остался только билет на поезд. Распечатка билета, по которому девушка приехала сюда, в квартал. Фамилия, имя, отчество, номер личной карты, дата.
Леха достал из бумажник листок, развернул, прочитал вслух.
- Лариса Николаевна Анохина.
Прочитал плацу, деревьям, зданиям. Зачем? На прощание, наверное. Аккуратно скомкав  листок, сержант убрал его в карман. Пожалуй, все. Своему преемнику он ничего не оставит, нет смысла. Койка, тумбочка есть, а остальное придет со временем. Да и листок этот... Нет ее. И он теперь по другую сторону.
Легко забросив мешок за плечо, Леха вышел из казармы. Сперва в курилку. Там было пусто в это время. Все на занятиях или в нарядах. Можно было побыть в одиночестве. Сержант бросил скомканный билет в урну и достал сигареты. Тот богат в армии, у кого есть возможность заныкаться, закурковаться, остаться наедине с собой и не таскать лишнего. Леха неторопливо закурил. Сперва одну, затем не удержался и потянул из пачки еще.
- Сержант! Здоровье не бережете? Займемся восстановлением. Кто ты, боец?
Леха поспешно вскочил:
- Сержант Свиридов, товарищ прапорщик!
- Вот и хорошо, Свиридов. Придешь сегодня ко мне.
- Никак нет, товарищ прапорщик! У меня красный индикатор.
- А-а-а...- разочаровано протянул кусок. - Тогда вали в трешку.
- Разрешите идти?
- Вали, тебе сказано!
- Есть!
Подхватив мешок, Леха отправился в третий корпус. По пути он размышлял на тему института прапорщиков в армии. Как и почему неплохие, в общем-то, люди, получив звездочки становятся скотами в большинстве своем? Но додумать мысль не вышло. Дорога кончилась, упершись в стеклянную дверь. Похоже, капитан Федотов уже сообщил данные и автоматика услужливо раздвинула перед Лехой створки.
В крыло Б третьего корпуса никого постороннего не пускали. Здесь формировали группу для отправки на фронт. Набирали спецотряд и отправляли. Бойцов готовили в суровых условиях, перебрасывая из одной климатической зоны в другую. Меняли профили, хотя все же оставляли один основной, на который делался акцент: медик, разведчик, связист... От зеленой до красной лампочки ребята проходили серьезную учебу. После красного сигнала сканера это уже были отменные вояки, чаще всего. Бывало, правда, что и нет. Очень редко, но бывало. Тогда таких сбагривали в Чумной квартал на черные работы. И в печь, как только красный индикатор синим сменится. И родители, соседи, друзья получали извещение, где расписывались все подробности грехопадения воина. Вот только зачем? После красного индикатора это уже все мелочи были. А после синего и подавно. Если только другим урок?
Леха стоял в фойе, разглядывая необычный рисунок на полу. Мозаичный рисунок головы Горгоны, змеи-волосы которой вцепились в держащую их руку с татуировкой молнии, перечеркивающей круг. Еще под мозаикой была надпись: «Победа и смерть».
- Свиридов?
- А? Так точно!
Рассматривая пол Леха не заметил, откуда появился человек в странном балахоне. Капюшон скрывал лицо, поэтому понять кто там под плащом было невозможно. И голос незнакомый. Это был не их штабной офицер.
- Доброволец?
- Так точно!
- Где сделали прививку?
- Пункт восемьдесят три, Нижний Новгород.
- Пассивизатор введен?
- Так точно!
- Хорошо. Лифт слева. Второй этаж. Комната двести двенадцать.
Где-то глубоко внутри колыхнулось удивление. Комнаты солдатам и сержантам не полагались. Кубрики, койки, казармы - да, но комнаты? Или этот мужик гражданский, а не офицер?
- Я пешком...
- Здесь только лифт. Лестницей можно пользоваться только при наличии доступа.
- Есть!
- Иди, готовься. Команда собрана. Завтра вас отправляют на фронт. Ты в курсе?
- Я... Так точно!
- Вот и отлично. Там познакомишься со своими. Никаких контактов не будет больше, кроме как друг с другом и оружейником. Получите снаряжение. Все.
- Разрешите идти?
- Идите.
Леха зашел в лифт и нажал кнопку два. Собственно, доступны были четыре кнопки. Минус один, ноль, один и два. Все, что выше, было заблокировано.
На втором этаже были комнаты. С дверями! Такого в принципе не бывало. Если уж казарма разбита на отсеки, то роль дверей выполняли шторы. А тут длинный коридор и двери по обеим сторонам. Вот и двести двенадцать. Леха протянул руку и коснулся замка. Тот щелкнул. В маленькой комнатке был даже свой санузел! Запихнув мешок под койку, Леха огляделся. Здесь даже монитор к стене приляпан и клавиатура на столике. Жаль, еды не наблюдалось. Но она наверняка есть в местной столовой. Вряд ли кто-то хочет уморить его голодом, поселив тут.
Пройдя по коридору, Леха увидел дверь с надписью «Столовая». И вся команда была там. Пятнадцать человек. Один даже в совсем свежем камуфляже. Этот точно досрочный смертник, раз так рано получил красный сигнал. Вряд ли он научился всем премудростям. Да и вид такой, что до фронта бы дотянул. Но остальной народ  более-менее.
- Привет, брат ! - громогласно рявкнул здоровенный улыбчивый великан.
- И вам привет, соратники!
Стало полегче. Сперва, вроде напряг появился внутри, но тут оказались все свои ребята. Вполне нормальные. Даже не верилось, что у великана красная метка.
- Меня Виктор кликать! Румянцев Виктор.
- Леха! Алексей Свиридов.
- Подсаживайся, сержант. У нас тут есть кое-что. Снабдили в дорогу жидкостью для обеззараживания. Прилично градусов. Дерябнешь?
Леха хмыкнул. Вместо ответа подошел к шкафу, достал стакан. Виктор нацедил ядовито-желтой жидкости. Все выжидательно смотрели на Леху. Воняло пойло страшенной химией, но сержант спокойно осушил посуду, хотя внутренне и содрогнулся. Едва он поставил стакан на стол, как все загомонили, представляясь. Лехе было трудно запомнить имена. Да еще в голове зашумело, добавляя к гомону тихий звон в ушах. Виктор хлопнул здоровенной ручищей сержанта по плечу.
- Свой чувак! Сам шел?
- Ага. Через поликлинику.
- Молодчина! Я, признаться, через больницу попал. После драки. А вот тот малек вообще через бабу.
Все заржали. И сам душок в новеньком камуфляже загыкал. Видать, уже не первый раз тут шутили на эту тему. Усатый ефрейтор пояснил:
- Ты не смущайся. Тут уже неделю команду собирают. Надоело торчать.
- Да, я слышал, что завтра отправляют?
- Ага. Я механик. Слава меня зовут.
Леха пожал протянутую руку. Судя по всему, Славик долго получал свой индикатор. По въевшейся в ладонь грязи и твердым мозолям хорошо ощущалось, что он долго совершенствовал мастерство. Это было совсем неплохо. Через границу переть надо шустро, чтобы всю команду не положили при обстреле. Дальше лес. Он сразу за полем. А поле, его ночью надо быстро и умело проскакивать, иначе залп накроет. Все подробности всплывали, продираясь сквозь туман в голове. Да, на первом этапе все от водителя зависит. Попадется олух и хоронить нечего будет. Говорят, воронье уже прописалось на поле этом. Ждут жратву.
На секунду стало страшно: осталось недолго до броска, рукой подать. Не смерти боишься; но умереть вот так, не убив ни одного врага, обидно. Ведь выходит тогда, что все зря. И прививка, и годы учебы... А вдруг и без этого все зря? Нет, конечно. Не зря. И они пройдут, неся с собой смерть! Недаром коса лежит под черепом на каждом шевроне. Смерть от смерти! Спецотряд!
К вечеру они добили все спиртное, что нашлось. Леха едва доплелся до комнаты и рухнул на койку не раздеваясь. В голове было восхитительно, звеняще пусто. Определенность, пусть даже немного пугающая, дарила покой. Раздражало только постукивание. Вроде бы его не было? Или было? Это стучаться в дверь. С трудом разлепив глаза, ощущая дикую сухость в горле, Леха просипел:
- Открыто!
- Вставай, сержант, машина ждет! Пора оружие получать!
Голова дико болела. Хорошо хоть мешок не распаковал. Нашарив в кармане сигареты, Леха закурил. Ясности мыслям это не придало, но хоть вернуло в реальность. Все еще покачиваясь, сержант выбрался в коридор. Народ уже шел к лифту. Леха пристроился за тем самым новобранцем. Парнишка почему-то вызывал раздражение. Лифт отвез на минус первый этаж, в оружейку. У стойки суетился упитанный круглый лейтенант. На розовой мордочке его цвела улыбка настолько не соответствовавшая обстановке, что казалась приклеенной. Лейтеха колобком исчезал где-то в глубине помещения и возвращался с комплектом. Выкрикнет фамилию, словно одаривает новогодними игрушками и записывает потом чего-то. Даже расписываться не просит.
- Сержант Свиридов!
- Я!
- Получите.
На стойке возвышалась горка снаряжения. Жилет с магазинами, шлем, автомат, гранаты, нож,  бушлат-спальный мешок, сухпай. патроны. Ко всему прилагался вполне приличный рюкзак, стоящий у стены в ряду таких же безликих собратьев. Леха быстро покидал в ближайший рюкзак барахло, прихватил оружие и отошел, уступая место следующему. У стены стояли скамейки, на которых получившие паковали свои комплекты . Леха сперва разобрал вещмешок, а затем сложил все в рюкзак так, чтобы до всего можно было без проблем добраться. Подогнал лямки, попрыгал: ничего не звенело. У рюкзака нашлись фиксаторы под автомат. Сверху уместился скатанный бушлат и каска. Леха был готов. Да и вся команда упаковалась достаточно быстро. Разве что молодой возился: сказывался-таки  недостаток опыта. Леха сквозь головную боль отчего-то пожалел парнишку. В первом же бою укокошат. Разве что крупно повезет, а так... Но опять выползла неприязнь, оттеснив сострадание и сержант поглядел на оружейника. Лейтеха что-то записывал в здоровенный гроссбух. Нет, он не на колобка смахивал все же. Скорее, на упитанного поросенка. Закончив, офицер оглядел солдат:
- Готовы? Отлично! Налево по лестнице. Там вас ждет машина. Старший - сержант Свиридов. Отряд двадцать тридцать девять - удачи!
Отдал честь и все. Лейтенант больше не улыбался. Его розовенькое рыльце стало пустым, безразличным. Он старательно чего-то выводил в своих ведомостях. Хохма, что так же вели себя продавцы в магазинах Чумного квартала. Пока ты еще не купил что-то, они будут улыбаться, заискивать. Но едва пройдет транзакция, как ты перестаешь для них существовать. И поблекшие улыбки скорее похожи на просьбу уйти побыстрее.
- Отделение... - Леха осекся было: для отделения народу было многовато, но искать определение было некогда и он скомандовал. - На выход!
Люди взяли рюкзаки и пошли к открывшейся двери. За ней была даже не лестница, а лесенка. Она вела к полукруглому проему. Леха не сразу сообразил, что они стояли на посадочной площадке, а дверь в конце лестницы - вход в бронемашину. Что ж, дорогу водиле!
- Водитель, заводи!
Слава послушно нырнул в проем и скрылся в недрах транспортера. Хрюкнул стартер и через мгновение глуховато-грозно зарокотал движок. Клуб черного дыма поплыл над площадкой. Леха оглядел свой отряд. Они ждали. Спокойные, словно отправлялись на очередные учения. Он скомандовал:
- По местам!
Друг за другом люди забирались внутрь транспортера. Леха вошел последним и задраил люк.  Внутри пахло свежей краской, соляркой, пластиком. Забавно смотрелись значки «Не курить» на стенах. Сержант тут же достал сигарету и закурил. Еще несколько человек последовали его примеру. Вдоль стен - вращающиеся сиденья с ремнями. Перед каждым креслом бойница. Под ней - ниша для рюкзака. Леха зафиксировал сиденье спинкой к бойнице и едва машина тронулось, сходил в сортир на корме. А на обратном пути прихватил бутылку  воды из холодильника: сушняк еще долбил. Народ весело гомонил, поедая пайки. В руках Виктора внезапно возникла двухлитровая пластиковая бутылка с коричневатой жидкостью.
- Коньячок кто будет? Славик, тебе не предлагаю.
- Угу. - тяжко вздохнул водитель.
Отказавшихся не нашлось. По очереди все приложились к бутылке. Коньяк оказался вполне приличным. Леха почувствовал себя лучше. Голова прошла, жажда уже не так мучила и желудок требовательно урчал, требуя закуси. Сухпай оказался вполне приличным. Строго говоря, это был обед в «многоэтажном» контейнере. Его называли почему-то самобранкой. Может быть за способность саморазогреваться? Нормальный обед. Хлеб под крышкой. На первом лотке  упаковано первое:  суп с тефтелями. Под ним второе - мясо с рисом. Внизу пакетик с соком и печенье. Ничего так.
Поевшие травили анекдоты, вспоминали общих знакомых из Чумки. И только молодой рассматривал мир за бронестеклом щита. Небольшое окошечко, за которым проплывали родные пейзажи. Пусть посмотрит напоследок. Им сюда больше не возвращаться. Едва заканчивался инкубационный период у вируса и бойцу уже нет пути назад. Он уже умер для мира. Мертвец легко идет в атаку, ведь он уже мертв. Потому-то раненных легко лечат на месте, а если тяжело... Нельзя отправить тяжелого в тыл. Если боец умрет, то вирус убьет всех вокруг, а он для врагов. Для того и прививка. И война для каждого бойца спецотряда заканчивается одинаково. Да тут и все одинаковое. Только инкубационный период разный. Может быть поэтому люди, отслужившие достаточный срок до красного индикатора, не слишком стараются смотреть в окошечко. Так легче. Они уже не раз прокляли момент, когда решились на инъекцию и все же втайне гордились, что пошли на этот шаг. Сложно все. Война все же работа и не важно, по какому поводу. Тянешь себе лямку до самойго синего индикатора. А молодежь на то и молодежь, чтобы верить в праведность войн и умирать во славу идей.
Транспортер шел мягко. Видать, Славик в колесах чуть подспустил воздух. Машина, правда, начинает немного рыскать, но зато уж никакому роскошному автомобилю не сравниться с ней по плавности хода! От этой езды укачивало. Пара человек откровенно дрыхла. Леха позавидовал их нервам. Его самого немножко потряхивало, внутри звенела какая-то радостно-тревожная струнка. Она-то и мешала так же повиснуть в кресле, провалившись в сон.
За окном совсем стемнело. Наваливалась ночь. Еще полчаса и граница. Дальше то самое поле. Пора уже! Внутри машины теперь поселилась тягучая тоска: ожидание близкой  неизвестности. Да и выпивка кончилась. Что там выпивка! Даже анекдоты кончились. По крайней мере, над ними все реже смеялись, хотя и ничего, вроде... Тут Леха вспомнил, что некоторые уже неделю жили вместе. Наверняка уже по разу слышали рассказы друг друга.
Каждый нашел себе занятие для истребления этой самой тоски. Кто уже внимательно проверял оружие, кто подтачивал нож... Кто-то уже прилаживал автомат к бойнице. И это правильно. Если верить инструкторам, вражеские землеройки иногда прокапывали туннели к самой границе. И едва транспортер въедет, как по нему начинают шмалять бронебойными. Землероек надо сразу бить. Неровен час кумулятивный пришлют и привет!
Вездеход подошел совсем близко к границе. Славик выбрал хорошее местечко для прохода. Флаг заставы в приборы почти не виден, но и достаточно близко. Если залп громыхнет, то не зацепят погранцов, а целиться в темноте так, чтобы накрыло только транспортер тяжко. А иначе им нельзя; иначе опять международные комитеты набегут. У них там все по струночке с правами человека этими. Даже война по правилам. А какие у войны правила? Кто первый встал, того и тапки. 
Теперь солдаты развернулись к бойницам, подняли щиты и пристегнулись. Деловиты, сосредоточены все. Каждый держит автомат в проеме, забрала на шлемах опущены, включен режим ночного видения. Машина перевалила через воронку и двинулась по полю. Пошла жестко, колеса, похоже, теперь подкачены. Тоже дело; нужно вовремя сманеврировать в случае опасности. Тут каждая доля секунды...
По броне грохнуло. Тяжелый удар смял корму, почти сплющил ее. Изуродованный холодильник высыпал воду и пайки на пол. Это еще что такое?
- Кто бьет?
Никто не ответил. Ни один боец не видел врага. Непонятно было от кого или от чего обороняться. Славик сманеврировал, пытаясь уйти. Транспортер развернулся, отъехал, скользнул влево «собачьим» ходом, но второй удар все же настиг машину. Теперь по передку. Встряхнуло сильно. Не будь ремней, то и не удержаться. Вот только в бойницах все равно ни черта не видно. Кто стреляет, как, чем? И тихо, ведь, вот в чем штука! Только поле вокруг да движок бухтит на холостых. Транспортер застыл.
- Слава, жми!
Тишина в наушниках. Взглянув на место водителя, Леха увидел искореженный металл. Славик сидел на полу в салоне, сжимая правую руку левой выше запястья. Из под пальцев текла кровь. Текла сильно, надо жгут.... И снова удар! И тут же снова!
Весь правый борт невидимым молотом вогнало сантиметров на десять внутрь. Броня проминалась как бумага. Бойницы сплющило. Кое-где оказались зажатыми стволы автоматов. В наушниках Леха слышал чьи-то всхлипывания поверх тяжелого, с хрипотцой дыхания и матюги. Через несколько секунд и по левому борту оглушительно громыхнуло. До колен сталь не достала буквально сантиметр. Последний шанс выжить, удирать отсюда. Если шмякнет по крыше, всех в кашу размолотит.
От деформации сорвало крепления люка. Свет вырубился. Схватив автомат и мешок Леха крикнул в микрофон всем, включив оповещение:
- Уходим! Быстро!
Мелькнули одна за другой тени. Сержант последним спрыгнул на мертвую землю, за миг до того, как невидимый молот мощным ударом покончил с транспортером. Заскрежетав напоследок, смолк двигатель. Над полем повисла тишина. Только потрескивал и звякал остывая изуродованный металл. В темноте послышался непонятный тихий вой. Тон его постепенно менялся, становясь все выше, а потом вдруг все разом смолкло. А прибор ночного видения все так же показывал поле, бесформенную кучу металлолома, с вывернутыми почти параллельно земле колесами, и фигуры, стоящие рядом. Инфракрасный режим не прояснил ситуации. Врага просто нигде не было. Видимого врага. То, что раздавило бронемашину, исчезло, словно и не было. Леха активировал селектор и спросил:
- Кто остался? Кто ранен?
Пошла перекличка. Кроме молодого отозвались все. Раненных трое. Довольно тяжело, пожалуй, только Славик. Дух оказался живым. Леха подошел к присевшему рядом с парнишкой Виктору.
- Что случилось? Он ранен?
- Нет, сержант. Просто испугался малец. Да, Глеб?
- А-а-а - ы - у-у!
Солдатика била дрожь. Он, конечно, получил свой индикатор и понимает его значение. Но слишком быстро все, нет осознания обреченности. Не успел он свыкнуться с мыслью о смерти. Леха присел на корточки. Глеб никак не мог прийти в себя. Встав, сержант вдруг со всей силы стукнул парнишку ногой по шлему. Глеб упал. Великан Виктор поднялся и глухо, отрешенно, даже как-то безразлично сказал:
- Зря ты. Ему тяжело ведь...
- Сволочь! - взвизгнул Глеб и схватил автомат.
Леха выверенным движением выдернул оружие у него из рук.
- Не бухти, дух, разберемся. Я тебе потом разрешу в меня пострелять. А сейчас я тебе нужен, чтобы до поры выжить, понял?
- Ты сволочь, сержант! - с холодной яростью в голосе ответил Глеб.
- Вот и славно! Держи свою пушку.
Леха отдал автомат солдату, попутно вспомнив, что не знает фамилии малька. Дух дернул затвор, досылая патрон и щелкнул предохранителем. Сержант ухмыльнулся. Он знал, что сейчас ствол направлен ему в спину. Ничего, уберет. Раз боится смерти, то уберет. Прошла мысль по самому краю сознания, что он, Леха, не стал бы рассуждать, а застрели обидчика. Без разговоров, без злобы. Взял бы и застрелил. А этот парень еще человек больше, чем солдат. Ничего, захочет жить - научится умирать. А ведь неплохо! Оружие не бросил.
- Вот и ладушки.
Виктор хмыкнул, но ничего не сказал. Остальные подтянулись и не поняли, о чем речь.
- Что с оружием и снаряжением?
Дело обстояло кисло. На группу шесть автоматов и три рюкзака. Если только там, в лесу они получат снаряжение. Или захватят у врага. Хотя тут мало шансов. На занятиях говорили, что враг спецотряды не подпускает близко. Стараются расстрелять издалека. А если не выйдет, то заслон сжигает всех, кто контактировал с умирающим. Иначе эпидемия. В общем-то задача была, хоть это и не афишировалось явно, пройти вглубь территории и умереть где-то там. 
Темнота скрывала отряд. Никто не пытался напасть на людей, никто не старался отследить их передвижение. Может быть что-то такое, чего не распознавали встроенные системы обнаружения и было, но никто не стрелял по отряду.
Ступив в лес, Леха облегченно вздохнул. Они преодолели первый этап. Теперь снаряжение, а прежде...
- Сержант, стойте!
- Отделение, к бою!
Все, у кого были автоматы, моментально заняли позиции за деревьями. Остальные отошли к опушке и там залегли. Леха щелкнул предохранителем и посмотрел на фигуру. Прибор показывал неподвижный зеленый силуэт. Человек, судя по всему. Отключив прибор, Леха увидел слегка мерцающую фигуру.
- Война давно окончена, сержант! Прикажите своим людям опустить оружие. Мы не причиним вам вреда.
Леха не ответил. Он прицелился в человек и выпустил короткую очередь.
- Не стоит стрелять. Это бессмысленно. Тут кругом силовое поле.
Пожалуй, стоило поговорить. Хуже не будет, а время можно выиграть. Судя по картинке на тактическом дисплее, к противнику двигался Гриша. Чернявенький паренек, разведчик.
- Вы кто?
- Земляне.
- Очень смешно!
- Хорошо, давайте по-другому. Конкретно я, скажем так, сапер. Занимаюсь разминированием этой территории.
- Вы захватчики, террористы, убийцы! - не дал ему закончить Леха. - Мы знаем про вас все! И мин тут никогда не было.
- Мины бывают разные, сержант. И перестаньте, в конце концов, молоть чепуху. Мы знаем, что вы из чумного отряда. И только что все были вылечены от вируса, пройдя через опушку. Вы и ваши люди...
В этот миг Гриша, оказавшийся на расстоянии броска, рванулся к человеку. И упал. Разведчика отбросило, будто он с разбегу налетел на поставленный вертикально батут. Говоривший покачал головой, вздохнул и продолжил.
- Вы и ваши люди свободны. Можете жить в нашем мире, можете вернуться. Только не советую возвращаться. Там синий индикатор. Леха опустил автомат и вышел из-за укрытия. Враг явно был сильнее, но убивать никого не собирался. Пока. Так что нет смысла прятаться.
- Мы знаем про вашу пропаганду. Вы сожжете нас, едва мы попадем в ваши руки. Мы не сдадимся! Мы с честью выполним свой долг!
- Так думают все ваши люди, сержант? - нейтрально осведомился сапер.
- Да! - ответил Леха.
- Нет! - послышался рядом выкрик.
Душок недоделанный вышел вперед.
- Я больше не хочу воевать! Вот!
Сержант видел, как проклятый щенок отшвырнул автомат и шагнул к мерцающему человеку. Это было страшно, немыслимо! Спецотряды не сдавались! Спецотряды погибали в бою во славу своей страны! У бойцов не было другого выхода, как... Не было... А сейчас есть выбор. Можно все разом прекратить. Или это ловушка? Ловушка. Наверняка ловушка!
- Стой, придурок, тебя сожгут!
- И ладно! Я рискну! Прощайте сержант.
Леха вскинул автомат и выстрелил в спину мальку. Тот изогнулся, рухнул на колени и упал лицом вниз. Тело несколько раз вздрогнуло и замерло. Человек спросил:
- Зачем... так?
В голосе сапера слышался надрыв и еще что-то. Какая-то немыслимая, непонятная боль. Человек был явно потрясен. Леха хмыкнул, закидывая автомат за плечо.
- Бывай, чучело! Мы найдем своих и …
- Хорошо, попробуйте вернуться. А сейчас вам просто не пройти дальше нигде. Можете проверить, но не стоит тратить усилий. Прощайте, сержант!
Фигура растаяла. Сапер, мать его! Призрак чертов! Леха пошел было вперед, но наткнулся на упругую невидимую преграду. Да, чувак не обманул. Сержант наклонился над лежащим Глебом и подсветил ему фонариком лицо. Характерных черных пятен не было. Выходит, вирус не активизировался. Выходит, точно не врал.
- Как он? - спросил Виктор
Леха выключил фонарь и поднялся.
- Пятна уже появились. Врал этот светящийся гад. Не лечили они никого. Ловушка. Идем вдоль барьера. Гриша, прихвати автомат.
- Есть.

Отряд шел вдоль невидимого забора уже неделю. Пробовали вставать на плечи дргу другу и швырять камни, но вверх преграда, казалось, тянулась до небес. Люди уныло брели вдоль опостылевшего леса, а по другую сторону тянулось все тоже поле и вышки границы за ним. Еда и вода кончились. Воду, правда, они понемножку добывали каждую ночь с помощью уловителей, с едой был хуже. На опушке не было зверья, а вороны старались не подлетать близко. Видимо,  наученные горьким опытом. Во всем этом однообразии только однажды, то ли от усталости, то ли с голодухи, Лехе померещился на горизонте странный город. Он словно парил в воздухе. Светлый, легкий, немыслимый! Вокруг мелькали точки в разных направлениях. Поднимались, опускались, исчезали в недрах непонятного сооружения. Наверное какие-то машины. Там жили... Видение, мираж!
- Сержант, край! Надо возвращаться. Долго мы не протянем.
- Кто сказал? - резко обернулся Леха
Но бойцы молчали. Хотя судя по их лицам, так думал каждый. Признаться и Леха подумывал, но признаться себе труднее. Да, конечно, стоило повернуть. Забрать все необходимое и снова штурмовать эту упругую невидимую преграду. Черт! Надо соглашаться.
Михась  мотнул головой на водителя, которого два дюжих бойца уже фактически несли.
- Сержант, Славику плохо. Если ему не влить крови, то...
- У нас нет крови. Оставьте его здесь!
- Но...
- Это приказ. Ему в любом случае не выжить, вы знаете.
Солдаты хмуро посмотрели на командира и осторожно усадили водителя на землю.  Затем собрали капли из всех фляг и слили в одну. Леха достал свою и не колеблясь вытряхнул остатки. Набрали половину емкости. Фляжку отдали Славику.
- Держи, старина! Ты сражался до конца!
- За вас, смертники! - раненный хмыкнул и долго, с наслаждением пил воду. Затем обвел всех взглядом и кивнул - Удачи!
Люди молча отдавали честь, проходя мимо сидящего с фляжкой в руке Славика.
- Отделение, идем к границе за припасами. Голыми руками не повоюешь. Смотрите по сторонам. Без разницы, что начнет шевелиться - падаем и только потом стреляем. Патроны бережем. Все понятно?
Отряд шел не таясь. Вряд ли при такой защите враг станет на них нападать тут. Бессмысленно.
- Стой!- громыхнул над полем приказ, когда они были почти у самой границы. - Назовитесь!
Леха поднял руку, отделение остановилась. Ветерок принес слабый запах тлена, смешанный с духом тяжелой, сырой земли. Именно здесь, у границы, почему-то сильнее всего воняло мертвечиной. Леха крикнул:
- Отряд двадцать тридцать девять!
- Убирайтесь отсюда!
- Нашу машину и оружие уничтожили. Нам только пополнить запасы.
Сержант шагнул вперед.
- Стой! Ни шагу больше!
С вышки громыхнула короткая очередь. Пули глухо шлепали в землю, подбрасывая комья почти перед ногами сержанта.
- Эй, не стреляйте! Мы свои! Вы не узнали, что ли? Я...
- Сюда вам нельзя!
- Дайте хотя бы воду и еды, и мы уйдем! Если боитесь заразы - оставьте все и уходите. Кто-то из нас придет и заберет. Добро?
Голос промолчал.
- Мы идем к вам, не стреляйте!
Леха махнул своей команде и они двинулись к границе. Без предупреждения по людям ударила очередь. Солдаты падали. Кто-то кричал, слышались стоны, хрипы... Леха упал на землю. Не него упал ефрейтор. Пришлось спихнуть тело, чтобы отключить эти страшные звуки в наушниках. Не разобрать, живые или мертвые были вокруг, а пулемет бил по лежащим. И некуда было спрятаться; только за телами погибших. Но скоро огонь стих. Наверное, надо было перезарядить пулемет или просто погранцы берегли патроны.
- Не стреляйте! - что было сил заорал сержант, пока стрельба не возобновилась.- Мы уходим...
- У вас минута! - голос был ледяным, полным ненависти.
Леха скомандовал:
- Отделение, подъем!
И оглядел свой отряд. Встал только один: великан Румянцев. Сержант посмотрел на вышку и сплюнул густой тягучей слюной.
- Будь они прокляты! Идем!
- Скоты! - Виктор швырнул автомат, наклонился и посмотрел в лицо умершему. Затем непонимающе взглянул на Леху. - Он не чернеет! Почему ты не сказал? Ты знал, что все правда? Что мы здоровы?
- Да. - кивнул сержант и махнул рукой на лес. - Это ерунда все. Идем туда. Лучше попадем в плен к людям.
- Нам нельзя к людям, Леха. Прости.
Молниеносным движением солдат попытался схватить сержанта, но тот резко отпрянул,  поймав руку на выхваченный нож. Виктор словно и не заметил раны. В его руке тоже сверкнул клинок. Резко выдохнув, Румянцев сделал выпад. Леха парировал и перешел в контратаку. Он уже не ощущал ничего кроме боя. Кровь вскипела, дыхание стало ровным и глубоким. Все тренировки, все его умения теперь были с ним, были нужны. И противник у него был что надо! Такой же опытный боец. Врага надо убить во что бы то ни стало! Приоткрывшись, Леха намеренно принял удар на ребра. Боли не было. Показалось, что кулаком ткнули. Сержант тут же отклонился всем телом, заблокировав нож противника, а затем нанес ответный удар. Снизу вверх скользнуло лезвие и вошло под подбородок по самую рукоятку. Великан покачнулся и рухнул на землю. Леха стоял тяжело дыша, ощущая подкатывающую дурноту.  Адреналин отхлынул, оставив после себя дрожащие колени и нарастающую боль. Метроном в мозгу стал замедляться. Тик, тик,..тик... Пора! С вышки ударила очередь, швырнула Леху на колени, опрокинула. Сержант смотрел на вышку, на темнеющий горизонт. Еще один удар, что пришел вместе со вспышкой, опрокинул на спину. Леха не смог вспомнить, как назывался цвет индикатора... По широко открытым глазам стекало холодное синее небо.