Глава 2. Карл Циммер

 


Вдохнул какой-то едкой гадости он совсем немного, и потому, его отключило лишь на пару минут. Это он понял, ещё по-прежнему оставаясь на полу - и уже прислушиваясь. Вокруг было тихо. Конан встал и осмотрелся. Однако, профессор, который только что был рядом, уже успел исчезнуть. Да и роботы куда-то делись, должно быть, уже выполнив заложенную в них программу. А все люди, слушатели, которые были в зале, всё так же сидели на стульях. И все застыли, будто каменные изваяния. Только мадам Дюваль сохраняла живость, как раз теперь проворно вылезая из-под рояля, бледная и растрёпанная. Должно быть, её лишь слегка зацепило, как и самого студента. Как только Конан приподнялся, она сразу же к нему подбежала и  вцепилась в локоть.

- Что это было? - как ни странно, первой спросила баронесса. Нашла, у кого. Это, вообще-то, был её дом. - Какой ужас...

- Не знаю, - растерянно ответил взлохмаченный студент.

- Нам нужно уходить отсюда, - раздался голос откуда-то сбоку. Конан развернулся в ту сторону - и увидел профессора. Должно быть, тот вернулся через задние, тайные двери, что были за роялем, закрытые плотной театральной шторой во всю стену, и потому, ранее никем не замеченные. А ранее - успел туда выскочить. - Проход вниз свободен, но нам следует поспешить.

Итак, он вернулся и осмотрелся, проверил, что происходит. А другой бы давно уже смылся, даже не оборачиваясь. Что это, глупость или человеколюбие?

Так или иначе - не время было разбираться.

Карл Циммер подхватил под локоть и студента, и мадам Дюваль, вклинившись между ними, и собой направил их к двери. Они  оказались в коридоре, слабо освещаемом через небольшое окошко, а по нему добрались до дверей лифта. Внутри Конан пошарил по стене глазами, пытаясь нащупать взглядом кнопку вызова.
 
   - Это – очень старый лифт, один из первых. Нестандартная конструкция, - пояснил профессор, видя замешательство студента, и сам нажал на золочёную завитушку под барельефом ангелочка. Лифт, как и стены вокруг него, был и внутри весь в узорах позолоченной лепнины и с гипсовыми статуэтками по углам. А створки лифта закрывались вручную.

 Наконец, пол ушёл на мгновение из-под ног: механизм тронулся. Ещё намного - и  беглецы вышли наружу, оказавшись где-то в подземном помещении. Здесь, где-то вдали, на расстоянии от лифта, часть коридора освещали то ли  настенные факела, то ли их электрическая имитация: некогда было рассматривать. В той стороне, должно быть, был выход к лестнице, ведущей наверх.

Но профессор уже тянул за собой Конана в совершенно противоположную сторону, куда-то в самую тёмную часть подземного коридора, бросив, оборачиваясь, мадам Дюваль, на прощание:

- К сожалению, милая леди, дальше - мы расстаёмся. Идите вот тем проходом и действуйте по инструкции, которую я дал вам вчера, вы ведь помните? На случай непредвиденного. И оно произошло. Не бойтесь: вас встретят и переправят за границу. Прощайте.

- Нет, не прощайтесь со мной! Не надо лишних слов, - и баронесса, кинувшись за ними следом и, кажется, смахнув невольную слезу, поспешно чмокнула Карла Циммера в щёку - и только потом побежала прочь по коридору, даже не оборачиваясь. Отсюда было видно, как она там, на свету, вынула из женской сумочки батистовый платочек и громко высморкалась.

- Профессор, скажите, а те люди, что в зале, наверху... Они оживут? - спросил Конан. - Или же, все они - мертвы.

- Они... Можно сказать, оттают. Но, после определённой обработки. А потому, напрочь всё позабудут... В том числе, мою лекцию. Не ожидал, однако, что всё это произойдёт именно сегодня. Всё-таки, они на меня вышли, и гораздо раньше, чем я предполагал, - в гулкое пространство подземелья, эхо которого, казалось, ещё сохраняло цокот уже исчезнувших каблуков, пробормотал профессор, глядя в пустоту и мрак.

И лишь потом, он посмотрел на Конана.

- Кто вы? - вдруг внезапно спросил у него Карл Циммер.

- Никто. Студент. Пришёл послушать вашу лекцию, - стушевался тот.

- Влипли вы в историю, мой мальчик! Теперь они не поверят вам. Ну, тому, что вы никак не связаны со мной, и не участвуете в тайных обществах, и тому подобное… Но спасибо, что спасли меня. Спасибо.

   - Как мы отсюда выберемся? Здесь есть ещё и другой выход наверх? Не тот, по которому ушла мадам Дюваль? И почему мы не ушли вместе с ней?

   - Так было надо. И здесь сотни ходов: скоро мы с вами спустимся ниже и окажемся в глубине разветвлённых подземелий, - развернув к себе студента, профессор вгляделся в его лицо, хотя в почти полной темноте, при дальних отсветах оставшегося где-то позади освещения, почти ничего нельзя было рассмотреть. - Итак, как вас зовут?

   - Конан. Конан Чедвик.

   Профессор достал из кармана небольшой фонарик, осветил им лицо студента и, внимательно его рассмотрев и найдя это лицо простым и честным, печально вздохнул.
 
  - Вам надо вооружиться, молодой человек. Срочно. Вот, возьмите мой серебряный кинжал... Возможно, он вам пригодится. И - вперёд, за мной!

Кинжал был древний, элегантный, с резной и удобной рукоятью, да в кожаных ножнах. Конан, хотя он и не знал, сможет ли  воспользоваться этим оружием, если возникнет такая необходимость, оружие всё-таки взял, после чего последовал за профессором по длинному узкому коридору, постепенно уходящему всё ниже и ниже. Оба шли теперь в темноте, освещаемой только слабым ручным фонариком, и шли довольно долго; профессор - впереди, за ним - Конан. Наконец, Карл Циммер остановился и направил луч света на стену, выхватив им из мрака старинную бронзовую дверь. Профессор отодвинул её массивную щеколду – и за этой дверью, деревянные косяки которой отсырели так, что та поддавалась с трудом, оказалась длинная, круто уходящая вниз металлическая лестница.

Преодолев спуск, беглецы пошли по старому, если не сказать древнему, подземному ходу, под нависающим низко земляным потолком, в тесном и узком пространстве. Теперь фонарик профессора высвечивал каменную кладку стен. Чувствовалась пыль веков и особый запах непонятно чего, присутствующий только при археологических раскопках, в подвалах старых домов и в библиотеках. Наверное, это был запах какой-то особой плесени.

Повсюду им попадались ответвления от главного хода и те боковые помещения, внутреннее содержимое которых напоминало  пыточные казематы средневековья. Далее подземелье значительно расширилось, и в его глубинах теперь имелись довольно обширные боковые комнаты, заваленные книгами, рукописями и старым хламом.

Здесь, в этих подземных коридорах, не зная планировки, было очень просто заблудиться, вписаться не в тот поворот и даже упасть в яму. Но профессор, по всей видимости, знал дорогу, поскольку шёл вполне уверенно, и при этом тащил за руку Чедвика, всё вперёд и вперёд, временами огибая по самой кромке у стены провалы ям или резко сворачивая в каких-то ведомых лишь ему местах.

 Наконец, они стали подниматься. Вначале просто тот подземный коридор, в котором они оказались, полого стал подниматься, а потом они протиснулись в узкий лаз,  миновали его, и через несколько новых коридоров, в которые сворачивал профессор, всё так же, будто следуя хорошо известным ему маршрутом, они вышли к крутой винтовой лестнице и стали по ней подниматься.

   Дверь, что была за подъёмом этой лестницы, отнюдь не была старой и проржавевшей; Карл Циммер открыл её собственным ключом, вынутым из кармана. За дверью последовал погреб, наполовину пустой: в первой его половине только по краю шли полки с соленьями и вареньем. Но, последующее пространство сплошь было завалено старыми ящиками и деревянными бочками.

 Наружная дверь, с другой стороны ведущая в погреб, совсем не была заперта,  но даже слегка приоткрыта. Беглецы, с трудом пробравшись через старый хлам, вышли через неё и оказались в небольшом заброшенном саду нежилой и обнищавшей усадьбы.  Тут пахло яблоками и сливами, прелой листвой и недавним дождём. И уже совсем стемнело.

   - Конан, а во время моей лекции…Никто из посетителей не вёл себя странно? –  спросил  профессор, направляясь к калитке вдоль витой чугунной ограды сада.

  - Один тип… В клетчатом пиджаке… Он всё время смотрел в окно. И вышел незадолго до нападения.

  - Ясно. Так я и знал, что был кто-то из них. Это – Лисовский.

  - Нападение организовано им?

  - Нет. Он - мелкая сошка. Журналист, якобы демократ. Полагаю, его направили...  проследить за мной.

    Профессор открыл калитку, и они, аккуратно закрыв за собой дверцу на «вертушку»,  вышли из заброшенного сада на пустую улицу. Ни машин, ни людей в сумерки на улицах Праги обычно не наблюдалось. Как и сейчас.

  Внезапно, где-то за соседним домом раздался злобный и протяжный вой. Ему вторили по крайней мере ещё три глотки.

   - Что это? - испуганно спросил Конан у профессора. В горле у него пересохло.

 - Твари вышли на охоту, - поморщился тот. - Уже  их время. И они от нас близко. Бежим! - он дёрнул Конана за рукав, и они понеслись вдоль по улице. При этом, Конан, относительно спортивный и натренированный молодой человек, едва поспевал следом за профессором, хотя и бежал со всех ног.

 - Это собаки? - спросил он на бегу.

   - Нет. Не собаки.
 
 Холодящие кровь рулады слышались за их спинами, но пока на прежнем месте. Не приближаясь.

  Пробегая вдоль стены, Карл Циммер постоянно что-то искал. Наконец, высмотрев нишу - в ней, вероятно, когда-то была статуя - он остановился, достал из кармана небольшую пробирку и расплескал её содержимое как можно шире по асфальту.

- Это лишит их на время обоняния, если они пойдут по нашему следу. Полезайте в нишу; наверх они обычно не смотрят.

- А вы?

- И я... Хорошо, я - первый. Подам вам оттуда руку, - и профессор, подтянувшись, проворно вскарабкался на довольно высокое возвышение. Конану не оставалось ничего иного, как последовать за ним, да и профессор помог ему взобраться.

 - Теперь - замрите, - скомандовал Карл Циммер. Студент внял приказу, и  они временно застыли, представляя собой довольно странную архитектурную композицию на постаменте.

 Немного погодя, мимо них со страшным воем пронеслись, следуя на задних лапах, но сильно пригнув к земле передние, три серые тени. Да, это были далеко не собаки... Твари были гораздо крупнее, с совершенно жуткими, вытянутыми мордами и с громадными клыками. А также, они имели на себе отрепья человеческой одежды. Перемещаясь на полусогнутых задних лапах, только иногда помогая себе передними, почти рядом с их нишей твари остановились, - и, вдохнув воздух, ощерились и заскулили.

 Самый крупный самец издал вопль, до жути странный. Рычащий, пронзающий приказ: «вперёд», почти отчётливо произнесённый, послышался в этом зверином лае. Этот рык подхватили, вторя ему - после чего вся их троица припустила дальше. А вскоре, также пронесясь мимо замерших на постаменте людей, за этими тремя последовала и вторая группа таких же зверюг, на этот раз - целая стая: их было штук восемь. Пробежав вдаль всей улицы и где-то в самом конце перепрыгнув через забор - все они, похоже, унеслись прочь: завывания и почти человеческая ругань слышались всё дальше и дальше, пока совсем не затихли, где-то очень и очень далеко.

    - Что же это такое, в конце то концов? - спросил Конан, не особенно надеясь получить ответ.

  - Вампиры-оборотни, - отозвался рядом профессор. - И они уже не вернутся. Нам можно слезать.

   Осторожно спускаясь с покинутого пьедестала, Конан переспросил:

  - Так это - оборотни? Или - вампиры?

   - Они и то, и другое. Днём - почти что люди. Внешне... Видал, якобы оборванных нищих, что прячутся всюду  по тёмным углам? А вот ночью... Ночью они оборачиваются в животных: у них появляются клыки, у некоторых - даже собачьи хвосты отрастают. Оборотням нравится разгрызать горло и пить человеческую кровь. Потому, мы зовём их ещё и вампирами. В кино таких не показывают: в книгах и кинематографе мелькают только высшие вампиры: те выглядят привлекательно и разбивают женские сердца. Но, действительность бывает и другой: вот в этих - нет никакой романтики… Порвут в клочья любого, до кого доберутся. Хорошо, что тварюги  не слишком принюхивались, на что я и рассчитывал: моё снадобье нюх им отбило, и без того не очень сильный. Вдобавок, заняты они были то ли дракой, то ли собачьей свадьбой.

   Тем временем, они шли снова мимо знакомых им уже усадьбы и сада, а потом миновали ещё несколько частных домов - и там свернули на тёмную улицу без фонарей. У одного из первых домов этой улицы профессор остановился. Окна двухэтажного дома ярко светились. Перед домом, за невысоким заборчиком, благоухал палисадник, усаженный кустами роз. Карл Циммер открыл небольшую, чисто символическую калитку и пропустил своего спутника вперёд.

- К себе домой вам сегодня идти не советую. Перемещаться по ночной Праге опасно. Сейчас далеко за полночь, - сказав так, Карл Циммер закрыл дверцу забора на щеколду и бодро направился в сторону особняка, жестом приглашая своего спутника следовать за собой. - А потому, будьте моим гостем.

 Они прошли мимо небольшого цветника, что следовал за низким заборчиком, и оказались на пороге дома. Конан, оглядываясь назад, некоторое время прислушивался к ночным звукам. Но, теперь лишь стрекотали цикады и шелестела трава. Вдруг, в отдалении, за чужим забором, кто-то то всё же то ли завыл, то ли залаял. Тем временем, профессор уже надавил на кнопку звонка и был совершенно спокоен.
 
- Это - просто собака, - обернувшись к Чедвику, пояснил он и вторично вжал кнопку звонка.

   На пороге, наконец, откликнувшись на звонок, появилась женщина средних лет, в переднике. Похоже, горничная.
  - О, Карл Адольфович! Наконец-то,- обрадованно воскликнула она, пропуская их обоих в переднюю. – Отчего так долго?

   - Пришлось возвращаться через подземелье, Марта…А там, ты же знаешь, зачастую и временные аномалии случаются,- отвечал ей Карл Циммер.

   - Через подземелья? - переспросила Марта и всплеснула руками. - Видать, случилось чего? Это ведь так опасно... Через подземелья... Зайдёте туда прой - и оказываетесь в средневековье. А мне что тогда делать? Жду, бывает, жду...

   - Понимаете, Конан, там иногда трудно бывает найти проход к дому, да такой, чтобы он не пролегал мимо пыточной канцелярии, - обернувшись к студенту, пояснил профессор. - А в ней зачастую люди заседают. И тогда ты встрял надолго...

Чедвик изменился в лице: «А ведь... Действительно, сколько мы там пробыли, в подземелье? Ведь, не могла же уже наступить ночь. Временная аномалия? Так он говорил»...

- Шутка! – потрепав гостя по плечу, засмеялся профессор. – А теперь – пожалуйте наверх!
 
Марта тем временем закрыла дверь на ключ, да на насколько внутренних запоров, а также накинула дверную цепочку - и пошла к себе. Она жила на первом этаже.

А Конан остался наедине с Карлом Циммером, и они поднялись по старой и скрипучей деревянной лестнице на второй этаж - и зашли в небольшую комнату, которая оказалась кабинетом профессора.

Что это именно кабинет, было ясно с первого взгляда. Здесь, вдоль двух стен, шли книжные полки до самого потолка, к которым, с обеих сторон, были приставлены удобные лесенки. Среди книг в старинных переплётах были также редкие антикварные вещицы, а также множество колб и реторт, каких-то приборов, и даже прозрачный череп, сделанный из хрусталя. У окна располагался тяжёлый стол из красного дерева, на котором были разложены старинные манускрипты,  стоял массивный подсвечник, напоминающий трезубец Посейдона, с тремя свечами, маленькая фигурка Ники Самофракийской из розового мрамора, а также большая лупа и даже микроскоп.

 Неподалёку от стола, там, где заканчивалась плотная штора, закрывающая окно, висела старинная картина в массивной раме, изображающая алхимика за работой. С другой стороны стола, с другой картины на стене, на Конана строго взирал незнакомый ему человек в кардинальском красном облачении, худой, с большими умными глазами.

Рядом с письменным столом, с двух сторон, симметрично располагались два удобных, мягких кресла, развёрнутых сейчас друг к другу и покрытых шерстяными пледами, и у одного из них была также маленькая скамеечка для ног. За столом, у окна, находился деревянный стул с высокой резной спинкой, выполненной в готическом стиле. А возле двери, в углу, был камин,  а с другой стороны - алтарь, украшенный надписями на латыни, иврите, древнегреческом и скандинавскими рунами. В целом, кабинет профессора вызывал в памяти гравюры с обстановкой кабинета средневекового алхимика и был абсолютно лишён современных вещей или механизмов. Не хватало только человеческого черепа на столе, который довершал бы композицию.

- Располагайтесь, молодой человек! - предложил Карл Циммер, указывая рукой на одно из кресел. Сам он не присел, а остался стоять возле одного из стеллажей с книжными полками. Конан выбрал то кресло, возле которого была скамеечка для ног. - Итак, у меня совсем мало времени осталось для того, чтобы вас подготовить. Для должной передачи знаний потребовались бы годы. Многие годы. Но... Их у нас нет.

- Подготовить - к чему? - почему-то шёпотом, спросил профессора Чедвик.

- Однозначно на этот вопрос ответить сложно. Я сам бы хотел знать: к чему. Что именно вам предстоит... Но, нам не дано знать будущее. Ну, что ж, полагаю, что хотя бы эта ночь у нас ещё есть. С чего бы начать? Ну... вы имеете хоть малейшее представление о трудах мексиканского университета Санта-Крус де Тлателолько в области ксенобиологии?

  - Нет, я даже  не слыхивал ни о такой области исследования, ни об этом университете.

   - Простите... Действительно, откуда вам обо всём этом знать? В нашей стране подобные исследования замалчиваются, поскольку вообще принято считать, что никаких иных просто не существует…Всё время забываю об этом. Самый элементарный способ решения проблем:сказать, что их просто нет. Спрятать голову в песок, как это делают страусы… Да?

    - Н-наверное,- неожиданно для себя, Конан начал заикаться. Ему почему-то стало совсем неуютно и неспокойно. Может быть, даже страшно. Захотелось убежать отсюда куда подальше. Поскольку, что-то вот-вот должно было с ним произойти, что-то случиться. Прямо здесь и сейчас. И он это почувствовал.

  - Но тогда, при всей вашей досадной неосведомлённости, я боюсь, что вы просто сочтёте меня психом, - не замечая зеленеющего лица Конана, бодро продолжил  Карл Циммер. - Впрочем, попробуем ускорить процесс вашей метаморфозы… Это будет болезненно - но, на более спокойное очищение у нас нет времени. На меня, пожалуй, уже объявлена охота: кому-то стало ясно, что я отнюдь не погиб там, в особняке госпожи Дюваль. И они снова вышли на мой след. Я снимаю этот особняк инкогнито, но они как-то прознали о том, где я сейчас нахожусь. Я это знаю наверняка. Чувствую такие простые вещи. Итак..., - тут профессор протянул руку и взял с полки одну из шкатулок, украшенную инкрустацией: змеёй, кусающей свой хвост, - и вынул из неё небольшую склянку. И, размахнувшись, с силой бросил этот сосуд на мраморный пол. Хрупкий флакон тотчас разбился, в мгновение разлетевшись на миллионы крошечных осколков.  И комнату заполнил густой, зеленоватый туман.

  Конан вжался в кресло, с тревогой глядя вокруг. Что это случилось с профессором? Зачем он бьёт посуду?

Но, вопросов вслух студент не задавал: внезапно, мир поплыл перед его глазами. Чедвика теперь мутило и тошнило.

      - Для начала, вам предстоит небольшая чистка,- показалось, что голос профессора идёт откуда-то совсем издалека. Вдобавок, он явно обрёл зловещую интонацию. - Увы, чистка вашего организма  будет просто стремительной: да, мы устроим всем вашим гадам срочную эвакуацию. У вас внутри обязательно должна быть какая-нибудь инородная живность, иначе не бывает. Не пугайтесь, этот симбиоз есть сейчас почти у каждого: что-нибудь да завелось. Увы, мы не одиноки в этом мире.  Считаю, что у вас лично - этой гадости не так уж и много: так, ерунда всякая. Совсем небольшая подсадочка. Поскольку, вы довольно восприимчивый, а потому – для них, этих существ, совершенно невкусный. Итак, выпейте то, что я сейчас  приготовлю - я вам предложу...
 
 Говоря так, профессор тем временем пробрался к столу и уже смешивал там, в стеклянном стаканчике, несколько жидкостей из различных пузырьков, которые он тоже извлёк из той же шкатулки.

Голова у Чедвика закружилась. А изображение комнаты совсем поплыло.

  - Что это? - спросил он.- Что со мной? И почему я…

   - Это - всего лишь настойки различных трав в нужной пропорции. Вам это не повредит, - и Карл Циммер протянул студенту тот небольшой стеклянный стаканчик, в котором он приготовил смесь. - Да пейте же!

  И Конан одним спазматическим глотком поглотил содержимое. Эффект последовал незамедлительно: его тут же перекорёжило, вывернуло наизнанку, и прямо из его горла вылез комок, похожий на кусок скользкой зелёной слизи.

  - Вот они, твои соглядатаи! - спокойно прокомментировал профессор. Он подставил Чедвику под ноги небольшое ведёрко, тотчас им откуда-то здесь раздобытое. И Конан выплюнул эту гадость.
 
   Ещё один рвотный позыв - и вышло что-то маленькое и вонючее, со щупальцами и присосками. И ещё... Нечто, похожее на рыбьи чешуйки, только менее твёрдые и более объёмные, а также маленькие многоножки...

   Наконец, весь этот ужас прекратился.

 После чего, профессор развёл в камине огонь и повелел гостю:

   - Вам надо собственноручно выкинуть всё исторгнутое в огонь. Совок и веник в углу, возле камина. Соберите обязательно всё, до мелочей. Выплесните из ведра, сметите с пола.

   Студент последовал совету, с отвращением собирая всю эту мерзость.

  - Теперь - стоп! – приказал Карл Циммер. – Положите совок плашмя на пол, так, чтобы ничего оттуда не вывалилось.

 Конан сделал так, как тот велел, а профессор стал с ним рядом - и прочитал  то ли заклинание, то ли молитву, направив на жуткое, копошащееся скопление выставленную вперёд открытую ладонь. Потом он снова полез на полку, и на этот раз достал оттуда какой-то свёрточек с каким-то порошком, которым он изрядно обработал содержимое совка.

 - А теперь - понесите и сожгите всё это, и без промедления! - приказал он Чедвику.

Тот аккуратно донёс содержимое совка до камина - и выбросил прямо в огонь. Послышался противный скрежет - или же, всё же вопль, на одной ноте... И, как медузы на солнце, странные твари расплавились. А потом, и вовсе испарились, оставив после себя лишь небольшое, но мерзкое зловоние.

   После этого, профессор открыл форточку для проветривания и жестом пригласил гостя присесть обратно, в глубокое и мягкое кресло, а сам уселся напротив.

  - В общем, Лисовский явно доложил, куда, по его мнению, следует о моих лекциях, - будто продолжая давно начатый разговор, заявил он. - И превительственные органы, которые, якобы, озабочены нравственным здоровьем граждан, оформили ордер на мой арест. На этот раз... Да, я проговорился: это была не первая моя подобная лекция, я уже несколько лет играю с огнём... Так вот, на этот раз, мною заинтересовались рыбы покрупнее. И скоро они заявятся уже сюда.

   - Зачем вы проводите такие...

   - Опасные для меня мероприятия? Несколько из них прошли без инородного вмешательства. И привели в наши ряды новых сторонников. Нас очень мало... А время уходит. Увы, приходится идти на риск. Рано или поздно, должно было случиться то, что случилось. Всё не так уж и плохо: я ещё жив, и... Кажется, нашёл нужного нам человека: вас. Про Университет, про ксенобиологию – вам расскажут и после. А может, я даже сделаю это сам: если мне удастся уйти от них и на этот раз, - и профессор дружески похлопал Конана по плечу.

А потом, Карл Циммер встал и подошёл к письменному столу. Что-то там нажал, что-то прокрутил - и выехал потайной ящичек. Из него он достал старый кожаный портфель и протянул его Конану:

- Держите. Это мой архив: там всё, что мне удалось разузнать из тех книг и документов, которые удалось раздобыть. Это - мои личные записи. Их мы захватим с собой, а понесёте их вы: этот портфель не должны здесь обнаружить.

Сам он взял хранящийся в том же тайнике стола холстяной мешочек.

   - А тут - артефакты, снадобья и несколько книг. Мы спрячем всё это в глубине подземелья; а вы должны будете запомнить то место. Кроме меня, никто из наших не знает о моём тайном хранилище... Итак, фонарь, ключи, верёвка, - всё это тоже, возможно, нам понадобится. Мой карманный фонарик возьмёте вы: вот, держите. Пригодится. Да, Конан, мы снова спустимся под Прагу!

   Они вышли из кабинета, и профессор повёл Конана вовсе не к входной двери, а в другую комнату второго этажа: то была его личная спальня. В ней - кровать под пологом, небольшой столик, вместительный шкаф... Второй, тайный выход из спальни оказался замаскирован под старинное зеркало в массивной деревянной раме. Карл Циммер открыл потайную дверь - и пропустил Конана вперёд. Потом вышел сам и задвинул зеркало-дверь на место. Оказавшись в темноте, включил фонарик, осветив небольшой закуток и узкую, длинную лестницу без перил, ведущую куда-то в пространство, которое явно располагалось где-то гораздо ниже первого этажа.
 
  - Вскоре мы снова окажемся в каких-то подземных ходах, но - куда они ведут? - спросил Конан, пока они спускались.

   - Подземка много куда может привести: простирается, почитай, под всей Европой. Конечно, соваться в неё не безопасно: вас может тут и завалить, и заблудиться тут очень легко... Но, вы не об этом хотели меня спросить. Куда по ней пойдём мы - таков ведь ваш вопрос? Ну, вначале мы вместе спрячем всё это, что с собой захватили; а потом - во всяком случае, вы - доберётесь до замка Карштейн. Я объясню вам, как туда попасть. Это - не так уж далеко отсюда. Можно дойти, если хорошо постараться. А там у меня есть друг. Он - один из наших. Там он работает. Поживёте сперва у него, наши выправят вам документы - и, на всякий случай, переправят вас потом за границу. Думаю, вам всё же надлежит покинуть Прагу. Вы уже слишком много знаете: а потому, здесь опасны.

   - А вы сами?

   - Если всё пройдёт гладко - то я отправлюсь туда же. В замок Карштейн. Но, другой дорогой. Чует моё сердце, что на меня открыта большая охота. Потому, я вас покину, для вашей же безопасности. Будем прорываться поодиночке: мы - я и члены моего тайного общества - хорошо изучили здешние подземные пещеры. Я буду запутывать следы, скрываясь от наших преследователей. Не бойтесь: когда мы разделимся, все они пойдут именно за мной. А у вас будет на руках карта подземки, с помеченным маршрутом. И не бойтесь здесь ничего: наверху значительно опаснее. А тут... Ну, темно. Но, ничего страшного здесь нет.