У нас в НИИ. Ай да попа!

       Осенний лист это большая гадость. Не для всех, конечно. Поэты и влюбленные балдеют от листопада. Это очень поэтично: «Роняет лес багряный свой убор...». Но для дворников  опвшие листья – большая бяка. Особенно кленовые листья. Они, в условиях лнинградской сырости, так плотно прилипают к асфальту, что никакой метлой их не отодрать. Да и мётел-то стало мало: в городах наметился  заметный дефицит дворников. В связи с этим,возникла острая необходимость механизации уборочного процесса тротуаров и дворовых территорий. Появилась потребность в тротуаро-уборочных машинах, к созданию которых и привлекли ВНИИгормаш.

     На Ольминского в серый ленинградский денек группа гормашевцев испытывала тротуаро-уборочную машину. Особенностью машины являлось то, что она должна была убирать, кроме всего прочего, опавшие листья.

      Машина убирать листья отказывалась. Нет. она верхний слой листьев захватывала, а вот приасфальтовый слой – ни в какую. Сидевший за баранкой машины Миша Коган, конструктор этого подметального чуда, гонял машиину на разных режимах. Он надеялся нащупать оптимальный вариант.

     Барсуков и Боря Бергман, которые проводили испытание машины и таскались за ней вдоль Ольминского, никаких положительных сдвигов в работе машины не обнаруживали. Они предложили Мише закругляться и ехать в Институт: тротуароуборщик требовал доработки.

     Вот в этот момент и появилась девушка. Ей было под тридцать. Симпатичная, упругая, с веселыми глазами. Обращаясь к гормашевской компании, она пропела: «Мальчики, вы наверное замерзли. Хотите я вас чаем угощу». Мальчики хотели и даже – очень.

     Прошли во двор, поднялись на второй этаж, позвонили.  Дверь квартиры открыла вторая девушка лет под тридцать  и тоже с веселыми глазами. Барсуков  понял, что он здесь лишний: «Девчонки, налейте мне грамм сто и я исчезну». 

     Девчонки щедро налили ему чуть ли не стакан. Барсуков выпил, закусил, пожелел обществу приятного времяпрепровождения и покинул гостеприимную квартиру.

     Утром следующего дня ни Миша, ни Боря в Институте не появились. Это никого не тронуло, но когда позвонили их жены, каждая  с вопросом: «Где мой муж?» (оказывается они и дома не появились), директор вызвал Барсукова.

     «Рассказывайте, Алексей Георгиевич, куда вы дели наших замечательных сотрудников?», -- обратился директор к Барсукову.

   Тот ничего рассказывать не стал. Он с индифферентным видом прдположил, что они, скорее всего, загостили у друзей.

      Директор задумчиво посмотрел  на старшего научного сотрудника и изрёк:
"Подозреваю,что друзья у них женского рода" Барсуков осторожно согласился с начальством.

     "Алексей Георгиевич, разрулите вы этот вопрос , пожалуйста, а то если жены возбудятся, то крику не оберешься",-- попросил Барсукова директор. 

     Выйдя от директора, старший  научный сотрудник настроился навестить гостеприимную квартиру. В компаньоны он взял Фиму Кейлина.

     На звонок дверь открыла одна из девушек. Она имела вид медитирующей баядеры, но Барсукова узнала и пропустила визитеров в квартиру

       За столом сидел Боря. Из всей одежды на нем было полотенце, брошенное на колени.  На полотенце сидела девушка тоже не обремененная конфекционом. Они что-то употребляли из одной кружки.

    -- Вам чего, любезные?, -- с вялой улыбкой поинтересовался Боря.

   -- Борис Зиновьевич, немедленно приводите себя в порядок и в Институт. Там директор дерьмом изошел вас ожидаючи,-- командным тоном изрек Барсуков.

    -- Действительно, пора и на работу, -- согласился Бергман. – Миша, айда в душ!

     Барсуков не знал, как шалуны отмазывались в семьях, но директору они объяснили, что с утра искали участок с большим количеством листьев, чтобы провести испытание тротуаро-уборочной машины в экстремальных условиях. Директор, конечно, не поверил, но ковыряться в деталях не стал.


     -- Эврика, Алексей Георгиевич, теперь я знаю как усовершенствовать свою машину, -- заявил Коган, появившись в лаборатории.

     -- Интересно узнать, -- откликнулся Барсуков.

     -- Когда мы плескались в душе с Наташкой, ну с той девушкой с Ольминского, я заметил , что ей на попу приклеился кусочек пластика (ах, какая попа!). Я попытался отодрать его. Сразу не получилось. А потом я дунул, он и отслоился   (ах, какая попа!).

     -- Ну  и какая связь между ягодицами и тротуаро-уборочной машиной?

     -- Между ягодицами и машиной – никакой. А вот если подать струю воздуха перед щетками, то она оторвет листья от асфальта и качество уборки сразу возрастет.

     -- Попробуйте. Может быть и получится. Хотя задница и асфальт – это не одно и то же.

     -- Конечно. Задница она и есть задница. Особенно как у Наташки. Ах, какя попа!
   
     -- Неужели лучше, чем у мисс Бум-бум?

     -- Однозначно лучше. У тех мисок пухлые бум-бумы накаченные, неестественные. А здесь чистая биопопа. О чем разговор.

     Вращаясь среди евреев, Барсуков  отметил повышенную похотливость евреев-мужчин. При появлении молодой женщины у них мгновенно загорались глаза. Еврейки, наверное, тоже любят это дело, но Барсуков с ними не контачил ( в смысле не общался на производстве) и поэтому не мог сказать ничего определенного. А страстность еврейских мужчин, считал он, --  вполне закономерное явление. Евреи – это семиты, то есть, те же арабы, то есть – восточные люди, горячие, темпераментные, очень неравнодушные к женщинам. Поэтому и восторги Миши относительно Наташкиной плоти вполне понятны.
   

     Несмотря на усовершенствоаня, внесенные в конструкцию тротуаро-уборочной машины, листья подбирать она так и не научилась. Да и нужда в этом отпала после того, как ознакомились со швейцарской методикой уборки листьев.

        В Швейцарии опавшие листья убирают безмашинным способом. Оператор с коробом за спиной, в котором размещен давигатель и вентилятор, подающий воздух в шланг, очень эффективно и быстро сдувает листья в кучу. Ну, а кучу убрать --  это не вопрос.

      Вообще-то в Швейцарии есть много чего хорошего Например,безусловное выпонение законов. Но нашим олигархам это хорошее ни к чему: при беззаконни легче хапать деньги.