Глава 2. Карл Циммер

 

Вдохнул какой-то едкой гадости он совсем немного, и потому, его отключило лишь на пару минут. Это он понял, ещё по-прежнему оставаясь на полу - но уже прислушиваясь. Вокруг было тихо. Конан встал и осмотрелся. Однако, профессор, который только что был рядом, уже успел исчезнуть. Да и роботы куда-то делись, должно быть, уже выполнив заложенную в них программу. А все люди, все слушатели, которые были в зале, всё так же сидели на стульях. И все застыли, будто каменные изваяния. Только мадам Дюваль сохраняла живость, как раз теперь проворно вылезая из-под рояля, бледная и растрёпанная. Должно быть, её лишь слегка зацепило, как и самого студента. Как только Конан приподнялся, она сразу же к нему подбежала и  вцепилась ему в локоть.

- Что это было? -  спросила баронесса, заглядывая ему в глаза. Нашла, у кого спрашивать. Это, вообще-то, был её дом. - Какой ужас, – её глаза округлились.

- Не знаю, - растерянно ответил взлохмаченный студент.

- Нам всем нужно уходить отсюда, - раздался голос откуда-то сбоку. Конан развернулся в ту сторону - и увидел Карла Циммера. Должно быть, профессор только что вернулся, прежде выскользнув отсюда через задние, тайные двери за роялем, что ранее были прикрыты плотными синими портьерами, драпирующими всю стену, и потому ранее Конаном не замеченные. - Проход вниз свободен, я проверил - но нам следует поторопиться.

Значит, он вернулся: наверняка, чтобы посмотреть, что происходит, есть ли здесь ожившие – и вывести их. А другой на его месте давно бы уже смылся как можно дальше, даже не оборачиваясь. Что это, глупость или человеколюбие?

Так или иначе - не время было разбираться. Он вернулся. За ними.

Карл Циммер подхватил под локоть и студента, и мадам Дюваль, вклинившись между, и вместе с собой направил их к двери. Покинув зал, они  оказались в длинном коридоре, слабо освещаемом через небольшое окошко, прошли по нему в самый дальний его конец и оказались у дверей старого, допотопного лифта. Войдя внутрь, Конан пошарил по стене глазами, пытаясь нащупать взглядом хоть какую-то кнопку. Не нашёл.
 
   - Это – очень старый лифт, один из первых. Нестандартная конструкция, сделанная на заказ в единственном экземпляре, - пояснил профессор, внедряясь сюда же и протолкнув перед собой мадам Дюваль. Видя замешательство студента, он сам нажал на золочёную завитушку под барельефом ангелочка. Лифт, как и стены вокруг него, был и внутри весь в узорах позолоченной лепнины и с гипсовыми статуэтками по углам. А створки лифта закрывались вручную.

 Наконец, пол ушёл на мгновение из-под ног: механизм тронулся. Ещё намного - и  беглецы вышли наружу, оказавшись где-то в подземном помещении. Здесь, где-то вдали, на расстоянии от лифта, часть коридора освещали то ли  настенные факелы, то ли их электрическая имитация: отсюда было не рассмотреть. В той стороне, должно быть, был выход к лестнице, ведущей наверх.

Но профессор уже потянул за собой Конана в совершенно противоположном направлении, куда-то в самую тёмную часть подземного коридора. Но вот, он немного притормозил, развернулся, и на ходу обратился к растерянной мадам Дюваль, искренне с нею прощаясь:

- К сожалению, милая леди, дальше - мы с вами вынуждены расстаться. Идите вон тем проходом и действуйте по инструкции, которую я дал вам вчера: вы ведь всё помните? Я оставил её, на случай чего-то непредвиденного... И оно произошло. Не бойтесь: вас там встретят и переправят за границу. Прощайте.

- Нет, не прощайтесь со мной! Не надо лишних слов, - и баронесса, кинувшись за ними следом и, кажется, смахнув невольную слезу, поспешно чмокнула Карла Циммера в щёку - и только потом побежала прочь по коридору, даже не оборачиваясь. Отсюда было видно, как она там, на свету, вынула из женской сумочки батистовый платочек, разрыдалась  и громко высморкалась.

- Профессор, скажите, а те люди, что в зале, наверху... Они оживут? - спросил Конан. - Или же, все они - мертвы?

- Они... Можно сказать, оттают. Но, после определённой обработки. А потому, напрочь всё позабудут... В том числе, мою лекцию. Не ожидал, однако, что всё это произойдёт именно сегодня. Всё-таки, они на меня вышли, и гораздо раньше, чем я предполагал, - в гулкое пространство подземелья, эхо которого, казалось, ещё сохраняло цокот уже исчезнувших отсюда каблуков, пробормотал профессор, глядя в пустоту и мрак перед собою.

И лишь потом, он посмотрел на Конана.

- Кто вы? - внезапно и задумчиво, спросил Карл Циммер.

- Никто. Студент. Пришёл послушать вашу лекцию, - стушевался тот.

- Влипли вы в историю, мой мальчик! Теперь они не поверят вам. Ну, тому, что вы никак не связаны со мной, и не участвуете в тайных обществах, и тому подобное… Но спасибо, что спасли меня. Спасибо.

   - Как мы отсюда выберемся? Здесь есть ещё и другой выход наверх? Не тот, по которому ушла мадам Дюваль? И почему мы не ушли вместе с ней?

   - Так было надо. И здесь есть ещё сотни ходов: поскольку, скоро мы с вами спустимся гораздо ниже и окажемся в глубине разветвлённых подземелий, - развернув к себе студента, профессор ещё внимательней вгляделся в его лицо, хотя здесь, в полумраке, лишь при дальних отсветах оставшегося где-то позади освещения, наверняка почти ничего нельзя было рассмотреть. - Итак, как вас зовут?

   - Конан. Конан Чедвик.

   Профессор достал из кармана небольшой фонарик, осветил им лицо студента и, ещё раз внимательно его рассмотрев и найдя это лицо простым и честным, печально вздохнул.
 
  - Вам надо вооружиться, молодой человек. Срочно. Вот, возьмите мой серебряный кинжал... Возможно, он вам пригодится. И - вперёд, за мной!

Кинжал был древний, элегантный, с резной и удобной рукоятью, да в кожаных ножнах. Конан, хотя он и не знал, сможет ли  воспользоваться этим оружием, если возникнет такая необходимость, оружие всё-таки взял и заткнул себе за ремень на поясе, после чего последовал за профессором по длинному узкому коридору, постепенно уходящему всё ниже и ниже. Оба шли теперь в полной темноте, освещаемой только слабым ручным фонариком, и шли так довольно долго; профессор - впереди, за ним - Конан. Наконец, Карл Циммер остановился и направил луч света на стену, выхватив им из мрака старинную бронзовую дверь. Профессор отодвинул её массивную щеколду – и за этой дверью, деревянные косяки которой отсырели так, что та поддавалась с большим трудом, оказалась длинная, круто уходящая вниз металлическая лестница.

Преодолев спуск, беглецы пошли по старому, если не сказать древнему, подземному ходу, под нависающим низко земляным потолком, в тесном и узком пространстве. Теперь фонарик профессора высвечивал каменную кладку стен. Чувствовалась пыль веков и особый запах непонятно чего, присутствующий только при археологических раскопках, в подвалах старых домов и в библиотеках. Наверное, это был запах какой-то особой плесени.

Вскоре, какими-то запутанными ходами, Карл Циммер вывел их туда, где подземелье значительно расширилось, и теперь в его глубинах зачастую имелись довольно обширные боковые комнаты, заваленные книгами, рукописями, или же просто старым хламом: наверняка, в них откуда-нибудь сверху вели ходы из старых подвалов. А также, им стали встречаться то уходящие вдаль узкие ответвления от этого главного хода, то открытые сюда проёмами в части стены боковые помещения, внутреннее содержимое которых напоминало  пыточные казематы средневековья.

Здесь, в этих подземных коридорах, не зная их досконально, было бы очень просто заблудиться, вписаться не в тот поворот и зайти там в тупик или где-нибудь даже упасть в яму. Но профессор, по всей видимости, хорошо знал эту дорогу, поскольку шёл вполне уверенно, и при этом тащил за руку Чедвика, всё вперёд и вперёд, временами огибая по самой кромке у стены большие провалы ям или резко сворачивая в каких-то, ведомых лишь ему одному, местах, в другие проходы.

 Наконец, они вроде бы по наклону стали подниматься немного вверх. Сперва в этом направлении пошёл тот подземный коридор, в котором они оказались, но потом они и вовсе протиснулись в узкий боковой лаз, уходящий вверх уже довольно круто,  миновали его, и через несколько последовавших боковых коридоров, в которых довольно ловко ориентировался профессор, так, будто шёл хорошо известным ему маршрутом, они и вовсе вышли к крутой винтовой лестнице, ведущей вверх. Поднимаясь по ней, Чедвик был несказанно рад  тому, что их подземное путешествие благополучно завершилось. Он не был трусом, но всё же попал в подобный переплёт впервые, и весьма для себя неожиданно. Как кур во щи.

   Дверь, что оказалась за подъёмом этой лестницы, отнюдь не была старой и проржавевшей; что ещё более неожиданно, Карл Циммер открыл её собственным ключом, вынутым из кармана, а потом так же закрыл её за ними. За этой дверью последовал погреб, наполовину пустой: в первой его половине только по краю шли полки с соленьями и вареньем. Но, всё последующее пространство сплошь было завалено старыми ящиками и деревянными бочками.

 Наружная дверь, уже с другой стороны ведущая в тот же погреб, совсем не была заперта,  и даже слегка приоткрыта. Беглецы, с трудом пробравшись через старый хлам, свободно вышли через неё и оказались в небольшом заброшенном саду нежилой и обнищавшей усадьбы.  Там пахло яблоками и сливами, прелой листвой и недавним дождём. А вокруг уже совсем стемнело.

   - Конан, скажите, а во время моей лекции…Никто из посетителей не вёл себя слишком странно? –  спросил  профессор, направляясь к калитке вдоль чугунной ограды сада с замысловатым узором с завитушками.

  – Был там один тип… В клетчатом пиджаке, – припомнил студент. -  Он всё время смотрел в окно. И незадолго до нападения покинул зал.

  - Ясно. Так я и знал, что был кто-то из них. Это – Лисовский.

  - Нападение организовано им?

  - Нет. Он - мелкая сошка. Журналист, якобы, и демократ. Полагаю, его специально туда направили...  Чтобы проследить за мной.

    Профессор открыл небольшую калитку, и они, аккуратно закрыв за собой дверцу на «вертушку»,  вышли из заброшенного сада на пустую улицу. Ни машин, ни людей в сумерки на улицах Праги обычно не наблюдалось. Как и сейчас.

  Внезапно, где-то за соседним домом раздался злобный и протяжный вой. Ему вторили по крайней мере ещё три глотки.

   - Что это? - испуганно спросил Конан у профессора. В горле у него пересохло.

 - Твари вышли на охоту, - поморщился тот. - Уже  их время. И они от нас совсем близко. Бежим! - он дёрнул Конана за рукав, и они понеслись вдоль по улице. При этом, Конан, относительно спортивный и натренированный молодой человек, едва поспевал следом за профессором, хотя и бежал со всех ног.

 - Это собаки? - спросил он на бегу.

   - Нет. Не собаки.
 
 Холодящие кровь рулады слышались за их спинами, но пока ещё на прежнем месте. Не приближаясь.

  Пробегая вдоль глухой жёлтой стены какого-то здания, Карл Циммер непрерывно там что-то высматривал. Наконец, он заприметил нишу - в ней, вероятно, когда-то была статуя, и напротив неё остановился. Потом достал из кармана небольшую металлическую ёмкость с насадкой и распылил её содержимое как можно шире по асфальту.

- Это лишит их на время обоняния, если они пойдут по нашему следу. Полезайте в нишу; наверх они обычно не смотрят.

- А вы?

- И я... Хорошо, я - первый. Подам вам оттуда руку, - и профессор, подтянувшись, проворно вскарабкался на довольно высокое возвышение. Конану не оставалось ничего иного, как последовать за ним, да и профессор помог ему взобраться.

 - Теперь - замрите, - скомандовал Карл Циммер. Студент внял приказу, и  они временно застыли, представляя собой довольно странную архитектурную композицию на постаменте.

 Немного погодя, мимо них со страшным воем пронеслись, следуя на задних лапах, но сильно пригнув к земле передние, три серые тени. Да, это были далеко не собаки... Твари были гораздо крупнее, с совершенно жуткими, вытянутыми мордами и с громадными клыками. А также, они имели на себе отрепья человеческой одежды. Перемещаясь на полусогнутых задних лапах, только иногда помогая себе передними, почти рядом с той  нишей, где замерли двое - твари остановились, и, принюхавшись, ощерились, заметались в поиске по сторонам – а потом, протяжно и тоскливо завыли.

 Самый крупный самец издал вопль, до жути странный. Рычащий, пронзающий приказ: «вперёд», почти отчётливо произнесённый, послышался в этом зверином лае. Этот рык подхватили окружающие его, вторя ему - после чего, вся их троица припустила дальше. А вскоре, также проносясь мимо замерших на постаменте людей, за этими тремя последовала и вторая группа таких же зверюг, на этот раз - целая стая: их было штук восемь. Пробежав вдаль всей улицы и где-то в самом конце перепрыгнув через забор - все они, похоже, унеслись прочь: завывания и почти человеческая ругань слышались всё дальше и дальше, пока совсем не затихли, где-то очень и очень далеко.

    - Что же это такое, в конце то концов? - спросил Конан, не особенно надеясь получить ответ.

  - Вампиры-оборотни, - отозвался рядом профессор. - И они уже не вернутся. Нам можно слезать.

   Осторожно спускаясь с покинутого пьедестала, Конан переспросил:

  - Так это - оборотни? Или - вампиры?

   - Они - и то, и другое. Днём – они почти что люди. Внешне... Видал, якобы оборванных нищих, что прячутся  по тёмным углам? А вот ночью... Ночью они оборачиваются в животных: у них появляются клыки, у некоторых - даже собачьи хвосты отрастают. Оборотням нравится разгрызать горло и пить человеческую кровь. Потому, мы зовём их ещё и вампирами. В кино таких не показывают: в книгах и кинематографе мелькают только высшие вампиры: те выглядят привлекательно и разбивают женские сердца. Но, действительность бывает и другой: вот в этих - нет никакой романтики… Порвут в клочья любого, до кого доберутся. Хорошо, что тварюги  не слишком принюхивались, на что я, собственно, и рассчитывал: моё снадобье нюх им отбило, и без того не очень сильный. Вдобавок, заняты они были то ли дракой, то ли собачьей свадьбой.

   Тем временем, они шли снова мимо знакомых им уже усадьбы и сада, а потом миновали ещё несколько частных домов - и там свернули на тёмную улицу без фонарей. 

   – Куда мы теперь направимся? – спросил Конан. – Надо, наверное, где-то спрятаться понадёжнее?

   – Именно. Мы идём ко мне, там и укроемся, – ответил ему профессор, и остановился возле одного из первых домов этой слабо освещённой улицы.  Окна двухэтажного дома ярко светились. Перед домом, за невысоким заборчиком, благоухал палисадник, усаженный кустами роз. Карл Циммер открыл невысокую, чисто символическую калитку и пропустил своего спутника вперёд.

- К себе домой вам сегодня и вовсе отправляться не советую. Перемещаться по ночной Праге слишком опасно. А сейчас уже далеко за полночь, - сказав так, Карл Циммер закрыл дверцу низенького заборчика на крючок и бодро направился в сторону особняка, жестом приглашая своего спутника следовать за собой. - А потому, будьте моим гостем.

 Они прошли мимо небольшого цветника, что следовал за низким заборчиком, и оказались на пороге дома. Конан, оглядываясь назад, некоторое время прислушивался к ночным звукам. Но, теперь вокруг лишь стрекотали цикады и шелестела трава. Вдруг, в отдалении, за чужим забором, кто-то то всё же то ли завыл, то ли залаял. Тем временем, профессор уже надавил на кнопку звонка и был совершенно спокоен.
 
- Это - просто собака, - обернувшись к Чедвику, пояснил он и вторично вжал кнопку.

   На пороге, наконец откликнувшись на звонок, появилась женщина средних лет, в переднике. Похоже, что это была горничная.

  - О, Карл Адольфович! Наконец-то,- обрадованно воскликнула она, пропуская их обоих в переднюю. – Отчего так долго?

   - Пришлось возвращаться через подземелье, Марта…А там, ты же знаешь, зачастую и временные аномалии случаются,- отвечал ей Карл Циммер.

   - Через подземелья? - переспросила Марта и всплеснула руками. - Видать, случилось чего? Это ведь так опасно... Через подземелья... Подумать только! Страшно представить... Зайдёте туда порой - и оказываетесь в средневековье. А мне - что тогда делать? Жду, бывает, жду...

   - Понимаете, Конан, если проникаешь туда с непривычного места, то там, внизу, иногда трудно бывает найти проход к дому, да такой, чтобы он не пролегал мимо какой-нибудь пыточной канцелярии, - обернувшись к студенту, пояснил профессор. - А там зачастую и палачи как раз заседают. Можно оказаться, таким образом, в ненужное время и в весьма опасном месте. И тогда, считай, что ты встрял там надолго...

Чедвик изменился в лице: «А ведь... Действительно, сколько мы там пробыли, в том подземелье? Не могла уже наступить ночь! Слишком рано она наступила... Временная аномалия? То есть, аномалии во времени? Так он говорит. И что, и в прошлое нас могло кинуть, получается? В пыточную, с палачами?»...

- Шутка! – потрепав гостя по плечу, засмеялся профессор, заметив его побелевшее лицо. – А теперь – пожалуйте за мной, наверх!
 
Марта тем временем закрывала входную дверь на ключ, да на насколько внутренних запоров, а также накинула дверную цепочку - и пошла к себе. Она жила на первом этаже.

А Конан остался наедине с Карлом Циммером, и они поднялись по старой и скрипучей деревянной лестнице на второй этаж  и зашли в небольшую комнату, которая оказалась кабинетом профессора.

Что это был именно кабинет, стало ясно с первого взгляда. Здесь, вдоль двух стен, шли книжные полки до самого потолка, к которым, с обеих сторон, были приставлены удобные лесенки. Среди книг в старинных переплётах были также редкие антикварные вещицы, а также множество колб и реторт, и каких-то вовсе не известных молодому человеку приборов, и даже прозрачный череп, сделанный из хрусталя. У окна располагался тяжёлый стол из красного дерева, на котором были разложены старинные манускрипты,  стоял массивный подсвечник, напоминающий трезубец Посейдона, с тремя свечами, маленькая фигурка Ники Самофракийской из розового мрамора, а также большая лупа и даже микроскоп.

 Неподалёку от стола, там, где заканчивалась плотная штора, закрывающая окно, висела старинная картина в массивной раме, изображающая алхимика за работой. С другой стороны стола, со второй картины, на Конана строго взирал незнакомый ему человек в кардинальском красном облачении, худой, с большими умными глазами.

Рядом с письменным столом, с двух сторон, симметрично располагались два удобных, мягких кресла, развёрнутых сейчас друг к другу и покрытых шерстяными пледами, и у одного из них была также маленькая скамеечка для ног. За столом, у окна, находился деревянный стул с высокой резной спинкой, выполненной в готическом стиле. А возле двери, в углу, был камин,  а с другой стороны - алтарь, украшенный надписями на латыни, иврите, древнегреческом и скандинавскими рунами. В целом, кабинет профессора вызывал в памяти гравюры с обстановкой кабинета средневекового алхимика и был абсолютно лишён современных вещей или механизмов. Не хватало только настоящего человеческого черепа на столе, который довершал бы общую композицию.

- Располагайтесь, молодой человек! - предложил Карл Циммер, указывая рукой на одно из кресел. Сам он не присел, а остался стоять возле одного из стеллажей с книжными полками. Конан выбрал то кресло, возле которого была скамеечка для ног, и осторожно присел на самый его край.

 - Итак, у меня совсем мало времени осталось для того, чтобы вас подготовить. Для должной передачи знаний и полного обучения, конечно, потребовались бы годы. Многие годы. Но... Их у нас просто нет.

- Подготовить - к чему? - почему-то шёпотом, спросил у профессора Чедвик.

- Однозначно, на этот вопрос ответить сложно. Я бы сам хотел это знать: к чему. Что именно вам предстоит... Какие испытания вам всем предстоят в будущем. Вам – то есть, всем людям, я имею в виду. Но, никому не дано знать будущее. Даже мне. Ну, что ж, я полагаю, что хотя бы эта ночь у нас ещё есть. И с чего бы нам начать? Ну... вы имеете хоть малейшее представление о трудах мексиканского университета Санта-Крус де Тлателолько в области ксенобиологии?

  – Ксенобиологии? – переспросил Чедвик. – Нет, я даже  не слыхивал ни о такой области исследования, ни об этом университете.

   - Простите... Действительно, откуда вам обо всём этом знать? В нашей стране подобные исследования замалчиваются, поскольку вообще принято считать, что никаких иных просто не существует…Всё время забываю об этом. Самый элементарный способ решения проблем: сказать, что их просто нет. Спрятать голову в песок, как это делают страусы… Да?

    - Н-наверное,- неожиданно для себя, Конан начал заикаться. Ему почему-то стало совсем неуютно и неспокойно. Может быть, даже страшно. Захотелось убежать отсюда куда подальше. Поскольку, что-то вот-вот должно было с ним произойти, что-то случиться. Прямо здесь и сейчас. Он это чувствовал.

  - Но тогда, при всей вашей досадной неосведомлённости, я боюсь, что вы просто сочтёте меня психом, - не замечая зеленеющего лица Конана, бодро продолжил  Карл Циммер. - Впрочем, попробуем ускорить процесс вашей метаморфозы… Это будет весьма неприятно и даже болезненно - но, боюсь, на более спокойное ваше очищение у нас просто нет времени. На меня, пожалуй, уже сейчас снова объявлена охота: кому-то, должно быть, стало уже ясно, что я отнюдь не погиб там, в особняке госпожи Дюваль. И они снова выйдут на мой след. И, хотя я снимаю вот этот особняк абсолютно инкогнито, но они всё равно прознают, рано или поздно, о том, где я сейчас могу находиться. Я знаю это наверняка. Чувствую такие вещи. Итак, приступим, - тут профессор протянул руку и взял с полки одну из шкатулок, украшенную инкрустацией: змеёй, кусающей свой хвост, - и вынул из неё небольшую склянку. И, размахнувшись, с силой бросил этот сосуд на мраморный пол. Хрупкий флакон тотчас разбился, в мгновение разлетевшись на миллионы крошечных осколков.  И комнату заполнил густой, зеленоватый туман.

  Конан продвинулся к спинке кресла и вжался в него, с тревогой глядя вокруг. Что это случилось с профессором? Зачем он бьёт посуду?

Но, вопросов вслух студент не задавал: внезапно, мир поплыл перед его глазами. Чедвика теперь мутило и тошнило.

      - Итак, вам предстоит небольшая чистка вашего организма,- показалось, что голос профессора идёт откуда-то совсем издалека. Вдобавок, он явно обрёл зловещую интонацию. – Думаю, она уже началась - и  будет просто стремительной: да, мы устроим всем вашим гадам срочную эвакуацию. У вас внутри обязательно должна быть какая-нибудь инородная живность, иначе здесь не бывает. Не пугайтесь, этот симбиоз есть сейчас почти у каждого: что-нибудь да завелось внутри. Увы, мы не одиноки в этом мире, и нередко являемся ходячим.. Гм... Домом для всякого рода иной живности.  Считаю, что у вас лично - этой гадости не так уж и много: так, ерунда всякая. Совсем небольшая подсадка. Поскольку, вы довольно восприимчивый человек, а потому – для них, всех этих существ, совершенно невкусный. Итак, выпейте то, что сейчас я  приготовлю для вас - а я вам предложу...
 
 Говоря так, профессор тем временем уже пробрался к столу и уже смешивал там, в стеклянном стаканчике, несколько жидкостей из различных пузырьков, которые он извлёк из той же шкатулки.

Голова у Чедвика закружилась. А изображение комнаты совсем поплыло.

  - Что это? - спросил он.- Что со мной? И почему я…

   – Предложу одну микстуру. Это - всего лишь настойки различных трав в нужной пропорции. Вам это совершенно не повредит, - и Карл Циммер протянул студенту тот небольшой стеклянный стаканчик, в котором он быстро приготовил некую смесь. - Да пейте же!

  И Конан решился. Одним спазматическим глотком, он поглотил всё содержимое стаккана. Эффект последовал незамедлительно: его тут же перекорёжило, вывернуло наизнанку, и прямо из его горла вылез комок, похожий на кусок скользкой зелёной слизи.

  - Вот они, твои соглядатаи, - спокойно прокомментировал профессор. Он подставил Чедвику под ноги небольшое ведёрко, тотчас им откуда-то здесь раздобытое. – Остальное – исторгай прямо сюда!
 
   Ещё один рвотный позыв - и вышло что-то маленькое и вонючее, со щупальцами и присосками. И ещё... Нечто, похожее на рыбьи чешуйки, только менее твёрдые и более объёмные, а также какая-то отвратительная многоножка...

   Наконец, весь этот ужас прекратился.

 После чего, профессор развёл в камине огонь и повелел гостю:

   - Вам надо собственноручно выкинуть всё исторгнутое в огонь. Совок и веник в углу, возле камина. Соберите обязательно всё, до мелочей. Выплесните из ведра, сметите с пола.

   Студент последовал совету, с отвращением собирая всю эту мерзость.

  - Теперь - стоп! – приказал Карл Циммер. – Положите совок плашмя на пол, так, чтобы ничего оттуда не вывалилось.

 Конан сделал так, как велел профессор, а тот стал с ним рядом - и прочитал  то ли заклинание, то ли молитву, направив на жуткое, копошащееся скопление выставленную вперёд открытую ладонь. Потом он снова полез на полку, и на этот раз достал оттуда какой-то свёрточек с каким-то порошком, которым он изрядно обработал содержимое совка.

 - А теперь - понесите и сожгите всё это, и без промедления! - приказал он Чедвику.

Тот аккуратно донёс содержимое совка до камина - и выбросил всё с него прямо в огонь. Послышался противный скрежет - или же, всё же вопль, на одной ноте... И, как медузы на солнце, странные твари расплавились. А потом, и вовсе испарились, оставив после себя лишь небольшое, но мерзкое зловоние.

     После этого, профессор открыл форточку для проветривания и жестом пригласил гостя присесть обратно, в глубокое и мягкое кресло, а сам уселся напротив.

  - В общем, Лисовский явно доложил, куда, по его мнению, следует, всё о моих лекциях, - будто продолжая давно начатый разговор, заявил Карл Циммер. - И правительственные органы, которые, якобы, озабочены нравственным здоровьем граждан, полагаю, уже оформили ордер на мой арест. На этот раз... Да, я проговорился: это была не первая моя подобная лекция, я уже несколько лет играю с огнём... Так вот, на этот раз, мною заинтересовались рыбы куда покрупнее Лисовского. И скоро они заявятся уже прямо сюда.

   - Зачем вы проводите такие...

   - Опасные для меня мероприятия? Некоторые из них прошли без инородного вмешательства. И привели в наши ряды новых сторонников. Нас очень мало... А время уходит. Увы, приходится идти на риск. Рано или поздно, должно было случиться то, что случилось. Всё не так уж и плохо: я ещё жив, и... Кажется, нашёл нужного нам человека: вас. Про Университет, про ксенобиологию – вам расскажут и после. А может, я даже сделаю это сам: если мне удастся уйти от них и на этот раз, - и профессор дружески похлопал Конана по плечу.

А потом, Карл Циммер встал и подошёл к письменному столу. Что-то там нажал, что-то прокрутил – и тотчас из него выехал потайной ящичек. Из этого ящичка он достал старый кожаный портфель и протянул его Конану:

- Держите. Это весь мой архив: там есть всё, что мне удалось разузнать из тех книг и документов, которые попадались мне в руки. Это - мои личные записи. И мы захватим их с собой, и понесёте их именно вы: этот портфель те, кто заявятся сюда, не должны здесь обнаружить.

Сам он взял хранящийся в том же тайнике холстяной мешочек.

   - А тут - артефакты, снадобья и несколько книг. Мы спрячем всё это в глубине одного подземелья; и вы должны будете запомнить  место. Кроме меня, даже никто из наших не знает о моём тайном хранилище... Итак, захватим с собой ещё фонарь, ключи, верёвку, - всё это тоже, возможно, нам понадобится. И мой маленький карманный фонарик возьмёте вы: вот, держите. Пригодится. Да, Конан, мы снова спустимся под Прагу!

   Они вышли из кабинета, и профессор повёл Конана вовсе не к входной двери, а в другую комнату второго этажа: то была его личная спальня. В ней - кровать под пологом, небольшой столик, вместительный шкаф... Второй, тайный выход из спальни оказался замаскирован под старинное зеркало в массивной деревянной раме. Карл Циммер открыл потайную дверь - и пропустил Конана вперёд. Потом вышел сам и задвинул зеркало-дверь на место. Оказавшись в темноте, он включил фонарик, осветив небольшой закуток и узкую, длинную железную лестницу без перил, уходящую куда-то в тёмное пространство, которое явно располагалось где-то гораздо ниже первого этажа.
 
  - Вскоре мы снова окажемся в каких-то подземных ходах, но - куда они ведут? - спросил Конан, пока они спускались.

   - Подземка много куда может привести: она простирается, почитай, под всей Европой. Конечно, соваться в неё не безопасно: вас может там и завалить, и заблудиться бывает очень легко... Но, вы не об этом хотели меня спросить. Куда по ней пойдём мы - таков ведь ваш вопрос? Ну, вначале мы вместе там спрячем всё это, что с собой захватили; а потом - во всяком случае, вы - доберётесь до замка Карштейн. Я объясню вам, как туда попасть. Это - не так уж далеко отсюда. Можно подземкой дойти, если хорошо постараться. А там, в Карштейне, у меня есть друг. Он - один из наших. Там он работает. Поживёте сперва у него, пока наши выправят вам документы - и, на всякий случай, переправят вас потом за границу. Думаю, вам всё же надлежит покинуть Прагу. Вы уже слишком много знаете: а потому, здесь вы слишком опасны.

   - А вы сами? Куда пойдёте вы?

   - Если всё пройдёт гладко - то я отправлюсь туда же. В замок Карштейн. Но, совершенно другой дорогой. Чует моё сердце, что на меня уже открыта большая охота. Потому, я вас покину, для вашей же безопасности. Будем прорываться поодиночке: мы - я и члены моего тайного общества - хорошо изучили здешние подземные пещеры. Я буду запутывать следы, скрываясь от наших преследователей. Не бойтесь: когда мы разделимся, все они пойдут именно за мной. А у вас будет на руках карта подземки, с помеченным маршрутом. Подобные карты, в нескольких экземплярах, есть в моём портфеле. И не бойтесь здесь, под землёй, ничего: наверху сейчас значительно опаснее. А тут... Ну, темно. Но, ничего страшного здесь нет.