088 и31 В больнице

Надежда Грушинина
Роман
История простого советского инженера

 ХХХI
В больнице

   Странно что, вернувшись в воскресенье вечером в общежитие, Трупихин не вступал ни в какие отношения с обитателями, лишь загадочно матерился в адрес неизвестно кого. Галя слышала, как он хвастался кому-то по телефону, что ему пообещали комнату в общежитии.
   Ахмед в общежитии с тех пор не появлялся, никто из знакомых не знает, куда он бесследно исчез.

  В понедельник утром Дотошников идёт в гараж искать Ахмеда.
  Подходит следователь, он тоже пытается найти заместителя начальника гаража, но Дотошников ничем не может ему помочь, так как не знает почему Ахмед не вышел на работу. Знает только, что живёт подозреваемый где-то на частной квартире, каждый вечер околачивается в общежитии, но с четверга его там тоже никто не видел.

   К гаражу приближается Трупихин. В руках у него потрёпанная грязная старая сшитая из мешковины сумка с рваными лямками. Сам тоже грязный и неопрятный, насквозь пропахший бензином. Как контраст внешности, из сумки виднеется новый чистый пакет с батоном дорогой копчёной колбасы, коробкой шоколадных конфет.
   Трупихин достаёт из кармана скомканную грязную газету, прикрывает ею выглядывающие деликатесы. Порывшись в сумке отыскивает снизу подгнившие яблоки, укладывает их поверх газеты. Наличие дорогостоящего содержимого пакета теперь выдают только ароматные запахи, пробивающиеся сквозь исходившее от ни разу не стиранной сумы зловоние.
- Вы Трупихин? - встречает его вопросом следователь.
- Ну я, - явно трусит слесарь.
- Что вы делали в пятницу вечером?
- Ахмед попросил меня отвезти на свалку доски. Я поехал. Машина загорелась. Я выбросил ведро, побежал в общежитие за водой, принёс воду, потушил машину, - как плохо заученный урок сбиваясь рассказывает Трупихин, - мне работать надо.
   Он намеревается уйти от ответов.
- У вас есть машина?
- У меня нет машины. Машину мне дал Ахмед, - Трупихин с нервозностью, порождённой внутренним беспокойством запинается.
- Как он её вам дал? Она стояла в гараже?
- Я не знаю чья это машина. Она стояла в проулке недалеко от частного дома, в котором Ахмед снимает комнату.
- По какому адресу Ахмед снимает комнату?
- Я не знаю. Я у него ни разу не был. Он попросил меня отвезти доски дал ключи от машины. Где стояла машина, я могу показать. Ахмед говорил, что живет неподалеку. Где я не интересовался. Это мне не нужно. Ахмед мой начальник, а не друг. Он попросил я сделал. Я не виноват, что машина загорелась. Я не знаю от чего она загорелась. Я её потушил поехал на свалку, как он просил. Машина дорогой сломалась. Я её оставил и уехал в село. Когда вернулся в город, пошел на неё посмотреть, а её не оказалось на месте. Я думал Ахмед её починил и уехал на ней. Из-за этого я опоздал на работу, - сбивчиво врёт Трупихин.
   Вокруг собираются любопытные и молча слушают.
- Что у вас в сумке?
- Мне говорили, какая-то девушка в больнице. Это я продукты для неё купил. На свои деньги. Моей семье жить негде, дали бы мне комнату в общежитии. У меня двое детей. Квартиру снимать дорого. А здесь ещё эта девушка влезла в горящее ведро. Я не виноват, она сама туда влезла. Я сам пострадал.
- Так. Значит всё-таки вы. Я выпишу пропуск, придёте ко мне в кабинет и подробно обо всём расскажете, - следователь замечает неувязку в фальшивых россказнях свидетеля.
   Приподняв одну ногу, прислонив её к дереву привыкший к неудобствам стоик пользуется ею, как столиком. Положив на колено портфель, достаёт папку с бланками, выписывает повестку.
- Я вас жду. Не опаздывайте, - вручив повестку Трупихину, следователь спрашивает у собравшихся зевак:
- Могу я видеть Ахмеда?
- Я начальник гаража, - выступает вперёд пожилой мужчина, - Ахмед уволился в пятницу. Сказал, что у него дома заболела жена и срочно попала в больницу. С двумя детьми некому сидеть. Я подписал его заявление по собственному желанию без отработки две недели, всё равно работник из него незадачливый. Я давно просил его уволиться по собственному желанию, даже грозился уволить по статье за нарушения дисциплины.
- Мне нужно проверить документацию на все ваши машины.
  Начальник гаража с сожалением пожимает плечами:
- Пожалуйста только с разрешения главного инженера. Он мне прикажет, я вам всё покажу, - в его интонациях преобладает вкрадчивость.
- Вы можете охарактеризовать Трупихина?
  Начальник чувствует себя в чем-то виновным. Он боится брать на себя ответственность, не посоветовавшись с более умными в этом плане людьми. Поэтому теряется. Проходит несколько минут, прежде чем тугодум сообразил, как выйти из затруднения:
- Да, могу. Я напишу характеристику, отдел кадров её заверит.
- По существу дела можете что-то сказать?
- Я за своих подчинённых вне работы не отвечаю. У меня в гараже полный порядок. Нарушителей дисциплины сразу выявляем и наказываем, - как на собрании отчитывается начальник, гневно глядя на Буянщикова.
   Почувствовав, что может наговорить лишнего, дабы не втянуться в разбирательства и отвести от себя любую ответственность осторожный мещанин угодливо предлагает:
- Пойдёмте я вас провожу до заводоуправления.
  Начальник гаража увлекает за собой следователя, по пути рассказывая ему как он уважает закон.

- Ты знаешь из-за тебя пострадала девушка? - Дотошников хватает Трупихина за грудки.
- Это не я! - пугается тот, -  я не виноват, она сама. Я к ней сейчас в больницу поеду. Начальник меня отпустил.

***

- Будем делать обезболивающий укол? - спрашивает доктор, делая Инне перевязку, - многие любят этот этап лечения из-за обезболивающих уколов. Хотя эти уколы могут причинить вред здоровью.  Это наркотическое средство.
- Не нужно делать укол, я буду терпеть боль, -  безжизненно отвечает пострадавшая.

   Накануне Инне казалось, что рано думать о болезни и смерти. Но ночью терзания от боли достигают высшего предела. Страшные мысли одна за другой проносятся в её голове. Она видит то, чего на самом деле не существует. Мерещится в темноте Кузьма, кидающий в неё ведро с горящим бензином.
   Мечась головой по подушке, вцепившись руками в спинку кровати, девушка шепчет в бреду:
"Уходи сволочь. Пусть моя смерть вечным клеймом вопьётся в твою совесть. Принадлежать чудовищу... Никогда, ни за что. Он убийца".

   Слышится надрывный сухой кашель. Скрипит соседняя кровать. Инна вздрагивает и сразу опоминается от кощунственных видений.
   Бедняга лежит с закрытыми глазами, но в них все-таки проникает струящийся от яркой лампочки, висевшей прямо над самой головой на длинном шнуре свет. Никуда не деться от этих лучей, нельзя даже повернуться. Издеваясь свет, проникая даже сквозь закрытые веки режет глаза, кажется языки пламени снова пожирают её.
   Видения с новой силой возникают в хаотическом беспорядке. Вот она бросается в незнакомую реку.
"Ты плавать хотела, так плавай!" - звучит его властный голос.
   Вот мужик, которого она как-то вечером заметила около затрапезной машины приобретает его лицо и со зловещим смехом кидает ей вслед горящую смерть. В эти мгновения кажется, что всё случившееся случилось не с ней. Оцепенения от боли не дают трезво осознавать происшедшее.
   Пять лет учёбы в институте кажутся теперь раем. Перед ней проносятся разнообразные мелькающие с невероятной быстротой картины её счастливой жизни. Подразнив обманчивые воспоминания бесследно исчезают, оставляя девушку в сильном душевном смятении. Прошлое представляется миражом.
   Глаза больной, ослепленные ярким светом с трудом открываются. Она пытается встать и не может. Жгучая боль пронизывает все ткани тела, но какая-то сила внутри не считает себя побежденной.
Превозмогая нечеловеческую боль, опираясь на спинки кроватей, калека упорно ползёт в туалет, волоча за собой одеревеневшие и неимоверно распухшие ноги, она вспоминает Маресьева.
   Пот крупными каплями струится с её лба.  О, если бы можно было поползти на коленях. Какое это счастье - иметь здоровое тело!
   На обратном пути не найдя опоры, Инна падает, подставив руки. Подтягиваясь, отдыхая после каждого метра пути, она упорно двигается к кровати. Добросердечные ходячие больные помогают забраться на койку.

  К восьми часам утра понедельника становится многолюдно. Скрипят старые деревянные полы, раздаются бодрые приветствия прибывшего на работу медперсонала, мелькают белые халаты.
- Вы новенькая? А почему вы лежите в коридоре?
- Положить тяжело больную в коридор!
- Так ведь мест нет.
- Нужно было кого-нибудь из выздоравливающих положить в коридор, а тяжелобольную в палату. Давали ей утку?
- Она отказалась.
- Больная стесняется, объясните ей что из-за увечья она лежачая, ей нельзя вставать. А когда захочет в туалет пусть подкладывает под себя этот сосуд с длинным носом для мочи и кала.
- Лежит девушка вместе с мужчинами на виду у всех в коридоре. Постеснялась. Немедленно переведите её в палату!

  И вот Инна лежит в палате. Нянечка объясняет:
- Ни в коем случае не вставай, тебе нельзя вставать, пока доктор не разрешит. Не стесняйся, подкладывай утку, а как закончишь своё естественное дело, зови меня. Я помогу аккуратно вытащить, не расплескав на постельное бельё жидкость выплесну в туалете ополосну.
   Внезапно увечная очень стыдится своей беспомощности. Стискивая зубами губы и вытирая слёзы, она лишь тихо молвит:
- Спасибо... 

   В палату входит Баракеева, садится на стул:
- Это тебе, - ставит на тумбочку торт, - мы по очереди к тебе будем ходить. Сегодня все просились, но Иван Николаевич отпустил только меня. Завтра ещё кто-нибудь придёт в рабочее время. После работы наши дамы ходить не привыкли, у всех свои дела. Я тебе торт принесла.
- Зачем? Здесь кормят, - меланхолически возражает Инна.
- Не беспокойся ты так, его на общие деньги купили. Что ещё тебе принести?
- Не нужно ничего.
- Звонил Игорь, у него есть вопросы, я их записала.

   Измученная вынужденным умственным бездействием инженер радуется этой пище для ума. Берёт протянутую Баракеевой ручку и записывает все ответы на вопросы Игоря. Накануне глубоко уязвлённая низшей по должности в своей гордости начальница чувствует, что без Инны ей не удержаться на своей должности.
   Тамара задаёт многообразные вопросы по работе, пытаясь вникнуть в написанные ответы.
- Игорь всё поймёт, прочитав написанное, - успокаивает её подчинённая.
- Ладно, - бурчит Баракеева не довольная тем, что до конца не вникла в суть дела, - если будет что-нибудь неясно, я ещё приду.
- Приходите, - мысли о работе отвлекают потерпевшую от мрачных дум.

   В палату заходит неаккуратно одетый, какой-то весь жалкий худой мужчина останавливается у её кровати:
- Я тебе передачу принёс.
  Кто он такой?  Инна где-то его видела, наверное, в общежитии или на заводе:
- Вы не ошиблись?
- Это я бросил ведро с бензином, у меня машина загорелась, я её тушил, а ты в это ведро сама наступила. Ты плохо видишь? - громко отчитывается он.
   Инне кажется, что кто-то, спрятавшись за приоткрытой дверью наблюдает за ними.
- Ты видела кто был в машине, кто бросил в тебя ведро с бензином? - оглядываясь на дверь, спрашивает водитель.
- Нет, - Инна отнюдь не стремится видеть близко своего палача, но этот водитель не кажется ей злодеем.
- Куда положить яблоки? - он намеревается высыпать из грязной сумки облепленные землёй и остатками подгнивших листьев яблоки прямо на одеяло.
- Не нужно мне ничего, - категорично отказывается Инна.
- Я бы мог тебе ещё принести продукты. Мне их передали, - с опаской незаметно отстраняя от тумбочки сумку с утаёнными яствами, он снова глядит на дверь.
  Инна почему-то волнуется. Кажется, кто-то, сделав ему знак закрывает дверь.
- Кто передал? - тревожно спрашивает она.
- Они сами придут, - съёжившись от страха лепечет водитель и начинает жаловаться, как трудно ему живётся. 
  Девушка чувствует к нему только отвращение и жалость:
- Возьмите на тумбочке торт.
  Скряга с животной жадностью хватает торт, принесённый Баракеевой и быстро уходит с жалким видом.

   Одна за другой противоположные мысли овладевают Инной. Она не видела, кто стоял за дверью и вообще неизвестно имел ли этот неузнанный силуэт отношение к навестившему её водителю.
  Но этот неизвестный призрак за дверью запечатлелся в ней. Что-то влечёт её к нему и вместе с тем тревожит.
  Размышляя она незаметно дошла до такой чёрной путаницы, в которой все исчезло кроме нестерпимой боли.
--
П88 10013 21 декабря 2014г -  Сентябрь 2026 Года