Изгои. Глава 36

—Ну вы даёте! — воскликнул Денис. — Санта–Барбара просто отдыхает! Один стремится найти Лексуса и убить его за то, что он залез к нему домой и совершил убийство семьи. Малолетний пацан, спасший Антона от кабана, оказывается сыном этого Лексуса. Ты теперь по гроб жизни обязан пацану. Ты сомневаешься, убивать ли тебе Лексуса, чей малолетний сынок спас тебя от кабана. Если бы не пацан, тебя постигла бы участь того мужика с ноутбуком. А теперь о вас поговорим, господин наш профессор. Вы с самого начала врали мне о цели экспедиции. Вы хотите поквитаться с лабораторными подопытными за некий инцидент, произошедший много лет тому назад. Детали инцидента вы умалчиваете. Из сплетен сына Лексуса выясняются подробности. Некто дядя Виталя живёт двойной жизнью, и приходится вам умершим сыном. А теперь поговорим о ваших так называемых лабораторных подопытных, господин наш профессор. Вы ничего о них толком не сказали. Сначала я думал, что мы ищем подземный бункер времён Первой мировой войны. Георадары подтвердили вашу, мягко говоря, неправду. Потом был намёк на то, что в подземном городе укрылись те самые мутанты, сбежавшие девять дней тому назад из института. И вдруг выясняется, что в подземном городе пятьдесят с лишним лет живёт некая лабораторная раса, о которой человечество ничего не знает.

Денис настолько разговорился, что не заметил, как стоял и жестикулировал руками. Орлов был внешне спокоен. Неизменная сигарета торчала у него из уголка рта.

—Ваши так называемые подопытные сбежали из городской лаборатории в начале 80–х годов. Тогда же беглецы обнаружили подземный город, где живут по сей день. Вы не говорите правды. Однако я догадывался, что вы, мягко говоря, темните. Утечка информации не в ваших интересах. Я правильно говорю, господин наш профессор?

Орлов молчал, выпуская сигаретный дым изо рта и ноздрей.

—Хватит! — гаркнул Василий Петрович. — Ты же видишь, Евгению Михайловичу не до твоих разоблачений! 
—Что случилось в начале 80–х годов, господин наш профессор? — пристал Денис. — Излейте душу.
—Денис, я тебя очень прошу! — умолял Руденко. 
 
Выкурив сигарету, Орлов посмотрел на Гая:

—Если то, что ты рассказал, правда, и.. Не может этого быть! Дурья моя башка! Это она!! 
—Что такое, Женя? — испугался Руденко.
—Спасти моего новорождённого сына мог только один человек: Валентина Марковна Хохлова! Васенька, это была она! И только ей удалось выдернуть с того света моего новорождённого сына! Как я раньше до этого не додумался!
—Вы вроде бы сказали, что ваш сын родился с заболеваниями, — припомнил Антон. — Чем был болен ваш сын?
—Гипоксия. Это не болезнь, следствие. Был порок сердца. Это они виноваты! — указал научный светило пальцем на Гая.
—Простите, пожалуйста, — проскулил Гай. — Я ничего плохого не сделал.
—Ты не сделал, а вот твои предки.. Они измывались над моей беременной супругой Машей и над десятилетней дочкой Настей. У Маши открылось кровотечение в процессе мучительных родов. Когда лабораторные подонки надругались над Машей, они перекрыли доступ кислорода к мозгу моего ещё не родившегося сына. После мучительных родов у моего новорождённого сына выявили перелом шейных позвонков. Они заплатят! 
—Сочувствую вам, товарищ профессор, — изменился в лице Антон.
—Извините, — буркнул Швецов. 
—Я не знаю, что сказать, — растерялся Гай.
—Не надо говорить. Вместо тебя скажут твои предки, которые сейчас живут под землёй и не подозревают, какой подарочек я им несу.

Орлов взглянул на чёрный увесистый кейс, прислонённый к дереву.

—Как там говорится? Месть – блюдо, которое подаётся холодным? У меня это блюдо будет подаваться адски горячим, испепеляющим!

Евгений Михайлович расположился на табуретке у потухшего костра и в очередной раз закурил.

—Ай, да Валя. Ай, да молодец. Дамы  порой способны на коварство, лишь бы проучить своего несговорчивого любовника. Валя настроила сына против меня, насочиняла Виталию про меня ересь несусветную. Я такой–сякой, оставил новорождённого сына умирать на операционном столе. С этими мыслями Виталий вырос и в один прекрасный день решил меня проучить. Насочинял белиберды про то, что я якобы заказал родных твоего племянника. Ты прекрасно знаешь, от своего сына я не отказывался. Вася, помнишь, скольких нервов мне стоил разговор с Марком Гринбергом в его кабинете?
—Помню, — кивнул Руденко.
—Я ворвался в кабинет к Гринбергу, — пустился в воспоминания Орлов, — и потребовал выделить мне две ампулы дорогостоящего препарата. Мы с моими коллегами–учёными тогда синтезировали вакцину на основе стволовых клеток подопытных узников. С помощью уникального лекарства я хотел вылечить своего новорождённого сына.
—И что сделал Гринберг? — спросил Антон. — Он дал вам ампулы?
—Какой там дал! — возмутился Василий Петрович. — Этот жирный поросёнок отказал Евгению Михайловичу в грубой форме, посоветовал отправить «мясо», как он назвал больного новорождённого сына Жени, в крематорий. Представь, что в тот момент испытал Евгений Михайлович. 
—Господин профессор, — обратился к нему Денис, — у вас случайно кулаки в тот момент не чесались?
—Ещё как чесались, — ответил Орлов и швырнул недокуренную сигарету в костёр. — Меня остановил Вася, вовремя появился в кабинете у Гринберга.
—Это правда, — кивнул Василий Петрович. — Ты готов был утопить Гринберга в аквариуме с золотыми рыбками, который стоял в кабинете.