24 из 62. Картошка

Как-то решили сделать «картошку». Стали думать: кому? Лёшка Шатов посмотрел на Саньку Инусова, тот перевёл взгляд на Валерку Рывко. И все трое в один голос сказали:
— Слепороду!
Настоящая фамилия у него Слепородов, злобный, психованный дядя лет сорока. Имея непомерную силу, он заводился с пол-оборота, а тормозить не умел, и мальчишки с удовольствием травили его: то мокрую тряпку в печную трубу засунут, и весь дым в дом идёт, то замочную скважину бумагой забьют. Ох и лаялся тогда Слепород!
В поздний час у дровяника, стоявшего через дорогу от дома Слепородова, с ноги на ногу переминались Лёшка Шатов и Санька Инусов. Они ждали Валерку, а с ним ещё двух-трёх приятелей. Ветер сдувал снег с крыши сарая и качал фонарь на столбе. Жестяная шляпка фонаря скрипела, водила по земле широким снопом света и выхватывала из мрака то сугроб, то фигуры детей, то сарай. Прибежал маленький Жека Шмаков и сказал, что Валерку не пустили на улицу.
— Ещё кто будет?
— Не знаю.
Мальчики понимали, что чем больше их будет, тем оно веселее, как кинокомедию смотреть. Однако время поджимало, пора за дело! Иголку с ниткой пропустили через картофелину и положили в снег. Другой конец нитки был на катушке. Жека Шмаков из-за сугроба следил за окнами Слепородова. Вот в одном свет погас.
— Ребя, потушил на кухне! — доложил Жека.
— Пора! — сказал Лёшка, пощупав картофелину. На морозе она затвердела.
— Я буду вешать! — сказал Санька.
— Нет, я! — возразил Лёшка.
Чуть не подрались. Стали тянуть спичку. Короткая досталась Лёшке.
— Шатову всегда везёт.
— Смотри, не порви!
— Не учите учёного, — огрызнулся Лёшка. Перемахнув через сугроб, он пошёл к дому. В правой руке он держал картофелину с иголкой и ниткой. Катушка была в левой руке.
Снег после морозов спёкся в толстую корку и не ломался. Лёшка подкрался к тёмному окну на кухне Слепорода. Стекло было схвачено ледяными узорами. Из соседнего окна падал свет, и на снегу лежала тень от перекрестья рамы. Лёшка воткнул иголку в оконную раму, и картофелина повисла, как игрушка на новогодней ёлке. Самое рисковое сделано! Вдруг зажёгся свет. Лёшка съёжился. Секунды тянулись как часы. Свет погас. Лёшка послушал, не стукнет ли уличная дверь. Не стукнула. Из-за сугроба приятели подала знак. И Лёшка пошёл к ним, пятясь и разматывая катушку с ниткой. Сердце стучало в ушах, и хотелось припустить бегом. До ребят оставалось три шага, когда наст проломился. Рухнув в снег по колено, Лёшка выронил катушку, а потом искал её голыми руками.
— Нашёл! — радостно проговорил он, переваливаясь через сугроб. Его подхватили руки друзей.
— Когда свет загорелся, — возбуждённо говорил Жека, — я думал, хана тебе, Лёшка!
— И я тоже.
— А Слепород и не прочухал.
Лёшка поскорей передал нитку и катушку Саньке и, стряхнув с пальцев талую воду, сунул руки за пазуху. Он дрожал от холода.
— Сразу бы так,  — сказал Санька, беря катушку, — а то жребий придумали…
Сняв рукавички, он натянул нить по всей длине — от сугроба и до окна. Голые пальцы почувствовали груз на другом конце нитки.
— Давай, уже! — сказал Жека, сгорая от нетерпения.
Санька дёрнул дважды. Картофелина качнулась и ударила тяжело, будто камень.
— Тук, тук! — раздалось в вечерней тишине. Мальчики радостно переглянулись. Выждав минут пять, Санька снова дёрнул за нитку. Окно откликнулось: тук-тук! тук-тук! Мелькнула тень в проёме. Занавеска дрогнула.
— Слепород! Услышал!
— За шторой стоит. Думает, что спрятался.
— В одних семейниках.
— Босиком...
Мальчики давились от смеха. Занавеска перестала колыхаться.
— Теперь моя очередь, — сказал Лёшка. Отобрав нитку, он дважды дёрнул на себя.
— Тук-тук!.. Тук-тук…
Счастливый Лёшка обернулся к Жеке и Саньке. Они рассмеялись.
 — Тук-тук!..Тук-тук…
Наконец нервы у хозяина сдали. В майке и трусах он выскочил из дома. В руках у него было ружьё.
— Ну, сучье семя! — закричал он во тьму. — Ну, я вам задам. В бога мать! Всех положу!
И он вправду выстрелил. Мальчики как зайцы прыснули кто куда. Слепородов ругался долго, с оттяжкой, не отходя от своего крыльца далеко. Его брань разнеслась по морозному сухому воздуху и разбудила шавку в соседнем доме. Судя по голосу, собачонка была мелкая: брехала она тонко, пронзительно, без остановки. Её лай подхватила собака из другого дома, затем из третьего. А ещё дальше — волкодав подавал свой густой, тяжёлый голос. И будто круги на воде, бежал во все стороны собачий переполох. И вот уже десятка два голосов лаяло в чёрное небо. Из домов выходили люди и спрашивали, что случилось.
— Хулиганы стекло разбили! — говорили одни.
— Воры! Бельё стянуть хотели, — утверждали другие.
— Мужчину ограбили. Из ружья палили!
— Урки сбежали.
Услыхав про заключённых, народ быстро и незаметно разошёлся. На дверях загремели запоры.


Рецензии
Ха-Ха, это мне знакомо. Спасибо, Миша. С теплом,

Людмила Алексеева 3   17.06.2018 19:47     Заявить о нарушении
Тоже подвешивали?

Миша Леонов-Салехардский   18.06.2018 17:49   Заявить о нарушении
Ага. Было дело.))

Людмила Алексеева 3   18.06.2018 22:14   Заявить о нарушении
На это произведение написано 12 рецензий, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.