Сказания долины Глен Мор - Легенда о белом волке

Автор текста: Р. Подзоров
Иллюстрации: А.Терещенко

Официальный сайт:
http://vk.com/atlantida_inside

--------------------------

Когда закат расправит свои крылья,
Согреет ночь в своих объятьях облака.
Ночную мглу, присыпав звездной пылью
Распишет темный холст художника рука.
Тогда очнувшись, сказка станет былью,
И дети гор услышат голос сквозь века…

***

Глава 1
Загадочный странник

Пока небеса пели колыбельную солнцу, пеленая его в красный бархат заката, жизнь в долине Глен-Мор только начинала пробуждаться. Она вспархивала с деревьев, взлетая на крыльях сов, выползала из норок вместе с их обитателями, испуганно озирающимися по сторонам. День уходил прочь, широкой поступью шагая в направлении высоких гор на запад — рассыпая за собой первые звёзды. Ухватившись за седые пики, он в последний раз украдкой оглянулся на низину, оставшуюся позади.

Там, вдалеке, виднелась фигура таинственного странника. Дойдя до центра поляны, незнакомец остановился и слегка наклонил голову набок, будто прислушиваясь к чему-то. Затем провёл ладонью по высокой, почти по пояс, траве, глубоко вздохнул и, резко вскинув руки, несколько раз хлопнул в ладоши над своей головой. В тот же миг миллионы сверкающих капелек росы, в каждой из которых жила маленькая звёздочка, переселившаяся с небесной выси, разлетелись в стороны, осыпав его с ног до головы.

Печальное поначалу лицо мужчины озарила улыбка. Он раскрыл объятия навстречу неведомому чуду, и над землёй поднялся внезапный порыв ветра, унося оставшиеся росинки ввысь, где они тут же растворялись в ночном небе. Ветер откинул прядь растрёпанных волос, наполовину скрывавших черты путника. В уголках его слепых глаз, устремлённых вверх, читалось искреннее счастье.

У самой опушки леса, притаившись за широким дубом, маленькая девочка восторженно наблюдала за этим зрелищем, совершенно позабыв о корзинке, доверху заполненной ароматными ягодами. «Это какая-то разновидность магии!» — мелькнуло в её голове. Опомнившись, она подхватила свою ношу и бросилась прочь, к огням близлежащей деревушки.

Глава 2
Обыкновенное волшебство

Если ты не веришь в волшебство, то оно тебя и не коснётся.
Если ты не веришь, что мир обладает собственным сердцем, то и не услышишь как оно бьётся.
Чарльз де Линт

Золотоволосая Имоген бежала по извилистой спускающейся вниз тропинке. Ориентиром ей служил огонёк на верхушке самой высокой башни, где зеркальный флюгер отражал лунный свет. По нему заблудившиеся путешественники и гости из далеких земель всегда могли найти дорогу. Наконец впереди показались первые дома с конусообразными крышами. Отсюда с вершины холма они походили на грибницы, устилающие подножие склона в густых сумерках. На окраине их было немного: по большей части покосившиеся и заброшенные, с провалившейся соломой, а от иных и вовсе остались одни только ножки - сваи.

Девочка пронеслась мимо, стараясь не заглядывать внутрь — её всегда пугали эти лачуги.  Старейшины любили рассказывать байки, будто в пустых стенах живут души умерших в облике зверей. Впрочем, эти истории были не лишены смысла: дикие лесные обитатели вполне могли облюбовать заброшенные углы. Прямо сейчас Имоген казалось, что они следят за ней тлеющими угольками глаз из темноты дверных проёмов. У одной из хижин она заметила неопрятного человека на ветхой скамье. Он приветливо помахал ей, и девочка выдавила ответную улыбку. Здесь, на задворках, доживали свой век неизлечимо больные, калеки и бедняки, те, кто был не в силах платить налоги. Одни уходили сюда сами, ища покоя, других вытеснял гнёт общины.

Ближе к центру поселения дома теснились всё плотнее, становясь внушительнее и крепче. Теперь они кучковались небольшими группами, окружённые садами и огородами — родственники предпочитали селиться бок о бок. В самом сердце деревни, у каменных стен древней крепости старейшин разместились наиболее знатные семьи племени. Их жилища были богато украшены замысловатой резьбой, а стены увиты гортензией, жасмином и даже диким виноградом. Из труб в небо поднимались сизые столбики дыма, Имоген тут же окутали ароматы вечерней трапезы.

Их семейное гнездо располагалось неподалёку от берега протекающей реки Тэй. Отец приобрёл его недавно, выкупив у местного состоятельного землевладельца. Вокруг они обустроили небольшой садик, справа к нему прилегал конюшенный двор. От крыльца тянулись две дорожки: одна вела к причалу, а вторая уходила вдаль — туда, где располагалась ювелирная мастерская отца.

— Имоген, милая, это ты? — раздался взволнованный голос.

Девочка увидела мать, выходящую из ворот сада. Она шла навстречу, приподняв подол белоснежного платья, богато расшитого узорами из золотых и цветных нитей. Поверх него был накинут шерстяной плащ, скреплённый на плече серебряной фибулой в виде виноградной лозы; такие же украшения венчали плечи женщины.

Девочка подбежала к матери, и та сразу же заключила её в свои объятия. Имоген утонула в копне рыжих кудрей, почувствовав аромат лотоса знакомый ей с детства. Только тогда она окончательно поняла, что дома…

— Больше никогда так не делай, посмотри который час! Хорошо, что отца ещё нет, ему бы это точно не понравилось. Пойдём скорее внутрь, ужин заждался тебя!

Женщина взяла из рук дочери корзину, и они вместе направились к жилищу. Внутри было тепло и уютно, от котелка подвешенного в центре пахло грибами и бараниной. Несколько домочадцев и гостей приветственно склонили головы, улыбаясь вошедшим. В углу стояла большая золотая арфа. Мать подошла к ней и провела пальцами по струнам. Затем, присев и расправив подол платья, она начала игру, запев нежным голосом, подобным ласковому дуновению северного ветра:

When will I see
An end to destruction and woe
And how will I see
No division in my life
There comes a time to make amends
Never too late to try again
To save our soul when will I see an end
To the famine and war
And when will I say
There's no solution no more
There comes a time to make amends
Never too late to try again
To save our soul
All that I see
Is soul destroying, greed
When will I say
There's a solution to meet
There comes a time to make amends
Never too late to try again
To save our soul*

* В оригинале это лирика “Anam” принадлежащей ирландской группе Clannad основанной в 1970 г.

Слушая песню, люди молча передавали по кругу котелок с похлёбкой. Женщина время от времени как бы невзначай поглядывала на дверь, а в перерыве между песнями подозвала дочку:

– Дорогая, сходи позови отца. Скажи, что я и все остальные очень ждем его.

– Хорошо мам. - Имоген выбежала наружу направившись к мастерской.

Девочка вошла в расположенное неподалёку здание, где четверо мужчин сидели за небольшим столом, сооруженным из дубовых досок. Они о чём-то громко спорили, но стоило ей появиться на пороге, как споры разом стихли.

— Имоген, сокровище моё, иди к нам! — отец усадил дочку на колени. — Расскажи, как ты провела день?

На лицах всех троих мужчин тут же появились благодушные улыбки, и они дружно закивали головами. Девочка посмотрела на стол, где в пламени огарка свечи переливалась россыпь драгоценных камней.

– Папа сегодня я видела волшебника!

Все четверо мужчин рассмеялись.

– Никак самого длиннобородого Мерлина! – Вставил один из них.

— Расскажи мне, дочка, — серьёзно произнёс отец. В его глазах Имоген прочла искреннее любопытство.

Это было очень необычно, ей было радостно побыть с ним — в последнее время такие моменты выпадали всё реже. Отец редко задерживался дома, да и в мастерской бывал нечасто, обычно доверяя дела своим подмастерьям. Сам он неделями, а порой и месяцами пропадал в лесах, сопровождая караваны торговцев в дальних путешествиях, а иногда отправлялся на разведку месторождений драгоценных камней. Или просто путешествовал в поисках диковинных вещиц.

– Тот человек забрасывал на небо звезды! Папа, это точно было волшебство!

Отец погладил пышную рыжую бороду и отхлебнул из кружки.

— Дорогая моя, вот настоящее волшебство! Прямо перед тобой, посмотри.

Он взял один из камней и поднёс ближе к пламени свечи, медленно вращая его в пальцах. — Видишь?

Зеленые блики всевозможных форм тут же забегали по стенам помещения.

– А теперь смотри! Сейчас ты увидишь еще больше волшебства! – Сказал отец и, взяв пригоршню камней, поднеся их к свету все разом.

Теперь уже на потолке заплясали свой удивительный танец тысячи бликов всех оттенков.

Трое помощников одобрительно закивали головами ухмыляясь.

– Да, волшебства много не бывает… – прошамкал пожилой подмастерье, небрежно поскребя затылок и чудаковато улыбнувшись своим почти беззубым ртом, в котором блеснули три золотых зуба и еще несколько сделанных из аметиста и других неизвестных девочке драгоценных камней, грубо обточенных и заостренных книзу.

Вопреки всему Имоген совсем не испугалась а наоборот едва удержалась от смеха. Ей сразу вспомнился мифический персонаж, “Грорх” истории о котором мама часто рассказывала ей на ночь. Именно так она себе его и представляла! Помимо улыбки сходство дополняла густая небрежно подстриженная (видимо самим же стариком) рыжая свалявшаяся борода, которая почти полностью скрывала старое лицо с рядами глубоких морщин. Девочка даже подумала было пошутить, спросив а не живет ли он в пещере?, но тут же поняла что это не самая лучшая идея…

Отец снял дочку с колен и погладив ее по спине, легонько подтолкнул в сторону двери. Казалось, что его лицо вмиг изменилось. А может во всем был виноват легкий ветер, который неожиданно колыхнул пламя свечи?

— Ступай, дитя. Завтра у папы тяжёлый день, его ждут великие дела!
— Мама сказала… — начала было она, но отец перебил её:
— Имоген, иди и скажи маме, пусть начинают без меня.
— Но, пап?

Отец незаметно от других несколько раз постучал ладонью по своему колену, затем указал в сторону двери.
Этот жест был ей понятен. Девочка направилась к выходу, но на полпути отец окликнул её.

– Прости… Я чуть было не забыл!

Он подошёл ближе и, загородив собой Имоген от сидящих за столом, наклонился к ней. Его лицо стало серьёзным, девочка почувствовала кислый запах эля. Сжав её кулачок в своей широкой ладони, он незаметно переложил ей несколько камней. –

— Принеси это маме. Скажи, пусть уберёт к остальным, – Девочка понимающе моргнула.

— И ещё… передай, чтобы завтра меня дома не ждали.

Затем, обернувшись к друзьям с широкой улыбкой, он громко произнёс:

– Что ни говори, а годы берут свое! Со временем в голове остается один песок. Я чуть было не забыл пожелать любимой дочурке спокойной ночи!

— Мой st-vinr, почаще его просеивай — и обязательно найдёшь там золотые мысли! — хитро вставил лысый человек с бородой, заплетённой в две косички, чем вызвал одобрительные похлопывания по плечу от приятелей.

Мужчины начали, что-то оживленно обсуждать, но Имоген их уже не слышала. Она вышла из хижины разглядывая разноцветные камушки сжимавшие в ладошке.

– Волшебство… Подумала она, и последовав примеру отца подняла один из камней красного цвета к луне, посмотрела по сторонам, но ничего не произошло… Волшебных солнечных зайчиков не было. Вместо этого луна окрасилась в бордово-тревожный цвет. «Нет, такое волшебство мне не по душе», — решила Имоген и прибавила шагу, торопясь к дому.


Тем временем в мастерской мужчины поднялись со своих мест. Арт — так прозвали отца девочки (что на местном наречии означало «камень»), — поднял кружку и произнёс тост:

– За удачную охоту!

Четверо охотников чокнулись деревянными кубками.

– Твое чутье нас еще никогда не подводило! — отозвался Гахарит, старик с рыжей свалявшейся бородой и неопрятной копной волос.

— Спасибо на добром слове, Гахарит. И за все годы, что ты посвятил нашему делу, — Арт кивнул помощнику. — Будь уверен, твоя преданность будет вознаграждена. Когда мы завтра загоним этого зверюгу в ловушку и сдерем с него  белоснежную шкуру, мы заработаем целое состояние!

Арт хлопнул ладонью по столу:

— Не сомневайтесь, скоро шкура легендарного белого волка будет лежать на этом самом месте!

Глава 3
Белый волк

В россыпи звезд в небесах под луной,
Снами забывшись навеки,
Солнце таилось, закутавшись мглой,
Не слыша тревог в человеке.

"Легенда о рассвете"
(Дарья Благосветова)

Громкий, отрывистый, властный клекот крылатого хозяина небесных вершин прорезал предрассветную мглу. Его эхо разнеслось по долине Глен-Мор, подбадривая рассвет, выпутавшийся из объятий тьмы. Освободившись от ее оков, он протянул лучи навстречу лесным обитателям, благословляя их на грядущий день. Беркут, сидевший на верхушке сосны, встрепенулся: легкий теплый ветерок благодарно прошелся по его темно-бурым перьям. Лаская и перебирая каждое, он нашептывал: «Спасибо, мой милый Гволкхмэй».

Повернув голову набок, птица посмотрела умным взглядом больших светло-карих глаз вдаль на горизонт, где сияющее око Одина восходило из-за гор. Расправив могучие крылья, достигающие почти четырех футов каждое, беркут несколько минут грелся в солнечных лучах. Затем, оторвавшись от ветки, он устремился навстречу ветру, вскоре превратившись в черную точку на фоне небосклона.  Внизу проплывали бескрайние равнины и озера, в которые вплетали свои русла реки. Ни одна, даже самая малая деталь не ускользала от зоркого взгляда хищника. Среди многообразия красок внизу отчетливо выделялось черное облачко дыма от костра, вокруг которого собрались четверо человек.

- Сегодня отличный день, br;ithre (братья), небо благоволит нам! — сказал Арт, еще раз проверяя тетиву лука.
- Не только нам, смотрите! – Мускулистый великан по прозвищу Казаоир указал ввысь.

Мужчины подняли головы. Огромная птица, сложив крылья, камнем рухнула вниз, заключив жертву в объятия смертоносных когтей.

— Верный знак! Не исключено, что сам Ноденс-Охотник явился к нам в этом обличье.

— Друзья, пора в путь, седлайте лошадей. До вершины Бен-Невис отсюда пара дней. Фаррел, ты скачешь первым. Казаоир, ты взял всё необходимое?

— Разумеется! Всё, как ты велел: теплые меха и шкуры. Уверен, они уберегут нас от холода, а вяленое мясо и крепкое пойло согреют желудки. Да, и еще… ловушки и чертова куча стрел, за которые мне пришлось отвалить кузнецу целое состояние. Всё здесь!

Арт приподнял край меховой накидки, проверяя поклажу, и еще раз внимательно осмотрел содержимое.

— Хорошо. Ступай следом за Фаррелом. Я поеду за тобой. Гахарит, ты замыкающий.

Так четверо всадников отправились в дальнюю дорогу, прокладывая себе путь через дремучие горные леса. И чем выше они поднимались, тем становилось холоднее. Деревья начали одеваться во все белое, потрескивая сучьями от мороза. На второй день пути поднялась сильная метель и ноги скакунов начали по колено утопать в глубоком снегу. Время от времени охотники делали привалы, чтобы согреться самим и растереть снегом воспалившиеся суставы замерзающих животных.

- Фаррелл! – “Крикнул Арт, перекрикивая вой ветра”, - Остановись дальше мы не пойдем! Предлагаю разбить лагерь и переждать бурю здесь. А когда она стихнет разделимся. Мы уже почти на месте, белый волк обитает именно в этих лютых краях. Разобьем лагерь на этой поляне.

Когда они распрягли лошадей, достали спальные мешки, установили палатки и развели огонь, в лесу уже наступила поздняя ночь. Люди уселись поближе к костру и обернувшись шкурами молча смотрели на огонь. Каждый был погружен в свои мысли, лишь только ветер не разделял их взглядов и продолжал петь свою холодную северную песню.

На следующее утро он стих, и Один смиловался над людьми. Прищуриваясь своим оком, он презрительно смотрел на них сквозь ветви верхушек деревьев.

Первым проснулся Арт, начав будить остальных. А когда все собрались, он подняв с земли прутик начал чертить им на снегу линии.

- Логово зверя находится приблизительно здесь. – Промолвил он, ткнув прутиком в центр окружности к которой сходились линии.

- Казаоир и Гахарит вы обойдете логово с юго-запада, а там разделитесь. Фаррел, на тебе ловушки, расставь их по периметру и жди меня! Я обойду зверюгу с севера и постараюсь подобраться как можно ближе. На этом все, удачной охоты братья!

Люди встали в круг взявшись за руки и произнесли молитву своим богам, затем обнялись на прощание и каждый пошел своей дорогой.

***

Арт озираясь по сторонам, осторожно ступал на полусогнутых ногах, прокладывая себе дорогу. Аккуратно чтобы ненароком не наступить на завалявшиеся под толстым слоем снега ветки. Старинный родовой лук отца с закрепленной на тетиве стрелой он держал прямо перед собой, готовый в любой момент привести это смертоносное оружие в действие. Человек внимательно прислушивался к звукам доносившимся из чащи леса. По рассказам немногих очевидцев, с которыми ему довелось переговорить он знал, что вой белого волка невозможно спутать ни с одним другим. Люди поговаривали, что этот звук пробирал до глубин души своими переливами, от высоких нот к более низким, а иногда срывался в протяжный рык. И это означало, что человеку который забрел в его владения лучше убираться к себе по-добру, по-здорову.

Арт прислушался... На секунду ему показалось, что он услышал какой-то звук. Тишина… Видимо послышалось… Он сделал несколько шагов вперед. Снова этот звук, похожий на скрежет когтей! Арт ускорил шаг, источник звука был уже совсем близко. Облокотившись рукой на ствол многовекового дуба, Арт остановился чтобы перевести дыхание и проверить снаряжение. Мгновение и тишину прорезал душераздирающий вой, от которого заложило уши. Казалось, что его источник был буквально за этим деревом! От неожиданности охотник сделал несколько шагов назад. Не заметив под ногами корня дерева припорошенного снегом он споткнулся и стрела со свистом ушла вверх, спугнув группу птиц устроившихся на ветвях. С ужасом человек закрыл глаза, в ожидании, когда в его шею вонзятся острые зубы. Но, ни чего не произошло! Он медленно поднялся, и тут же опять сел, подогнув одно колено. Похоже, что у него была сломана лодыжка. Проклиная все на свете он опираясь на древко лука захромал обходя дерево с правой стороны, уверенный что зверь скорее всего уже убежал.

За толстым стволом обнаружилась крохотная полянка, вот тут Арт и увидел его! Могучими лапами волк отчаянно царапал круглый камень, наполовину скрытый в промозглой земле. Казалось даже не замечая появления человека.

Он был просто огромным! Его белый пушистый мех переливался в лунном свете перламутровым блеском. Блеском с которым не мог сравнится не один из виденных Артом до селе драгоценных камней. “-Эта тварь, сделает меня богатейшим из людей долины!” Тут же пронеслось в его сознании. “-Вот оно, то к чему я всегда шел! То самое волшебно богатство!”

Огромная зверюга вела себя странно. Волк тыкался носом в камень, пытаясь укусить его, потом отбежав немного начинал бегать кругами. Затем подняв морду вверх жалобно и протяжно завыл.

Но на этот раз Арт был готов. Он уверенным движением вложил в лук стрелу с острым алмазным наконечником, предварительно смазанным смертоносным ядом. В самый последний момент волк повернул свою огромную лохматую голову в его сторону, глядя человеку прямо в глаза. Этот взгляд! Арт на секунду замешкался, у волка были светло-голубые глаза. Но человека поразил не столько цвет глаз столько то, какое количество скорби и отчаяния таилось в них! Более того, эти глаза показались ему вдруг знакомыми, как будто он уже где то видел их... Но это замешательство длилось недолго и опомнившись Арт спустил тетиву. Стрела со свистом пролетев короткую дистанцию, вонзившись в толстый мех зверя. Прямо в грудь, туда, где находилось сердце. Зверь покачнувшись упал на землю, еще пару минут его могучие лапы дергались в судорогах пока жизнь покидала его. Затем все закончилось…

Все еще не веря в свою удачу Арт вышел из засады, осматривая добычу. Он провел загрубевшей от долгих морозов рукой по белоснежному меху. Это он, это действительно он! Следующей мыслью было: как же ему унести такую огромную тушу? К счастью Арт был готов к этому. Он достал длинный остро заточенный нож для освежевания и принялся за работу.

Когда он закончил на небе забрезжил рассвет, но вместе с ним за руку вернулась метель. Казалось, что она стала даже сильнее чем была. Арт взвалив на себя шкуру и хромая побрел в направлении поляны где они разбили лагерь, и где договорились встретиться в полдень следующего дня. Путь давался ему с большим трудом. Ноги его не слушались, а сломанная лодыжка распухла и начала чернеть. Буря была столь сильной, что от нее не спасала даже волчья шкура. Временами Арт проваливался в полубессознательное состоянии. Ему казалось что он идет уже целую вечность. Наконец, среди ветвей забрезжил просвет. Он прибыл в условленное место!

Но что-то было не так! Все вещи и припасы, которые они оставили на этой поляне исчезли! А вместе с ними пропали и скакуны которых они стреножив оставили здесь. Ошибки быть не могло! Бросив шкуру Арт начал разгребать снег, но все его усилия оказались тщетны. Тем временем холод усиливался и ждать больше было нельзя. Арт из последних сил набрал сухих ветвей и достав два кремния которые всегда носил с собой, развел небольшой костер, после чего без сил завалился неподалеку укрывшись волчьей шкурой. В его уходящем сознании пронеслась мысль: “- Они найдут меня… Мои товарищи, они обязательно найдут меня! И тогда мы вернувшись станем богатейшими людьми долины Глен Мор. Но эти мысли вскоре перестали согревать его и тогда им на смену пришли уже другие. Вот он идет вдоль берега реки, держа за руку свою красавицу жену Кинни, а впереди что-то весело напевая, бежит их маленькая дочурка Имоген. Он смотрит в глаза жены улыбаясь ей а она смотрит в его глаза. На ней скромное платье купленное на одной из ярмарок устраиваемых зажиточными жителями, продающими старую одежду. Да и сам он одет совсем скромно, но им тепло вместе. Тепло от взглядов, от соприкосновения ладоней. И разве в этом мире можно желать большего? Но вскоре и эти воспоминания покинули его. И тогда ветер прикоснулся к его отяжелевшим векам своими холодными пальцами, и закрыв их прошептал ему на ухо:

- Спи Арт, сын Альбиона. Спи, и надейся что Один смилуется над твоей заблудшей и замерзшей душой…

***

Постоянно спешащее время ненадолго остановилось, чтобы посмотреть на человека (почти полностью скрытого снегом) без движений лежащего у догорающего костра, затем пошло дальше своей дорогой. Песнь ветра убаюкала его, предвещая скорую, но легкую смерть. А деревья почтительно склонили ветви, скорбя и покачиваясь в ее такт. Они были единственными живыми существами кто, разделил с человеком его последние минуты. Но вот неожиданно настала кромешная тишина, стихло все вокруг и лишь изредка можно было расслышать удары еще пока бьющегося сердца, а вместе с ними и еще один звук. Звук шагов, быть может это снова вернулось время чтобы позвать человека за собой?

***

Он шел уверенной мягкой поступью, босыми ногами по холодному снегу. Там куда он ступал снег таял с шипением, а на его месте начинала пробиваться зеленая трава. Таинственный чужестранец подошел к лежащему человеку, остановившись в трех футах от него. Вьюга тут же в страхе попятилась прочь, отпуская из своих ледяных объятий тело человека. И даже время невзначай сделало несколько шагов назад.

Незнакомец был слеп, но казалось, что это нисколько не мешает ему видеть человека. Он смотрел не на него, он смотрел в него! Смотрел в его душу. Он подошел к догорающему костру и сделал быстрое движение, каким мы обычно срываем цветок, огонь оказался в его руках. Снова подойдя к лежащему человеку и отодвинув в сторону шкуру, которой тот был укрыт, он прикоснулся к его замерзшей груди ладонью, вложив в него огонь.

***

Арт открыл глаза. Он лежал на дороге, посреди улицы своей родной деревни. Встряхнув головой, он попытался вспомнить ход последних событий: охота, белый волк, покинутая поляна… Шкура! У него есть та самая бесценная волчья Шкура, и он вернулся домой живым!

Он осмотрел себя и огляделся по сторонам, но шкуры нигде не было! Вместо нее на нем был простой ни чем не примечательный хитон в яркую полоску, а поверх него легкая черная накидка, пропал и его лук. “– Должно быть меня обокрали” - Подумал Арт“.- Но все могло быть гораздо хуже, главное, что я жив и вернулся к семье”. Он снова вспомнил глаза жены и дочери. “– Мои дорогие, я вернулся к вам!”
Арт поднялся и побрел к дому. По пути ему не встретилось ни одного человека, деревня как будто вымерла. Встревоженный он ускорил шаг, затем пустился бегом, остановившись только когда достиг порога своего дома. Он постучал в дверь, но никто не открыл, он постучал снова:

- Кинни!!! Имоген!!! Это я, откройте! Я вернулся!

Ответа не было. Арт приложил ухо к двери прислушиваясь, и он услышал! Услышал женские крики! Арт стал барабанить в дверь сильнее, затем налег на нее плечом. Но это не принесло результата. Казалось, что она вдруг превратилась в камень. В отчаянье он нагнулся и заглянул в замочную скважину.

Внутри горел огонь и было тепло, это чувствовалось сразу. Его жена лежала на кровати, она была беременна! Рядом с женщиной сидело несколько ее подруг, а вокруг сновали туда-сюда две пожилые седовласые повитухи. Пока одна смачивала полотенце, другая прикладывала его к вспотевшему лбу роженицы. Когда она отошла в сторону, Арт увидел лицо своей жены искаженное страданием. Она протянула дрожащую руку к одной из подруг, и та сразу взяла её ладонь в свою поцеловав пальцы:

- Аин, позови моего мужа! Он уже должен был вернуться, он обещал!

Две подруги печально переглянулись между собой, по их взглядам Кинни все поняла. Схватки усилились…

- Тужьтесь Freyja (древнеирл. госпожа) Кинни, тужьтесь! Новая звезда уже почти взошла на небосклоне этого мира, чтобы согревать ваше сердце. Ваша звездочка Кинни! Она будет всегда с вами и никогда не оставит вас!

Спустя несколько мгновений, показавшихся Арту вечностью, повитуха наконец протянула измученной женщине ребенка укутанного в белую шелковую материю и лицо Кинни озарилось счастливой улыбкой.

- У вас дочка, госпожа!

Женщина нежно поцеловала ребенка в лобик:

- Здравствуй моя красавица, моя Имоген…

Из глаз Арта потекли слезы, он в замешательстве сделал несколько шагов назад. Поднявшийся порыв ветра сорвал с его плеч накидку унося ее проч. Завывания вьюги усилились, превратившись в голос, говорящий:

- Где ты был Арт? Где же ты был…

Арт оглянулся, но вокруг никого не было. Он побежал туда, откуда, как он думал доносился голос. Никого. Вернувшись к двери, он снова заглянул внутрь. На этот раз картина поменялась.

Его жена Кинни сидела на краю кровати, где лежала его дочурка Имоген. Она была сейчас именно такой как он ее запомнил: золотоволосой девочкой одиннадцати лет. Мама наклонившись поправляя одеяло и что-то заботливо ей объясняла тихим, ласковым голосом:

- Дорогая моя малышка, не серчай на отца. С возрастом люди забывают многое…

Имоген посмотрела на мать своими голубыми глазами.

- Мама, папа не поверил мне!

Кинни, пригладила прядь золотых волос девочки.

- Моя маленькая Имоген, я верю тебе и уверенна что отец тоже верит! Настоящее волшебство оно повсюду, оно всегда будет там где ты хочешь его видеть. Оно снаружи и внутри нас, в нашем сердце! То, что ты видела тогда, те чудеса открыло тебе именно оно! Потому, что ты была готова к этому, готова принять его, увидеть и почувствовать. Почувствовать красоту мира! Твой отец тоже видит его, но по-своему! Все что он делает, он делает для нашего с тобой благополучия. Не сердись на него. В следующий раз, когда встретишься с ним сделай следующее: подойди и обними его, передай ему частичку волшебства из своего сердца. И тогда я уверенна, что даже если он своим видом ничего и не покажет она навсегда останется жить внутри него и однажды начнет действовать. Вот послушай…


Женщина взяла арфу и заиграла мотив:

О, эта магия любви!
Сердца и души ей подвластны,
И ее ты не гони,
Она приходит днем прекрасным.
Одним она приносит счастье,
Другим несет тоску и слезы,
Она-то горькое ненастье,
То нежность дивной алой розы.
И так кружится голова,
И сердце сладко замирает,
И все теряются слова,
Что трудно так сказать бывает.
Порой любовь нас огорчает,
И больно сердце ранить может,
Но тем, кто верит и мечтает,
Нет чувств прекрасней и дороже.*

* Магия любви (Елена Глызь)

Когда она закончила игру девочка уже сладко спала. Кинни подошла к ней поцеловав в лоб и задула прикроватную свечу. Комната погрузилась во мрак.

Арт, отстранился от двери. На улице начало темнеть, становилось все холоднее, он обхватил себя руками. И снова он услышал этот голос:

- Где же ты был Арт? Почему не в одном из этих теплых воспоминаний нет тебя! Ты забыл, ты совсем забыл ради чего живут люди… Ты не поддерживал семейный очаг, посмотри к чему это привело:

Глиняные стены хижины затрещали, с крыши посыпалась кровля. Из земли выросли толстые колючие ростки дикого плюща. Они обхватили здание, подобно гигантским щупальцам спрута вгрызаясь и кроша их. Затем поползли на крышу, спиралевидными кольцами обвивая её.

Арт, в надежде снова навалился на дверь всем весом, надеясь, что теперь она поддастся его усилиям, но все было бесполезно. Когда же он заглянул внутрь, перед его глазами предстала следующая картина:

Его жена одиноко сидит в полутьме у догорающего огня в ночной сорочке. На ее лице отражается тень горя, а по щекам катятся слезы. В руках у нее тот самый сверток с драгоценными камнями, который он несколько дней назад передал ей. Женщина безудержно рыдает, прикрывая рот тыльной стороной ладони. Затем скомкав кулек, кидает его в огонь. Драгоценные камни медленно тлеют в пламени, превращаясь в черные обугленные головешки, затем рассыпаются в пыль. Огонь еще несколько минут догорал, пока вовсе не потух.

В глазах Арта блеснули нотки ужаса, он все понял! Он начал с неимоверной яростью биться об дверь, в начале пытаясь выбить её ногой, а затем плечом, крича и повторяя раз за разом:

- Кинни, прости меня ! Кинни, пожалуйста прости меня ! Я здесь, дай еще один шанс! Я был неправ, как же я был неправ…

Женщина внутри помещения прекратила плакать и повернула голову в сторону двери, ей показалось что она что то услышала. Но в следующий момент раздался оглушительный треск, перекрытия крыши начали рушиться. Сверху посыпались обломки сваи и кровли в вперемешку с глиной. За несколько мгновений хижина превратилась в груду обломков…

Увидев что происходит Арт был безутешен. Он больше не замечал сильнейшего холода который перерос в ужасную бурю.

- Арт, обернись. - Услышал он все тот же голос.

Повернувшись он увидел свою жену стоящую в двухстах футах позади. Ее образ будто был воссоздан искусным скульптором изо льда и снега. Спотыкаясь, он побежал к ней на не слушающихся его ногах, борясь с ветром. Когда он был уже рядом и попытался обнять фигуру, она взорвалась на миллионы осколков. И каждый подобно ледяной игле начал впиваться в его тело, причиняя нестерпимую боль. Арт начал кататься по снегу крича от боли. Его одежда порвалась в клочья, а кожа стала приобретать неестественно белый оттенок, руки превратились в лапы с острыми когтями, а лицо в волчью морду. Арт завыл от боли, все еще не понимая, что происходит. Он вскочил и помчался в сторону леса. Ветви деревьев хлестали его по морде, а время потеряло всякий смысл. Он бежал пока были силы, бежал от самого себя. Теперь его манила за собой луна, глядя на нее, он видел образ Кинни, видел ее печальную улыбку и усталые глаза.

Лунный свет вывел его на поляну. Здесь лучи сходясь в ее центре освещали круглый камень. Подойдя к нему, он стал разгребать снег могучими лапами. Древние руны, выбитые на камне, гласили:

Здесь я похоронила свою звезду. Покойся с миром моя малютка золотоволосая Имоген.

Белый волr протяжно завыл, запрокинув могучую голову. Он начал неистово царапать и грызть камень. Пока его не прервал раздавшийся позади него звук. Повернув голову, он увидел человека, который целился в него из лука. Он увидел самого себя!

Лицо охотника до неузнаваемости исказила алчная ухмылка, похожая на звериный оскал.

Мгновение и Арт почувствовал, как в его грудь вонзилась стрела. Его ноги, ставшие теперь огромными лапами подкосились и он упал на землю подняв облако снега. Жизнь покидала его. Из последних сил он повернул голову вверх, посмотрев на луну. Сейчас она окрасилась в бордово красный цвет. А дальше… Дальше вернулось время и позвало его за собой, в свой чертог вечности…

Глава 4
Возвращение

  Дождь набирал силу, глухо барабаня по соломенной крыше. Кинни ненадолго прервалась, посмотрев на сладко спящую малютку Имоген. В руках у женщины были прутья лозы, она ловким движением пальцев сгибала их, один за другим. Плетение корзин было семейным ремеслом, передававшимся из поколения в поколение. Но в данный момент это было скорее способом, отвлечься от мрачных мыслей. Кинни отложила заготовку в сторону, бросив в огонь оставшиеся веточки. Прошло уже больше месяца, а от её мужа не было никаких вестей.

  Раздавшийся громкий раскат грома перешел в глухой удар. Женщина обернувшись, молниеносно выхватила кинжал из серебряных ножен пристегнутых к шелковому поясу. Массивная дубовая дверь распахнулась и внутрь заглянула оскалившаяся волчья морда. Кинни в ужасе попятилась назад, но быстро сообразила, что это была всего лишь шкура. В худом изможденном человеке под ней она узнала Фаррелла. Он нетвердой поступью направился в её сторону. Шкура сползла с его худых плеч, упав на пол.

На его спине в импровизированных носилках, перетянутое кожаными ремнями безвольно болталось тело её мужа. Кинжал выпал из рук Кинни, покатившись по дощатому настилу. Фаррелл сделал еще несколько шагов ей на встречу. Руки Арта болтались подобно марионетке покачиваясь в такт нетвердых шагов его товарища, голова безвольно повисла. 

  Кинни прикрыла свое лицо руками погружаясь в пучину отчаяния. В эту болотистую вязкую сущность, заполняющую все закоулки души и пробуждающую самые немыслимые кошмары, дремлющие внутри нас. Истлевшая скорбь уже смотрела на нее своими пустыми глазами, протягивая руку, но отнюдь не чтобы утешить.

Но её опередили! Фаррелл первым прикоснулся до вздрагивающего плеча своими огрубевшими от долгих морозов пальцами, прошептав:

 Кинни, Кинни постой… Не торопи события! Прислушайся!

Женщина перестала всхлипывать. В тишине нарушаемой лишь хриплым дыханием Фаррелла, поселился и другой звук. Несвязное бормотание… Одна и та же фраза. Кинни убрала прядь волос с лица мужа. Его сухие губы слабо шевелились, она наклонилась ближе:

- Kinney, logh dom! Kinney… Le do thoil logh dom… (Ирл. - Кинни, прости меня… Кинни, пожалуйста прости меня…)

Фаррелл серьезно посмотрел на неё:

- Он повторял это всю дорогу…  Я нашел его без сознания почти полностью замерзшего, если бы ни эта шкура, думаю вряд ли ему бы так повезло. Поторопись, позаботься о нем…

Фаррелл положил ослабшее тело Арта на кровать. Затем кивком головы указал Кинни, на что-то за её спиной. Она обернулась проследив за направлением его взгляда. Позади них стояла разбуженная малютка Имоген и молча смотрела на отца.

- Милая, все будет хорошо. Позови знахарку…

Она хотела было добавить еще что-то, но девочка тут же сорвавшись с места выбежав из дому.

Кинни начала осторожно снимать с мужа превратившуюся в лохмотья холщовую рубаху, чтобы сделать припарки. Но через мгновение остановилась, изменившись в лице. Она повернулась к Фарреллу, в её глазах застыл суеверный страх. На вздымающейся от тяжелого дыхания груди её мужа, в том месте где находится сердце был виден четкий шрам от ожога, шрам в форме отпечатка человеческой ладони. Кинни прикоснулась к нему, затем склонившись поцеловала мужа, именно в этот миг Арт открыл глаза…

***

Молния ударила в зеркальный флюгер на вершине башни, разбив его на тысячи блестящих осколков смешавшихся с каплями дождя. Ослепительная вспышка от неё ворвалась в каменные покои. Старейшина-мудрец проснулся, скинув с себя одеяло и в ужасе стал озираться по сторонам, его прошиб холодный пот.

- Он уже почти здесь… Это случится в нынешний Бельтайн…

Глава 5. Белтайн

Ночное небо стекалось дождём, будто сама долина Глен Мор смывала остатки невидимых ран. По крышам, уставшим за зиму, шептался дождик, и каждый его звук отзывался в тревожных снах жителей деревни. Белтайн — праздник, который здесь, у самой гряды древних гор, всегда встречали с особым чувством — и тревоги, и надежды.

Имоген проснулась ещё до рассвета. Окно было приоткрыто, и прохладный весенний воздух нес запах мокрой земли и первого цветения. Девочка лежала, прислушиваясь к голосам дома — отцовское дыхание за переборкой стало сегодня чуть глубже, чем прежде; мать что-то шептала во сне, может быть, имя дочери, может, только ему ведомую молитву.

На рассвете в деревне зазвучали гудки рогов: началась подготовка к Белтайну. Все собирались выйти за околицу и разжечь главный костёр невдалеке от старой дорожной плиты, где, по поверьям, встречались миры живых и духов. Этот Белтайн был особенным — что-то в воздухе предвещало перемены.

***
Когда Арт проснулся совсем, он едва мог поверить, что всё случившееся ему не приснилось. Он вспомнил глаза жены и дочери; воспоминания были, как весенний грач — гулкие и тоскливые. Сердце отзывалось болью от свежего шрама — след огня, который чужестранец вложил в него в горах.

В доме было тихо. Первой к нему подошла Имоген — уже не испуганная, как прежде, а тревожно-взрослая. Она села рядом, молча взяла его руку в свою, и только это прикосновение стало для Арта настоящим возвращением.

— Знаешь, папа… — начала она неуверенно. — Мне иногда кажется, что тот вечер на поляне был не сном… Я не забыла того света — он здесь, — она приложила ладонь к сердцу. — И ты вернулся не только потому, что тебя спасли, а потому что в тебе тоже осталось пусть чуть-чуть, но этого света. Мама говорит: настоящая магия — это когда мы ни на миг не отрекаемся от любви. Даже если нам кажется, всё потеряно.

Арт хотел что-то ответить — слова путались внутри. Он лишь сильно сжал маленькую руку дочери.

Днём, когда утих дождь и над долиной вспыхнула радуга, жители стекались к каменному кругу. В центре стояла Кинни, с тёмным венком на голове, с младенцем на руках — маленькой сестрёнкой Имоген.

На этот раз, зажигая белтайнский костёр, Арт шёл впереди с горящей головёшкой. Огонь, в его глазах, был теперь больше чем средством выживания или символом силы — он стал знаком прощения, связи, веры. Брошенные в пламя горсти прошлогодней золы смешались с новыми веточками, и над костром взвился столб золотых искр.

Когда жители начали обходить костёр, прыгая через дымившиеся угли, Имоген увидела на опушке слепого странника. Тот стоял спокойно, склонив голову поверх посоха. Лишь на миг их взгляды встретились — или так только показалось девочке.
И вдруг ей привиделось: за спиной странника вспыхивает целый звездопад. Она улыбнулась — и, одной этой улыбкой, словно передала кусочек света на другую сторону мира.

С тех пор в долине ещё долго рассказывали, что в ночи над Глен Мор искры Белтайна светились ярче, чем в любой другой год — и даже дикие звери в ту весну держались ближе к поселению, будто тоже ждали своего чуда.

Глава 6. Легенда продолжается

Год за годом, воспоминание о том Белтайне не тускнело. Детские страхи переживались, а маленькая Имоген вместе с сестрой училась отличать тревожные пульсы ветра от песенных трелей, разбирать в суете забот важные мгновения счастья.

Арт совсем редко уходил в горы теперь: чаще его можно было застать за работой — он вырезал из необычных камней странные фигурки, раздавая их ребятишкам. В руки каждому из них он вкладывал не столько цвет или сияние самоцвета, сколько веру — в то, что в мире всегда есть место для волшебства. Вера эта уже не была ослепляющей или грозной, как раньше: она стала тихой и простой, как рука дочери, положенная на ладонь.

— Мама, — как-то спросила Имоген, — что стало с белым волком?

Кинни задумалась, улыбнулась своей взрослой улыбкой:
— Он живёт теперь там, где кончается ночь и начинается рассвет. Его не увидеть глазами, но если ты услышишь ночью печальный вой — знай, это Арт ищет дорогу к дому, чтобы напомнить нам: всё самое важное — всегда рядом.

Дети смеялись, подражая волчьему вою, и костёр плясал в их глазах.

И так, под звезднопламенным небом, сколь бы долгими ни были ночи долины Глен Мор, всегда оставалась искра света — та, которой могут делиться только те, кто не перестал верить в магию простых человеческих чудес.

Автор оригинального текста
Подзоров Роман Борисович
Москва, 07.12.2014-17.03.2015 г.