Колпец9. Верлиока

   Каких только индивидуев не заносит в конвойную охрану призывная судьбинушка. Вот и этого парня.
   Он смотрел вокруг обычно только одним глазом. Считал - и одного хватит. Нужно только поворачивать голову и наклонять в нужную сторону. Вроде как петух или одноглазый Верлиока. Так поэтому и звали.
 
   Немалую его фигуру украшала простецкая крестьянская физиономия. На ней отчуждение и суровость человека тяжёлого труда сменяла изредка блаженная, ни с чем не связанная полуулыбка.

     Вообще считалось, что Верлиока безнадёжно «тормозной» парнишка. Солидный молчун - не подступишься. Походил на тургеневского Герасима, только не было у него собачки Му-Му. И не утопил он такую собачку. Сам, похоже, утопился.

  До  этого происшествия  в солдатском смысле ничем не выделялся - помощник прачки. Особенный, конечно, помощник, потому что прачка была его законной женой. Вольнонаёмная работница. Новенькие удивлялись, а остальные привыкли, вроде - всегда так было и будет. Но нет, Верлиока – обыкновенный в тот момент рядовой Мельников. Третьего года службы.

   Обитала семейная пара в дивизионной гостевой бане по не приёмным дням. Тогда же помещение служило прачечной. Работали эти двое, по-крестьянски, 14 – 16 часов. Безотказно принималось в стирку всё, что угодно, и незамедлительно возвращалось удивительно чистым, глаженным и даже штопанным. 

   Всё равно с точки зрения остальной казармы, Верлиока относился  скорее к бездельникам. Таким же как комсомольский секретарь, водовоз, киномеханик, телефонист Соколов или писарь. Потому что не маялся ежедневно со всеми ни в конвое, ни на вышке. Главное, жил по семейному отдельно и сам по себе.

   Иногда, конечно, и таких бездельников привлекали, если ЧП или побег. Не отрывать же личный состав от повседневной службы. При этом составлялись забавные пары где-нибудь патрулировать, или в «секрете» сидеть. В тот раз три дня проторчали телефонист Соколов и этот Мельников подле озера и автодороги вдали от дивизиона.

   На их посту нужно было разглядывать большущее поле, не идёт ли кто. Ещё была задача обозначить там своё присутствие в хозяйстве прибалта – спецпоселенца. Собственно, прибалт этот спецпоселенцем уже и не был – паспорт давно получил, только почему-то в родные места не подался. Вот это и вызывало подозрение.

   Начальство как полагало:  Беглецам, если вздумается двинуть на юг к автодороге, придётся обойти длинное заболоченное озеро и выходить в это поле, где они окажутся на виду у засады. Поговорку: - «Жизнь прожить – не поле перейти» командиры хотели переиначить: - «Поле ни в жисть не перейти!». Впрочем, на том поле никто ещё никогда не попадался.

   Через три дня дежурства у поля солдаты съели весь выданный паёк. Соколов сходил к председателю пос совета позвонить по телефону. В дивизионе обрадовались - хорошо, что о себе напомнил. Транспорта для них не было, поэтому ни забрать с поста, ни подвезти еды не получается. Сказали, что будет лучше, если своим ходом вернутся восвояси.

   Путь не близкий, но ещё раньше заприметили в кустах лодку. Хотели даже сначала снасти наладить, чтобы рыбу половить. Сама собой возникла теперь идея переплыть озеро и сократить втрое дорогу.

   Гребли на той лодке доской и палкой, однако добрались только до середины – посудина оказалась худой и пошла ко дну. Дальше пришлось вплавь. Соколов выплыл, Верлиока – нет.

   Гибель Верлиоки не очень взволновала. Бывает. Конечно, печально это. Неудобства к тому же. И жена Мельникова исчезла, говорили, искать мужа пошла. Для стирки пришлось приводить заключённых, солдата выделять, чтобы стеречь.

   Как же всё это приключилось?