Убей кристину отрывок

                1.
Погода стояла чудесная. Даже слишком. Неподобающая случаю. Да и вообще, всё было как-то неправильно. Гроб – хлипкий, покойник – довольный, вдова – задумчивая.

Следователь Терёхин, по совместительству ближайший друг покойного, вслед за остальными взял горсть сухой земли и кинул в могилу. Замер, прислушиваясь к гулкому стуку земли о крышку гроба. Через минуту его бесцеремонно оттеснили в сторону - проводить покойного пришла тьма народу. Как же! Сам генеральный директор завода железобетонных конструкций упокоился! 

Вернее, упокоили его, сердешного. Помогли, так сказать, встретиться с праотцами до срока. Фокин Юрий Михалыч, тридцати пяти лет отроду был застрелен собственной секретаршей у себя в кабинете. Охрана даже дёрнуться не успела. Ну, хоть повязали убийцу, да пистолет отняли, не дали покончить с собой. Вот она, сермяжная правда.

Терёхин встал рядом с вдовой и взял её под руку. Женщина была на сносях. Вот-вот должен был родиться долгожданный наследник многомиллионного состояния. Десять лет супруги Фокины обивали пороги лучших клиник, как Российских, так и зарубежных. Десять лет и шесть неудачных попыток ЭКО, пока, наконец, седьмая не сработала. 

Терёхину вдруг вспомнился день, когда Юрий собрал их у себя в кабинете и достал из ящика первую бутылку дорогущего коньяка.  Как счастливые и пьяные в хлам они скупили цветы во всех ближайших цветочных палатках и поехали в клинку поздравлять Марину. Вспомнил, как ввалились в приёмный покой и как ругалась на них санитарка у входа, а Юра в ответ на её ругань полез к ней с объятьями и пьяными поцелуями. То-то бабулька порадовалась на старости лет!

А теперь Марина с посеревшим осунувшимся лицом в чёрном балахонистом платье наблюдает, как два молодых крепких парня споро закапывают гроб с её Юрочкой.
-Возлагайте цветы, - тихо скомандовал один из парней. Люди начали вереницей подходить к свеженасыпанному могильному холму и класть венки и цветы. Парни тут же деловито поправляли ленточки на венках, а букеты гвоздик и роз выкладывали красивым веером.

Наконец, церемония возложения закончилась. Народ расселся по автобусам и автомобилям. Ещё предстояли поминки в самом дорогом ресторане города.
-Терёхин, - от тихого хриплого голоса Марины следователь вздрогнул,- Помоги подойти. Хочу с Юрочкой наедине попрощаться.
-Идём, конечно, - Терёхин одной рукой приобнял Марину за талию и почти пронёс её на себе к могиле друга.   

На месте женщина отстранилась от Терёхина:
-Спасибо, Коленька. Оставь. Я одна хочу побыть.
Терёхин с тревогой заглянул в лицо Марине. Держится! Да она всегда сильная была. Кремень! Чтобы ни случилось – ни слезинки, ни повышенного голоса, ни грубого высказывания. Всё сдержанно, разумно, с лёгкой уверенной улыбкой на красивом холёном лице. Все вопросы решаемы. Все желания исполнимы. Всё ей по плечу.  Даже весть о смерти Юры встретила с каменным лицом  - волноваться ей нельзя. Ребёночка поберечь надо. Юрочка ведь так его хочет!

Сделал несколько шагов назад и напряжённо замер, готовый в любую минуту придти на помощь вдове друга.

Марина несколько мгновений молча стояла, а потом рухнула на могилу мужа. И завыла, запричитала так страшно, что у Терёхина волосы стали дыбом и перехватило дыхание. Но двинуться с места он не мог – словно невидимая сила удерживала его на месте, пока женщина изливала своё горе.
Наконец, рыдания стихли.

-Терёхин, убей эту тварь, - страшный глухой голос Марины нельзя было узнать. – Женщина всё ещё обнимала могильный холм, и щекой прижималась к венку.  – Терёхин, слышишь! Убей её! Я знаю, ты можешь!
Следователь отмер, в два шага преодолел расстояние до могилы. Марина подняла голову и посмотрела на него затуманенным взглядом.
 Лицо её было страшным.
Решительным.
-Убей её! Слышишь? Убей! 
-Пойдём, Мариночка!  - Терёхин поднял хрупкую, почти невесомую женщину. – Ты сама не понимаешь, что сейчас говоришь.

Марина вырвалась из рук следователя и топнула ногой. Огромный живот заколыхался под чёрным балахоном, перепачканным могильной землёй. Ладони сжимались и разжимались в кулаки в такт словам, ноздри раздувались. От бледности на лице не осталось и следа. Сейчас оно было багровым.

-Убей её! Я всё знаю про ваши грязные делишки! Я всё знаю про вашу шайку-лейку! Вы и не такое проворачивали! Убей её или я сделаю это сама!
-Мариночка, успокойся! Не надо так! Ты ребёночку навредишь!
-Ааааа! – Дико завыла женщина, - про ребёночка вспомнил! Мразь, мразь, мразь! Ты первый узнал, что мой Юрочка сношается с этой шлюхой и ничего не сделал! И она убила его! Ааааа! Теперь ты обязан убить её! Вы думали, что я ничего не знаю? Знаю всё про вас! Ааааа! Юрочка, любимый мой, хороший мой! Аааа! Как же мне жить без тебя, родненький мой? Аааа!

Терёхин беспомощно огляделся по сторонам. Процессия автобусов и автомобилей уже выезжала из ворот кладбища. У часовни осталась только машина Марины, на которой он привез вдову на похороны.  Слава Богу, кажется, никто не видит и не слышит истеричные крики Марины.

Следователь решительно подхватил бьющуюся в истерике женщину и подтащил к машине. Щелкнул центральным замком и открыл с пульта багажник – там должна быть аптечка. Всё ещё держа беснующуюся и рыдающую Марину за талию, выудил пластиковую коробочку с красным крестом. Швырнул её на землю – бесполезная! Ещё пошарил в багажнике и, наконец, достал пластиковую бутыль с питьевой водой. Отвинтил синюю крышку зубами и  плеснул в лицо Марине водой. Женщина тут же молча обмякла в руках Терёхина.

-Всё?
-Да. – Марина утвердительно кивнула. И уже своим обычным голосом продолжила:
       – Живот болит. Дай попить. Не хорошо мне, что-то Коленька. Жарко.
Терёхин ослабил захват. Теперь он лишь слегка поддерживал за поясницу качающуюся в изнеможении женщину, не давая ей упасть.
-Может, в машину сначала сядешь?
-Давай, - послушно кивнула Марина. Терёхин осторожно устроил её на заднем сиденье и дал бутыль с водой.
Женщина жадно приникла к горлышку. Потом налила себе немного воды на ладонь и смочила лицо.
-Ну, как ты? – Терёхин с тревогой всматривался в лицо Марины, ища в нём признаки надвигающейся новой истерики.
-Нормально. Спину ломит. Прилечь хочется.
-А ты ложись! Машина большая. Давай, пиджак подложу.
Терёхин быстро скинул пиджак, свернул и осторожно устроил на нём голову Марины.
- Спасибо! – Лицо женщины разгладилось.
-Поехали, что ли?  - Он приготовился закрыть дверь машины.
-Терёхин! 
-А?
-Погоди.
-Что такое?
-Коль, ты хорошо меня знаешь?
-Ну? А что? – Терёхин напрягся, всё ещё держась за ручку двери.
-Нет, Коленька, не знаешь ты меня. И никто не знает. Даже Юрочка не знал меня настоящую.


ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ....