Переезд Оленьки

Год   перед   школой   запомнился   мне   очень   ярко.   Он   был   наполнен   событиями,   в  корне   изменившими   привычный   уклад  жизни. 
 Во-первых,   почти   одновременно   наши   с  сестрой   родители    достроили   дома   и   разъехались   от   бабушки    в   разные   концы    села.   Так    уж   получилось.  Соответственно,   нас   с   Оленькой   разлучили.   
В   тот   день,   когда   переезжала    тетя    Поля,   счастливая    и   озабоченная,   я   с   утра    был   на   ногах.   Царило   радостное   оживление,   суета.   Упаковывались   тарелки,   разная   утварь,   одежда,   мебель...  То   и  дело  слышалось :  « Принеси   то...  Убери   это....  А   не  забыла?...  Скатерти    сложили?...  Забрали   стулья?...»   Все   это   грузилось   на   подводу,   сновали    дети,   путаясь   под   ногами   у   взрослых...   Оленька   собирала   свои   игрушки,   книги...   я   помогал    ей    в   этой   важной   работе.   Сознание   никак   не   могло   понять,   что   сегодня   она     УХОДИТ...   Заботы,   цепью   протянувшиеся    с   утра   до   обеда,  сковали   общение. 
Наконец   пополудни,   в   последний   раз   отобедав   одной   большой   семьей,   тетя   Поля   и   дядя   Иван   уехали.   Тетя   Поля,   сидя   на   подводе,    прижимала   к   себе   Олю,   а   она   держала   в   руках   куклу... нарядную   такую,   белокурую…  Кукла   смотрела   в   голубое   небо   голубыми   глазами,  а   я  смотрел  на  Олю.   
Так  отчетливо   помню   эту   картину!...   Стоял    поодаль   от    сопровождающих  -   а   их   была   целая   толпа  -   и   не   мог   оторвать   взгляд   от   Оленьки.   Сестра   растерянно   смотрела   по  сторонам,   словно  искала  кого-то.   Мы  встретились   с  ней   взглядом,  она    улыбнулась   как-то  беззащитно….
 Это   длилось   вечность   для   меня,  минут   десять   для   остальных.  Подвода   исчезла   за   поворотом.   Все   начали   расходиться.   Мама   тронула   меня   за   плечо  и   спросила: « Ты   почему   не   поехал   с   папой?»   Оказывается,   он   меня  звал  с  собой  -  а  я   не  слышал.  Как  мне  обидно  стало!  Мог   ведь   еще   побыть   с  сестрой  до  вечера  -  папа   поехал  с   дядей   Ваней,   чтобы   помочь   разгрузить   вещи.  Осознание   утраченной   возможности   резонуло   так   больно,   что   слезы   потекли   из  глаз,   и   я   убежал.   Вдогонку   услышал,   как   бабушка   говорит   маме:  « Тяжело   ему  будет -  уж  больно   привыкли   они   друг   к   другу»...
Мне  и  впрямь   стало   тяжело.  Мир   вдруг   потерял   краски.   Я   сидел   под   мостом,   вжавшись   в  холодный   бетон   -  там,  где  мы  всегда  прятались,  если  хотелось   остаться   одними,  -  и   смотрел   в   воду.   Впервые   это   был   просто   ручей   и   просто   бетон.   Впервые   я   не   испытывал   ощущения   сказки   от   таинственного   полумрака   нашего   убежища.   Было  пусто  -  и  как-то  очень  холодно.  Равнодушие   тяжелой   глыбой   придавило   желание   двигаться,   радоваться,   жить.   
Впоследствии   я   всегда   испытываю   это   же   чувство,   теряя   кого-то.   Может,   это   называется   болью.   Не  знаю.   Знаю   лишь,   что   оно   очень   тяжелое   и   холодное.